Лара Дивеева – Тот самый одноклассник (страница 5)
Его чувства передались мне, ударили в голову, как крепкое вино. Я смотрела на одноклассника и гадала, почему он бросился мне на помощь. Почему смотрел на меня так… необычно.
– Я отнесу Нику! – в который раз потребовал он, но учительница преградила ему путь.
– Мы с Василием Степановичем отведём Нику в медкабинет. Оставайтесь на местах, спектакль продолжается. На сцене должны остаться только актёры.
Школьная медсестра обо мне позаботилась и забрала мужскую рубашку. За дверью кабинета меня дожидался Гриша, он и отвёл меня домой.
– Я напомнил Резнику, чтобы не лез к тебе.
– Спасибо.
Это было самое неискреннее «спасибо» из всех, сказанных соседу.
Резник мне не нравился, но его бешеная ярость, животный прыжок ко мне через всю сцену то и дело всплывали в памяти. Словно я подсмотрела в замочную скважину и увидела нечто очень личное, тайное, тщательно скрываемое от остальных. Чужие эмоции, волнующие и безжалостно влекущие.
Я хотела узнать, какие чувства скрывает Данила Резник. Хотела и боялась одновременно. Не знала, готова ли я к эмоциям такой силы.
Я не спала всю ночь. Стояла у окна, глядя на побитые ступени школьного крыльца и дожидаясь, когда уборщица Агриппина Степановна откроет школу. Как только она появилась во дворе, как всегда размахивая сумкой и разговаривая сама с собой, я оделась и поспешила в мастерскую.
Всем, кто посещал художественный кружок, предлагалось сделать выпускной проект. В конце года проходил городской конкурс, на котором лучшие работы получали грамоты и денежные призы. Я ждала вдохновения, и в ту памятную ночь оно пришло. Настолько сильное, что я забыла о недавнем публичном стриптизе. Пусть дразнят, пусть отпускают глупые шутки, меня этим не удивишь. Когда приходит вдохновение, всё остальное отодвигается на второй план.
Я нарисовала потёртые доски сцены. На них – сердце, раскрывшееся перед всеми. А вокруг – брызги чувств, выпуклых, ярких и противоречивых. Выходящих за границы холста.
Я закончила выпускной проект за два дня. Назвала его «
На следующий день после спектакля Резник попал в больницу с аппендицитом и отсутствовал почти месяц. Я сочувствовала однокласснику, но втайне радовалась, что он не увидит мою картину. Пусть абстрактная, но она изображала тайну, которую я подсмотрела в его глазах. Чувства, которые я не понимала, но сила которых завораживала.
Однако Резник появился в школе в день выставки и направился прямиком к моей работе.
Казалось, его тайна подмигивает с холста разбрызганными красками.
Он разыскал меня в толпе и посмотрел тяжёлым, долгим взглядом. На секунду мне показалось, что он разгадал смысл картины. Но нет. Насмешливо закатив глаза, он отошёл к друзьям.
На городском конкурсе «Секрет» выиграл денежный приз. Отпраздновав с родителями, я закрылась в комнате и долго смотрела на картину, поглаживая пальцем три большие по тому времени купюры.
Этично ли зарабатывать на чувствах другого человека? Тайных, непонятных чувствах, свидетелем которых ты стала случайно.
Очень надеюсь, что ответ – «да», потому что в этом моя жизнь. Я собираю эмоции, свои и чужие, и размазываю их по холсту.
На этом закончилось моё знакомство с Данилой Резником. Для меня он был источником полуночного вдохновения, странным одноклассником и больше никем.
До случайной встречи.
***
Я закрепляю зажим на диске Нирваны2, когда в кармане джинсов пиликает телефон. Второе сообщение приходит сразу после первого. Потом третье.
Кому приспичило?
Сняв перчатку, выуживаю телефон из кармана. Все три сообщения пусты. Номер отправителя мне незнаком.
Вдруг это насчёт конкурса? Нет, ещё рано.
Пустые сообщения выглядят странно.
– Ника! Почему Джеггер рядом с Хендриксом? Ты не там просверлила!
Вздыхаю, закатив глаза под защитными очками. Мантра частного учителя – клиентам грубить нельзя.
– Олег Максимович, прошу вас, сами сверлите! Я не знаю, кого с кем ставить и куда крепить зажимы.
