Лара Дивеева – Однажды. Не ты. Не я (страница 4)

Сверху наискосок написано:

Не отступлюсь!

А внизу под заголовком:

Шиан горит в моём сердце.

Иногда современный язык труднее понять, чем геометрические символы древнеарисийского. Почему Шиан горит в сердце Алали? От чего она не отступится?

Эту страницу увидит народ Шиана. Возможно, их обрадует то, что Шиан горит в сердце богини.

Но меня волнуют другие вопросы. Если Шиан горит в её сердце, то почему она уехала? Почему не избавилась от Дионизия и не выбрала угодного ей короля? Неужели вмешались силы, неподвластные даже самой богине?

Чуть слышно выдохнув, Дионизий повернулся ко мне.

– Полагаю, что надпись посередине страницы – это заголовок? – хрипло спросил он, в его взгляде надежда и ненависть вперемешку. Он негодовал, что мы с Клетусом контролировали ситуацию, но при этом понимал, что в этом есть его вина. Нечего было ссориться с богиней. Конечно, он расстроился, когда погибла его возлюбленная. Люди умирают, это больно, с этим трудно смириться. Но винить и оскорблять творца твоей земли – это не выход. Если бы Дионизий сдержался, Алали преспокойно жила бы в Шиане и не разбрасывалась частными вещами в подозрительных комнатах чужой империи. Той самой, которой, к тому же, управляет бесстыжий Клетус ти Шарриан.

Клетус величественно кивнул, позволяя мне объяснить смысл заголовка. Я честно его перевела, ничего не придумывала, потому что по нему не угадаешь содержание дневника.

– Однажды. Не ты. Не я, – выдала с чувством.

И началось мучение, которому меня подвергали всякий раз, когда кто-то новый узнавал о переводе заголовка.

– Не может быть! Вы уверены? Почему такое странное название? – Советники короля заговорили одновременно и возмущённо. Их объединяла уверенность в моей переводческой несостоятельности.

– Однажды. Не ты. Не я, – упрямо повторила я.

– Не может быть! Это бессмыслица! – воскликнул Дионизий.

– Как вам угодно, Ваше Величество.

Поморщившись, он неохотно извинился. Великий король Шиана не умел просить прощения. Слова еле пролезали между плотно сжатыми зубами.

Один из приближённых короля, седой старик по имени Сентий с поразительно молодыми глазами, посмотрел на меня со странной улыбкой, от которой по спине побежали мурашки.

– Вам понятен смысл этого названия, не так ли? – Это было скорее утверждением, чем вопросом.

– У меня есть некоторые предположения, – ответила уклончиво.

– Почему Алали вела дневник на древнеарисийском, который знают только единицы, а не на современном языке богов? – потребовал Дионизий.

– Мне, как и вам, остаётся только гадать о причинах. Возможно, богине нравится древнеарисийский, или, возможно… она не хотела, чтобы дневник прочитали посторонние люди. – Я обвела взглядом собравшихся.

Король хмыкнул и снова склонился над дневником.

– Не могли бы вы объяснить значение этих символов?

– Разумеется. Позже я покажу вам инструменты, чтобы вы поняли, от чего зависит интерпретация слов. Первый символ означает неопределённость и относится ко второму символу. Второй символ – время. По углу наклона и сочетанию этих символов можно сделать вывод, что имеется в виду неизвестное будущее, то есть “когда-нибудь”, спустя неопределённый момент времени. Другим словом, однажды.

Ох, как скептически смотрели на меня советники Дионизия! Но я не осуждала их за недоверие и замешательство. Древнеарисийский – особый язык, это вам не строчить наспех всякую ерунду. Чтобы определить разницу между “однажды” и “вскоре”, требуются лупа и угломеры.

– Дальше продолжать?

Дионизий кивнул.

– Следующий символ – стрела, летящая прямо на нас. Это очень простой символ, означает “ты”. Он перечёркнут, а значит, имеется в виду отрицание, то есть “не ты”. Последний символ тоже очень простой – три овала, – означает “я”. Символизирует три слоя внутреннего мира человека. Этот символ тоже перечёркнут, что значит “не я”.

– Подходит ли это название дальнейшему тексту? – спросил наблюдательный старик по имени Сентий.

На лице Клетуса происходила стратегическая игра бровей. Он пытался, но не мог объяснить название с пользой для себя. Благодаря моему поддельному переводу он считал, что на первых страницах описаны красоты Шиана и планы по обустройству территорий. Такое начало можно показать Дионизию, добавив, что далее богиня пишет о необходимости наказания и изгнания мятежного короля с её прекрасной земли. Но как ни старался, Клетус не мог соотнести содержание с названием, поэтому молчал.

– Я переводчик, а не аналитик. – Я ушла от ответа. Солгала, конечно. Я знаю, что означает этот заголовок, но не собираюсь делиться информацией.

– Переводчики всегда подают собственную интерпретацию текста, – возразил Дионизий.

Брови Клетуса вытанцовывали нечто феерическое. Если он и дальше собирается так неудачно блефовать, то переговоры закончатся в пользу Шиана.

– Предлагаю вам обсудить с Его Императорским Величеством возможность прочтения дневника, и тогда вы сможете построить свои теории, – сказала я нейтральным тоном.

– Что вы потребуете за дневник? – нарочито грубо спросил Дионизий у Клетуса, хотя уже знал ответ.

Великие монархи начали переговоры, а я удалилась. Мне выделили-таки отдельные покои, я умылась с дороги, переоделась и принялась ждать. Интуиция подсказывала, что вскоре меня навестит Его Строптивое Величество король Шиана. С подарками.

