Лао Шэ – День рождения Сяопо (страница 8)

— Тогда давай потихоньку стащим его трубку,— предложил Сяопо.

— Тоже не выйдет! Саньдо говорил, что у старика еще есть револьвер, потому что без него, старик считает, нельзя заниматься с учениками.

— Револьвер? — переспросила Сяньпо. Она не знала, что это такое.

— Да, револьвер! — По правде говоря, Наньсин тоже толком не знал, что такое револьвер, но Саньдо так часто повторял это слово, что Наньсину стало казаться, будто он видел эту штуку, хотя и не мог сказать, как она выглядит.

— А что значит револьвер? — спросила Сяньпо.

Сяопо растерянно заморгал глазами, но тут же нашелся:

— Револьвер — это злющая-презлющая собака, которая всех кусает.

— Как страшно! — испуганно воскликнула Сяньпо. Решив, что с противным старикашкой им все равно не справиться, Сяопо сказал:

— Пошли к индусам!

— Они уже ушли в школу, я видел,— ответил Наньсин.

— Оба? Ведь они по очереди ходят в школу.

— Сегодня у них там утренник, пирожные будут, мороженое. Вот они и пошли вместе. Сначала один поест и выйдет, потом другой. И так раз десять. Очень досадно, что у меня лицо не коричневое, а то и я пошел бы с ними. Представляешь: пирожные, мороженое! — В эту минуту Наньсин, видно, чувствовал себя очень несчастным.

Мороженое, пирожные! У Сяопо и Сяньпо даже слюнки потекли. Подумав немного, Сяопо предложил:

— Тогда пошли к малайкам!

— Они тоже в школе! — чуть не плача, сказал Наньсин. Все сегодня в школе, только он слоняется как неприкаянный.

Однако Сяопо усомнился:

— Так рано в школе? Не может быть!

— Честное слово! Я только что сам носил девочек на спине! Они сказали, что их учитель утром упал с кровати и вряд ли придет на урок, поэтому он созвал всех своих учеников, чтобы решить вместе с ними, что делать.

Сяньпо очень жалела бедного учителя, который упал с кровати и не может прийти на урок.

— Упасть с кровати, даже перевернуть ее на себя — это еще ничего; гораздо хуже каждый раз залезать на нее, а потом падать,— сказал Сяопо и, подумав, добавил: — Это, конечно, если кровать бамбуковая, а если железная, весь расшибешься!

— Лучше всего спать на полу,— сказала Сяньпо.

— С такими учителями, наверно, очень весело! Попрошу отца, пусть разрешит мне ходить в малайскую школу,— мечтательно сказал Наньсин.

— Правильно! — поддержала его Сяньпо.— Я тоже поступлю в эту школу. А ты будешь возить меня на спине?

— Конечно! — Наньсин был польщен доверием Сяньпо.

— Ладно, Наньсин, до вечера, мне пора в школу,— сказал Сяопо.

— Возвращайся пораньше! Поборемся!

— Ладно! — рассмеялся Сяопо.

Взявшись за руки, они с сестренкой побежали домой и у ворот столкнулись со старшим братом. Сяопо быстро взял ранец, и они вместе пошли в школу.

7. В ШКОЛЕ

Не успевает Сяопо перешагнуть порог школы, как тут же ввязывается в какую-нибудь драку. Но вовсе не потому, что он задира,— просто он не терпит несправедливости, к тому же он очень храбрый. В девяти случаях из десяти Сяопо отстаивает справедливость и защищает слабых. Маленькие девочки, если их обидят, не жалуются учителю, а сразу идут к Сяопо, и Сяопо смело вступает в бой с ребятами сильнее и старше его. Некоторые мальчишки слов не понимают, и только хорошая взбучка может их образумить. Если сильный обижает слабого, с ним надо драться не на жизнь, а на смерть!

Посмотрели бы вы, как дерется Сяопо! Он яростно сжимает кулаки и бросается на противника, норовя угодить ему головой в живот. И если это ему удается, противник несколько дней не может есть бананы.

Голова у Сяопо на редкость крепкая. Вы, наверно, помните, что мама всегда берет его с собой на рынок, и как бы ни была тяжела корзинка, Сяопо несет ее на голове. Когда ему нечего делать, он может стоять на голове целых десять минут. Поэтому у него не только голова крепкая, но и все тело. Стукни он головой барана, у того целых три дня болела бы голова! Ребята рассказывали, что если Сяопо ударит в живот, так даже спине больно.

Когда противник оказывается слабее, Сяопо дерется вполсилы, но все равно противник вынужден просить пощады.

Если же силы примерно равны, Сяопо пускает в ход не только голову, но и руки. Разве плохо одним мизинцем уложить противника на обе лопатки? Да, Сяопо великодушный и добрый мальчик.

Некоторые ребята шалят тайком, а попадутся — ни за что не признаются, начинают реветь, а потом бегут жаловаться учителю, что их бьют. С такими Сяопо не. связывается и, только если заметит, что они кого-нибудь обижают, дает им несколько тумаков. Они, конечно, жалуются учителю, учитель наказывает Сяопо, а Сяопо безропотно принимает наказание. «Ничего,— думает он,— зато я тебя как следует стукнул. Надолго отбил охоту пакостить ребятам».

