Лара Дивеева – Тот самый одноклассник (страница 10)

Прикладываю ладонь к его груди, целую в губы и говорю:

– Тогда зачем тратить время на разговоры?

Данила всё делает красиво. Раздевает меня медленно, нежно, лаская грудь кончиками пальцев, поглаживая живот. И смотрит. Ставит перед собой, обнажённую, и смотрит, смотрит, смотрит. С таким вниманием, с такой страстью, что я и сама опускаю взгляд, чтобы понять, что он видит во мне такого, чего не замечаю я.

Потом он меня целует, настойчиво и долго, словно после месяцев воздержания. Раскладывает на постели и изучает каждый сантиметр кожи, водит по ней губами, языком и пальцами. Я пытаюсь ответить тем же, но Данила удерживает меня на месте.

– Я очень долго ждал, – ворчливо объясняет свою жадность.

И снова целует, пока я не умоляю о большем, не в силах вынести чувственную дрожь.

Данила входит в меня и замирает, глядя в мои глаза. Капля пота катится по его скуле и падает на моё лицо. Напряжённый, он нависает надо мной на подрагивающих руках и смотрит на каплю. Смазываю её указательным пальцем и слизываю кончиком языка. Глядя в глаза Даниле, сглатываю и облизываю губы.

Мы не размыкаем взглядов.

– Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? – спрашивает он, не двигаясь. Проверяет мою решимость, мою отдачу, и тогда я начинаю двигаться сама. Уверенно, настойчиво, и он подхватывает мой ритм.

– Очень. Очень.

Говорю дважды. Первый раз – ему, второй – себе.

Вот так начинается моё падение в мир Данилы Резника.

Он кончает быстро и сильно, до боли прикусывает мою грудь и разражаясь утробным криком. После последних ударов его бёдра придавливают меня каменным весом.

– Это было невероятно! – выдыхает хрипло.

А передо мной встаёт выбор – солгать или нет.

Данила знает правду и ждёт моих слов. Я могу отделаться вежливой ложью типа: «Ты был великолепен», но лгать в таких вещах бессмысленно и опасно.

– Я не всегда кончаю с первого раза, – говорю честно. – Только когда привыкаю к мужчине и… когда доверяю.

– Нет ничего важнее доверия. – Его взгляд вдруг темнеет, наливается незнакомой силой. – Ника, послушай, для меня это важно. Ты всегда должна говорить мне правду. Всегда.

Потом он лежит на спине, а мои руки и губы жадно бродят по его совершенному телу. Я целую широкую грудь, идеальный живот, музыкальные пальцы. Даже мозоли от гитары кажутся красивыми.

Моя страсть пробуждается неожиданно, в ответ на порыв Данилы, и я теряюсь, стону, выпрашивая вторую попытку.

Он играет со мной очень умело, но этот вид игры доставляет удовольствие.

– Тебе хорошо, Ника? – дразня меня языком, спрашивает он.

– Д-д-да-а.

– Покажи, насколько хорошо!

Крохотный укус за место, кусать которое никому другому и в голову бы не пришло, – и я изгибаюсь на постели в остром наслаждении.

Если судить по силе оргазма, то я научилась доверять Даниле Резнику. Несмотря на его дурную репутацию и на прошлое, свидетельницей которого была я сама.

– Наконец-то я показал тебе мой «Гибсон»! – смеётся он, вспоминая нашу беседу в школьной мастерской.

Резник держит меня на краю. На краю всего – чувств, ощущений, откровений, оргазма. Я боюсь закрыть глаза и пропустить эмоции на его лице. Хочу увидеть хоть что-то, позволяющее понять бывшего одноклассника и расшифровать магнетическую синеву его взгляда. Но уследить за ним невозможно, его эмоции подвижны, как ртуть. Он то шутит, то отчитывает меня с внезапной строгостью – а потом вдруг вздыхает и с силой прижимает меня к себе.

– Есть такое выражение: «Лови момент». Иногда удаётся поймать момент, когда ты совершенно и абсолютно счастлив и имеешь всё, о чём мечтал. Я только что поймал такой момент.

Воздух вокруг нас накаляется необходимостью моего ответа. Неотложной необходимостью.

– Мне очень хорошо с тобой, – шепчу. Это всё, что я могу предложить в ответ. Мы только что встретились, это наш первый раз… В Даниле всего слишком, с избытком, и это вызывает невольный страх. Словно меня затягивает в синюю бездну.