***

Перед сном я взяла бокал вина и вышла на балкон, и на соседнем тут же появился Дионизий. Либо караулил меня, либо отчаялся дождаться момента, когда охрана покинет мои покои. Согласно приказу Клетуса, они не оставляли меня ни на минуту, готовые отвести к императору для немедленного допроса.

Все мы знали, что Дионизий попытается меня подкупить.

Все мы этого ждали.

Я гадала, как он это сделает – подберётся издалека, намёками или сунет записку мне в карман.

Однако король Шиана действовал напрямую. Какое-то время мы любовались неровными полосами заката, потом он спросил.

– Сами скажете, чем вас можно подкупить, или мне придётся угадывать?

– Очень надеюсь, что вы не опуститесь до избитых фраз типа: “У каждого есть цена”.

– Не опущусь, если вы сразу назовёте цену за пересказ дневника. Император утверждает, что Алали пишет обо мне весьма неприглядные вещи, но я хочу услышать об этом от вас, На-та-ли-я. Мне нужна правда.

Не люблю, когда моё имя произносят по слогам, как будто врываются в личное пространство. А ещё не люблю предвзятость. Я приехала с делегацией Клетуса, и его люди подслушивают нас, поэтому неудивительно, что Дионизий считает меня корыстной и непорядочной, но всё равно неприятно.

– Вас не устраивают условия императора ти Шарриана?

Дионизий приподнял бровь. Его лицо осталось невозмутимым, но в глазах таился гнев.

– У меня незавидный выбор. Либо я позволю Клетусу обнародовать то, что он выдаёт за содержание дневника, либо потеряю долину Северных озёр. Эта долина – великое сокровище Шиана, созданное богиней. Как можно отдать его за дневник, в содержании которого я не уверен?! Представьте, что будет с моей репутацией, если станет известно, что я отдал божественную долину за дамские записки.

– Вы считаете дневник творца дамскими записками?

– Откуда мне знать, для чего Алали вела дневник? Может, придумывала рецепты на следующий день. Если я поверю словам Клетуса и отдам за дневник любимую долину королевства, а потом окажется, что он солгал, то… – Дионизий тяжко вздохнул и отвернулся.

От меня не укрылось, что он исподтишка глянул в мою сторону, чтобы оценить произведённое впечатление. О да, Ваше Величество, я растаяла, прониклась сочувствием, почти разрыдалась и прямо сейчас выдам вам все тайны. Надейтесь!

Чёрствая и бессердечная переводчица, то бишь я, хмыкнула и покачала головой.

– Соглашусь с вами, долина Северных озёр очень красива. С недавнего времени я живу в столице Истензии, а она, как вы знаете, расположена по другую сторону Северного озера. Я видела долину, когда каталась на лодке.

– Ах да, вы живёте в столице, потому что служите великому императору ти Шарриану. Причём настолько преданно служите, что участвуете в бесстыдном шантаже.

Наверное, я устала, потому что не смогла совладать с раздражением.

– Что есть политика, если не умелый шантаж того, кто шантажирует тебя? Кстати, почему бы вам не спросить у самой Алали, для чего она вела дневник и стоит ли его выкупать? Я слышала, что другие правители и жрецы общаются с творцами напрямую. – Это был удар ниже пояса, но и Дионизий ко мне несправедлив.

Проявив чудеса сноровки, король Шиана одним прыжком перемахнул на мой балкон.

– Алали не простит вам этой выходки. Вас ждёт проклятие! – пообещал сквозь зубы. Его лицо исказилось от гнева.

Охрана приблизилась, дожидаясь моего знака. Глянув на них, Дионизий с грохотом захлопнул дверь балкона. Наверное, я должна была испугаться, однако, встав на защиту секретов Алали, я стала бесстрашной. Слепой к угрозам и опасности. Как будто невидимый щит защищал меня от алчных, эгоистичных людей, готовых перекроить слова богини себе на пользу. Готовых выставлять её личные вещи, её вылитые на бумагу страдания напоказ. Ради выгоды и славы.

Вздохнув, я прикрыла глаза и в который раз пообещала себе, что не отступлюсь, пока не выполню задуманное. Найду способ забрать дневник и отвезти в храм. Во мне горела острая потребность защитить тайну Алали – историю её трогательной и безнадёжной любви к обычному смертному рыбаку. Щемящую историю, от которой ныла душа. Я переживала её вместе с Алали, дышала и плакала каждым переведённым словом. Молчаливый рыбак с загрубевшей кожей. Пахнущая рыбой старая хижина. Оглушающая невозможность связи богини со смертным мужчиной. Боль, терзания, одиночество. В исповеди Алали десять измерений печали. Богиня поселилась в столице Истензии, потому что её возлюбленный жил на другом берегу, в долине Северных озёр. Она видела его хижину из окна, следила за ним на берегу. Надеюсь, он заслуживает ту страсть, которая опалила бессмертную душу богини. В Истензии я наняла лодку, чтобы любоваться местом, о котором читала в дневнике. Каждый день, расшифровывая очередной символ, я надеюсь, что Алали нашла способ быть вместе с любимым мужчиной. Её горящую, живую душу невозможно не полюбить. Её страстью невозможно не восхищаться. Я желаю ей счастья и хочу помочь. Не знаю как, но постараюсь. Для дневника есть только одно надёжное место – храм Алали, где его защитят жрецы. Попасть туда непросто, но… я сделаю всё возможное.