— Встретимся на спортплощадке,— обычно говорят друг другу противники,— за деревьями.

И говорится это не просто так. За площадкой, окруженной кустарником,— пустырь. Несколько густых деревьев скрывают площадку от посторонних взоров; здесь прохладно, тихо — лучшего места для драки не сыщешь. Противники дают друг другу клятву не рассказывать ничего учителям. После боя победитель должен сказать: «Все, извини»; то же самое говорит побежденный. Если же определить, кто победитель, невозможно, противники падают на землю, кричат: «Раз, два, три!» — а потом в один голос: «Все, извини!» Словом, каждое сражение заканчивается перемирием.

А сейчас мы расскажем вам что-то по секрету! Оказывается, Сяопо, такой милый, хороший мальчик, не всегда бескорыстно вступался за друзей.

— Сяопо, побей Ван Нюэра! Он обозвал моего отца, бараньей головой,— попросил как-то Сяопо один мальчишка, держа в руках пять этикеток от папиросных коробок.— Поколотишь — отдам тебе все картинки!

Сяопо покачал головой, хотя не мог оторвать глаз от картинок — такими они были красивыми и новенькими.

Пока Сяопо раздумывал, мальчишка повернулся и ушел.

Сяопо помедлил минуту и бросился за ним — он не мог отказаться от таких сокровищ.

— Ладно, возьми пока одну, а когда побьешь Ван Нюэра, получишь остальные! — В руке у мальчика оставались четыре самые лучшие картинки.

— Все отдашь? — Сяопо уже продал душу дьяволу.

— Если проиграешь — нет! А победишь — отдам. Да ты всегда побеждаешь, верно ведь? — Мальчишка всячески старался польстить самолюбию Сяопо.

— Ладно! Когда драться? — решительно спросил Сяопо.

— После второго урока. На спортплощадке.

— Там и встретимся!

Картинки были слабостью Сяопо, и в душе он радовался выгодной сделке.

В условленное время все собрались под деревом.

Удар головой… Ай-я! На этот раз Сяопо промахнулся. Кулак его тоже угодил в пустоту. Зато противник так стукнул Сяопо, что тому показалось, будто удар пришелся в самое сердце. Однако это не умерило пыла Сяопо. И все же с каждым ударом он чувствовал себя все слабее и словно слышал, как Ван Нюэр говорит: «Захотел иностранные картинки — вот тебе, получай!» Наконец, совершенно обессиленный, Сяопо грохнулся па землю. Ван Нюэр торжественно произнес: «Все, извини!»

Сяопо упавшим голосом повторил то же самое. Ему показалось, что и мальчишка, подговоривший его драться, с насмешкой говорит: «Вот и не получил картинок!» После этого Сяопо больше не поддавался соблазнам — ему было очень стыдно. Когда он сражался за справедливость, у него хватало сил, да и проиграть было бы не стыдно. А сейчас он дрался с Ван Нюэром, чтобы получить картинки, и потому испытывал мучительный стыд. Но обиднее всего было то, что мальчишка тот все выдумал. Оказывается, он первый сказал Ван Нюэру, что его сестра, когда вырастет, будет похожа на крысу, за это Ван Нюэр обозвал его папу бараньей головой.

— Сяопо, побей Ли Саньяна! — сказал ему как-то другой мальчишка, державший в руке красивую ракушку.

Но Сяопо и слушать его не стал: закрыл глаза рукой, чтобы не поддаться соблазну, и убежал.

А теперь продолжим наш рассказ. Однажды, подойдя к воротам школы, Сяопо спросил сторожа-индуса, что он ел вкусного в новогодний праздник и какие смешные истории слышал. Тут подошла маленькая девочка и коснулась рукой плеча Сяопо. Он обернулся и увидел Сяоин, свою одноклассницу. Лицо у нее было заплаканное, даже лоб мокрый — непонятно, как могли слезы попасть на лоб?

— Что случилось, Сяоин?

Сяоин не переставала всхлипывать. Губы ее шевелились, она глотала слезы и не могла произнести ни слова.

— Ну что с тобой? Не надо плакать. Наглотаешься слез и не сможешь кушать!

Так всегда бывало с его сестренкой: раскапризничается, наплачется, а потом не хочет есть. Сяопо был уверен, что слезы отбивают аппетит.

Сяоин тут же успокоилась, испугавшись, что и вправду не сможет кушать, и с обидой в голосе произнесла:

— Он меня ударил.

— Кто он? — сочувственно спросил Сяопо.

— Чжан Туцзы! Вот сюда ударил! — Сяоин сделала какой-то неопределенный жест рукой.

Сяопо внимательно осмотрел Сяоин, но не обнаружил у нее ни шишки, ни синяка. Может быть, Чжан Туцзы бьет, не оставляя следов? Во всяком случае, кто-то обидел девочку, иначе она не плакала бы так горько.

— И еще он забрал мой корабль,— сказала Сяоин.