– Мне надоело сверлить! – ноет мой великовозрастный ученик.
«Ценный клиент, ценный клиент», – повторяю про себя, ощущая вибрацию телефона на бедре. Родители на работе, результаты конкурса ещё не готовы. Продолжаем сверлить.
У Олега Максимовича кризис среднего возраста. Раньше я бы посмеялась, но теперь, столкнувшись с проявлениями лицом к лицу, уважаю и побаиваюсь. Успешный мужчина сорока девяти лет нырнул в кризис с решимостью самоубийцы. Бросил семью, нашёл молодую любовницу и вёл богемный образ жизни. Чтобы заслужить право называться свободным художником, он нанял меня – учительницу изобразительного искусства или, как меня называют некоторые клиенты, музу. Вместе мы пытаемся найти хоть какой-то вид искусства, который погасил бы пожар в душ
И Олег Максимович не один такой, есть и другие клиенты. Кризис среднего возраста надо пережить и переждать, как грипп, как дождь, и я рада помочь. Как я дошла до такой жизни? Раньше работала в художественной школе, а потом разговорилась в магазине с одним таким страдальцем и помогла ему выбрать краски и холсты для нового увлечения. Пара уроков – и у нас сложились отличные отношения. А потом появились другие клиенты. Кто-то замолвил словцо, кто-то порекомендовал, и понеслось.
На уроках я выкладываюсь по полной, это вам не натюрморты штамповать. Что мы только не придумываем, даже мебель делаем, светильники и скульптуры в человеческий рост. А иногда просто общаемся. Над перегородкой мы трудимся уже четыре недели, а всё из-за ностальгии. Перед тем, как продырявить диск, Олег Максимович его слушает и вспоминает молодость. Стыдно брать деньги за такие «уроки».
Мобильник щекочет бедро вибрацией. Поглаживаю его рукой, словно пытаюсь успокоить.
– Названивают? – усмехается Олег Максимович. – Новый мужик?
– Наверное, это мама.
– Мама – это неинтересно. А про конкурс что слышно?
– Пока ничего.
Не сдержавшись, смотрю на телефон.
Да, знаю.
Откуда у Резника мой номер?
Он проверяет, думаю ли я о нём. Получается, что думаю.
Снимаю перчатки и печатаю:
– Судя по тому, как ты улыбаешься, сообщение не от мамы, – смеётся Олег Максимович.
В двери поворачивается ключ, и в студию заходит его любовница, Кристина. Она любит появляться внезапно, будто надеется застать нас в компрометирующей позе. Ей хочется закатить скандал и избавиться от женского присутствия в жизни любовника, однако придраться не к чему. Учительница в защитных очках, нарукавниках и переднике, да ещё и с паяльником в руке не представляет угрозы для фигуристой модели.
– Привет, Ника! – выдаёт она сквозь зубы.
Я машу ей в ответ паяльником. С её приходом Олег Максимович подтянулся, помолодел. Вроде польза от их отношений есть, но конец не за горами. Не дурак он. Был бы дурак, было бы легче.
Закрепив последний диск, прибираю рабочее место, когда телефон подаёт сигнал о сообщении.
Мама.
Такого разочарования я не испытывала очень давно.
Резник не ответил.
С какой стати я так жду его сообщений? Ведь совсем не думала о Резнике и вдруг… словно подсознание живёт собственной жизнью.
Может, позвонить ему? Или написать: «Да, я угадала, привет, Резник».
Нет.
Поспешно стёрла сообщения, чтобы не было соблазна, и побежала домой.
***
Живу я в крохотной квартире-студии. Кровать за ширмой, маленькая кухонька в углу, а всё остальное место отдано работе. Не зря нашу высотку называют домом художника. Среди жильцов затесалась всего парочка «штатских», остальные – творческие люди. На первом этаже – магазин «Товары для художников», так что всё нужное под боком. Да и квартплата приемлемая. Все знают, что с творческих людей много не возьмёшь.
Моя мечта – иметь отдельную мастерскую для работы, с видом на горы. Где-нибудь в Альпах, в тишине.
Ага, размечталась! Может быть, однажды… А пока я называю мою квартиру «студией», напоминая себе, что в ней есть крохотная мастерская, зажатая между кухней, ванной и кроватью.