Лара Барох – Главная роль актрисы-попаданки (страница 7)

Но это не было концом, а лишь его началом. Потому что в один из дней я услышала суету в доме.

Луша отчаянно кого-то выпроваживала, а та, другая, проявляла настойчивость, и все чаще я слышала в их перебранке свое имя.

Подозрение черной змеей шевельнулось внутри. Но я должна проверить, и если это она… Горько поплатится за то, что посмела явиться ко мне.

Я села на кровати, голову слегка кружило, но ярость и тренированные эмоции взяли верх. Я накинула домашний халат и поспешила на шум.

Открывшаяся картина лишила меня рассудка. На пороге моего дома стояла молодая черноволосая женщина в наряде по моде, в изящной шляпке с вуалью, точеная фигура. И рядом с ней ребенок, девочка. Эта профурсетка имела наглость раз за разом требовать встречи со мной.

— Позовите Анну Сергеевну. Я сама с ней поговорю. Ничего передавать не надо, — долдонила она.

А моя Луша стеной стояла и не пропускала нахалку.

— Ты! Блудница! Дрянь подзаборная! Как посмела ты явиться ко мне! После того, что вы сделали с моей жизнью на пару с этим кобелем. Берегись! Живой ты отсюда не уйдешь!

Завизжав, я в один миг оказалась перед любовницей и вцепилась руками в ее гладко уложенные волосы.

Уколы от шпилек даже не почувствовала. Вот кто мне сейчас заплатит за все. Двумя руками я таскала орущую от боли любовницу своего мужа из угла в угол. Хорошо бы вырвать у нее все волосы, чтобы не красовалась, не портила жизнь другим. Каторги я не боялась, я уже ничего не боялась. Мертвых не напугать.

Ребенок только мешал. Выродок, она рвала на мне подол халата, кусалась, гадина, била кулачками и что-то гневно кричала.

Я оттолкнула мелкую и, согнув ногу, начала наносить удары ее матери. За волосы наклонила ее и целилась коленом в лицо. Сломать нос в щепки, разбить губы, ослепить ее навек!

Когда та в бессилии упала на пол, я решила добить, задушить и потянулась окровавленными руками к горлу, но проклятая старуха меня оттащила.

— Отпусти, убью! — орала я на нее.

— Не надобно того. Наказала и хватит. Не бери, горлица, грех на душу, — причитала Луша и тащила меня все дальше от поверженного врага.

Девчонка продолжала меня колотить и даже плевать. Я оттолкнула ее ногой. Она оглянулась и кинулась к бездвижно лежащей матери.

Наши с Лушей силы оказались неравны, и, несмотря на мое неистовство, она увела меня в спальню, окатила водой из кувшина и уложила на кровать.

— Не губи себя, девонька.

— Какая я тебе девонька… после брака-то…

— Так не прикоснулся к тебе энтот… Как батюшка вас выгнал, так он и отвернулся от тебя.

Хорошо это или плохо? Да какая мне сейчас разница!

Главное — я отомстила змее. Это ведь была она? Ну а кто еще может нанести мне визит? Отныне я изгой общества. Надеюсь, гадина долго не сможет показываться на люди. Пластики же еще не существует.

Холодная водица подействовала, и я села на кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Меня давным-давно, в другой жизни, учили: если жизнь дала трещину или вовсе катится в пропасть, вот как у меня сейчас, не следует погружаться в отчаяние еще глубже. Самое действенное в этот момент — правило одного дня. Мне нужно прожить только этот день. Завтра наступит другой, и я буду о нем думать. Завтра.

Утрированно, конечно, но я подошла к проблеме взвешенно и с холодной головой. Оставаться в столице не следует. Здесь каждый камень напоминает о позоре, да и любой может меня унизить, оскорбить. Кроме того, жизнь в столице мне не по карману. Папа дал пачку денег, но с сегодняшнего дня я буду бережливой хозяйкой. Почти все умеют экономить, и я научусь. Будет новая грань моего таланта.

Уеду в Нижний, там у меня имение. Жить есть где. Крепостные будут носить мне еду. Они ведь для этого предназначены? Сейчас лето, поправлю пошатнувшиеся нервы, успокоюсь и непременно найду решение. Люди везде живут. Я знаю французский и английский языки, обучена правилам этикета. Могу давать уроки. Уже неплохо! Я стойкая, меня не сломить.