После секундной паузы он смотрит на меня с ухмылкой.

– А сейчас будет ещё лучше, – обещает.

Женщины придают особое значение тому, остаётся ли мужчина на ночь. В нашем случае всё проще – мы так и не засыпаем.

– Не ходи больше на выставку, – просит Данила на следующее утро. – Не трепли себе нервы. Лучше выспись, а я вернусь после работы.

Он вернётся вечером. Значит, наши отношения не на одну ночь. Я добровольно зашла в зыбучие пески, погрузилась по горло и жду, что будет дальше.

– Если соскучишься, приезжай в магазин, и я познакомлю тебя с друзьями, – предлагает.

С друзьями? Уже?!

Сев на постели, отодвигаю ширму, чтобы увидеть лицо Данилы. Увидеть-то увидела, а вот что сказать – не придумала. Наши отношения развиваются со скоростью, от которой захватывает дух.

– Почему ты смотришь на меня с таким священным ужасом? Ты же спрашивала про магазин, вот и зайди, если хочешь посмотреть.

– Хорошо.

Мне не заснуть. Брожу по квартире озадаченная, довольная и приятно опустошённая.

Пытаюсь рисовать, но карандаш валится из рук. Говорят, такое случается при влюблённости?

***

Данила Резник и я. Я и Данила Резник. Мы встречаемся уже две недели. Не обсуждаем наши отношения, не вешаем на них ярлык. Данила приходит по вечерам и остаётся у меня. Не каждый день, но если не приходит, если уезжает на концерты, то звонит. Он по-прежнему не пускает меня на выставку, чтобы не волновалась. Успешно отвлекает меня собой.

Но сегодня аукцион, и я не могу остаться дома. Данила пытался меня переубедить, но я была непреклонна, и тогда он пошёл со мной. Мы на выставке вместе, как пара. Общаемся со знакомыми, но постоянно ищем друг друга в толпе. Не сдержавшись, Данила ведёт меня на лестницу, и мы целуемся взахлёб, словно не виделись целый месяц.

– Ты мне не доверяешь, – смеюсь. – Ревнуешь к Арку.

– Я скучаю, когда тебя нет рядом. Поехали домой!

– Я не могу, через час аукцион.

Данила улыбается, и в его улыбке поровну нежности и мольбы. Придвигается ближе, прижимает меня к стене и шепчет:

– Дело в том, что у меня возникла небольшая проблема. – Надавливает бёдрами и прикусывает мою губу. – Чувствуешь какая?

– Похоже, что у твоей проблемы впечатляющие размеры, – улыбаюсь.

Мысли плывут. Моргаю, разгоняя марево желания, но тело уже отзывается на ласки.

– М-м-м… похоже, у тебя тоже возникла проблема, – улыбается Данила. – А давай моя большая проблема решит твою маленькую проблему? – С этими словами он запускает руку туда, куда, совершенно точно, не суются в общественном месте.

Повисаю на нём, ослабев от неожиданности, и в этот момент аукцион кажется блажью. Мелким событием в сладком потоке моих отношений с Данилой Резником.

– Скажи, что я тебе нужен, Ника! – просит он. Когда Данила топит меня в силе и нежности синего взгляда, я не могу отказать.

– Очень. Очень. – Моё традиционное двойное «очень». Одно – ему, второе – мне.

Я должна пойти на аукцион, чтобы увидеть, как продадут или не продадут мои работы. Должна…

– Поехали домой! – соглашаюсь.

Пока мы спускаемся по лестнице, я искоса слежу за лицом Данилы, ожидая увидеть на нём торжество. Я не дурочка и догадываюсь, что происходит. Он нарочно отвлёк меня и везёт домой, чтобы оградить от переживаний на аукционе. Ведь если не купят мои работы, ему предстоит справляться с моей депрессией.

Но на его лице только нежность, а в глазах – туман желания.

Дома он усаживает меня на постель, но, когда я запускаю ищущие руки под его рубашку, останавливает.

– Подожди! Ты должна кое-что знать.

Внутри появляется мерзкое ощущение, словно я проглотила ледяную рыбину. В глубине души я всё ещё жду подвоха, признания, что наши отношения – всего лишь игра для Данилы. Как будто вот-вот вбегут его дружки и посмеются над наивной старостой.

– Угу? – нахожу в себе силы ответить.