И только я продумала план, как взгляд упал на карточку, что подарил секретарь императорских театров. И я горько разрыдалась.

Глава 11

Утром пришла Луша.

— Не узнаю я тебя, ягодка ненаглядная.

Старуха присела рядом с кроватью и не отчитывала, скорее умоляла меня о разъяснениях.

— Будто подменили тебя, раньше кроткая была, все пела и танцевала, глаз радовала, а сейчас будто чужая кто в тебе.

Не хватало мне еще со старухой объясняться.

— Натворила делов, вот разом и повзрослела. Ты лучше делом займись, — перевела я разговор. — Аренда дома на днях закончится. Будем собираться и съезжать.

— Куда же? — всплеснула старуха руками.

— Серж в ту злополучную ночь выиграл имение под Нижним Новгородом. Под городом Семёновском деревня, тридцать душ крепостных. Туда и поедем. Кстати, поищи, расписка где-то здесь у меня завалялась.

Старуха враз переменилась в лице. Обрадовалась, раскудахталась, нашла расписку, разгладила ее бережно руками и протянула мне:

— Она?

— Да. Иди собирайся. И узнай, на чем нам туда добраться.

— Все сделаю, любимица моя. А ты пока отдыхай, ненаглядная. Уезжаем, значит… Слава Богу.

Перекрестившись на иконы, что стояли на полочке, старуха вышла. Вот и хорошо. Устала я от ее опеки, и ладно бы по делу, а то все причитает, крестится и ревет. Не конструктивно.

Спустя примерно час сияющая старуха заглянула и отчиталась о том, что пошла узнавать все про предстоящую дорогу.

— Кузьмича-то заберем с собой?

Я вспомнила, что это бородатый столетний старик, что отпросился у моего отца и последовал за Лушей. Любовь у них или какая родня, я не вникала.

— Заберем. Своих не бросаем!

Старость нужно уважать. Раз он проявил смелость и ушел за мной, значит, я впредь в ответе за Лушу и за него.

— Вот и славно. Втроем всяко веселее будет. Ты не думай, Кузьмич рукастый. Он обузой не станет, — чересчур весело откликнулась старуха и поспешно ушла.

Ну а я повздыхала, перевернулась на другой бок, да и заснула. Я сейчас на руководящей должности. Мне силы нужны.

Когда проснулась, увидела рядом с собой Лушу в состоянии побитой собаки. Голова опущена, вздыхает, от прежнего веселья и следа не осталось. Ну что опять стряслось? Поспать не дадут.

— Говори.

— Пополнение у нас.

— Какое еще пополнение? Хватит загадок, рассказывай все подробно.

— Ругаться станешь.

— Тогда молчи.

Вот ведь послали боги помощницу.

— А как тут молчать, если пополнение у нас.

Нет, я ее сейчас ударю. Шутка, конечно. Но я начинала закипать.

— Луша, мне сейчас не до расшаркиваний. Сама знаешь, в каком… в общем, мою ситуацию. Прошу, не добавляй мне проблем, — закончила я мягко и даже погладила старуху по морщинистой руке.

— Так они сами… того… добавились.

— Хватит говорить загадками! — прикрикнула я на нее.

Луша вместо того, чтобы начать бодро мне рапортовать, встала, подошла к иконам и начала читать молитву. Совсем старуха умом тронулась. Сдается мне, легко с ней не будет в дальнейшем.

Вернувшись на свое место, она разгладила подол черного платья, глубоко вздохнула и начала:

— Распрощалась, значит, я с тобой, ненаглядная моя, и пошла до извозчика узнавать, как нам в Семёновск тот добраться. Он послал меня к ямщикам, что меж городами ездиют. Так вот дошла до них. А уже они и рассказали, что добираться до Новгорода больше тысячи верст. Вначале на Москву, а там уже напрямки. Но можно и по воде, правда, дорога займет несколько недель, но ежели пожелаешь, я все узнаю.

— Ой, нет. Давай с ямщиками. Сколько возьмут за проезд?

— Нас четверо, знать-то, целую кибитку и займем…

— Нас трое.