Lanu Perch – Прощение (страница 2)
Второпях спускаясь с холма, его никак не покидал навязчивый силуэт юноши. Через полупрозрачное тело которого проглядывала ветхая изба. Её хорошо было видно с того самого места, где тот появился.
Молодой, лет шестнадцати. От его тела исходило тусклое свечение, как от уличного фонаря с помутнённым стеклом. На самом силуэте виднелись очертания футболки и бриджей. Что это было – игра света или же обман зрения, но на его рукаве проглядывало тёмное пятно.
Внезапно, спину Василия пронзил тяжёлый взгляд, сравнимый с тысячами осколков, впившихся в спину. Тело, словно окаменело, он не смог обернуться, а в голове пронеслась леденящая душу мысль: «Может ли вернуться призрак, когда думаешь о нём?»
Сломанные ветки сдирали одежду и беспощадно царапали кожу, но он не замечал этого.
– Быстрее! – повторял Василий про себя. Глазами он отчаянно искал ту самую заросшую тропу, что привела его сюда.
Он хотел освободиться от призрачного юноши, освободиться от его острого взгляда, который продолжал впиваться в спину.
Продолжая бежать, Василий ощущал, как слабеет его тело: на ногах словно были кандалы и с каждым шагом их вес становился ощутимее. Вдох отдавал острой болью.
«Нет!» – с отчаянью подумал Василий, – «Только не сейчас!»
Вдруг, впереди показался знакомый куст с сиреневыми цветами. За ним —гора старых разбитых кирпичей и тропа.
Тяжесть ослабла, Василий ускорил темп, а как только почувствовал грунт под ногами, улыбнулся. Ничто больше не впивалось в спину, страх отступал. Навязчивое видение исчезло, освобождая место настоящему: пению птиц и стрекотанию кузнечиков в траве. Мир снова ожил.
Отходя всё дальше от холма, Василий наконец почувствовал себя в безопасности. Его взгляд блуждал по частным домам, которые словно крепости были скрыты за высокими железными или прочными деревянными заборами.
Уличные фонари выстроились в ровный ряд. Только один из них, тот, что ближе к дому, накренился. Приглушённый лай доносился с соседней улицы, а прохожие были настоящими, до которых можно дотронуться.
На один из проводов уселся ворон. Он наклонил свою голову в сторону Василия и в смолистых глазах отразился его силуэт.
– Кар…
Его крик эхом пронёсся по улице. Василий замер, затем оглянулся. Он глядел на птицу, а в глазах его читалось спокойствие.
Ворон взмыл вверх и вскоре скрылся в густых ветвях. Василий проследил за ним взглядом, а как только потерял его из виду, вновь посмотрел на холм. Призрака не было. Вдали виднелись лишь очертания деревьев, а среди них – одинокий валун.
С тех пор прошло два дня. Каждый раз, когда Василий проходил мимо этого холма, то невольно поднимал взгляд на деревья, словно ища среди них одинокий силуэт. Призрак так и не появлялся.
«Интересно, встречу ли я его ещё раз? А может он исчез навсегда?»
Погружённый в эти мысли, он направился к школе, совсем не замечая, как сменяются улицы. Внезапно на его плечо упала чья-то рука. Послышался глубокий смех, не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, кто это был. Синяки на его теле болезненно заныли, тело напряглось, как ветка перед хрустом.
– Даже не отзываешься, – с усмешкой произнёс Олег и склонился к нему. – Васёк, ты что страх потерял? – прошептал он. Его голос напоминал скрежетание жуков, запертых в коробке.
– П-прости, я просто задумался, – заикаясь ответил Василий.
Звонкий удар сотряс улицу. Щека болезненно заныла, а изо рта потекла кровь. Василий ощутил знакомый привкус железа.
– Держите его, – приказал Олег.
Двое его прихвостней начали заламывать Василию руки, но он не ощущал боли, словно отделился от тела.
«Как же я устал – думал он, поднимая пустой взгляд, – даже если попрошу, не отпустят. Обращаться к другим, к кому? Даже прохожие считают меня невидимкой…» – вместе с этими мыслями всплыли и болезненные воспоминания: когда он первый раз кричал о помощи, прохожие опускали жалостливые взгляды. Его крики, так и не были услышаны. «Когда же, это наконец закончится?» – размышлял он.
И в этот миг его взгляд по привычке метнулся к холму.
«Наверное, хорошо быть призраком, – подумал Василий, не отводя потухшего взгляда от одинокого валуна и представляя там юношу-призрака, – никаких чувств, нет грусти или боли, лишь пустота».
Вдруг среди деревьев он заметил знакомый силуэт. Призрак смотрел прямо на него… видел его страдания. Их взгляды встретились. Василий сделал глубокий вдох – и боль разлилась по его телу.
– Да, отъебитесь от меня! – Выкрикнул он, ударив Олега между ног, затем вырвался от его подельников, которые растерялись от его действий.
Василий метнулся к тропе, что ведёт на холм.
«Мне уже всё равно!» – думал он, поднимаясь по холму. Он спотыкался, ветки хлестали по коже, но боль он не ощущал.
«Может быть он сможет забрать меня с собой? Я готов отдать даже своё тело … Нет! Пусть заберёт всё!» – эта надежда придавала ему сил и он мог пробираться дальше.
Тяжело дыша, он забрался на холм. Впереди показался валун, а на нём тихо сидел призрачный юноша. Он смотрел вдаль, а через его тело просвечивала ветхая изба.
Василий открыл рот, но не смог произнести ни звука. Он растерянно замер, уставившись на силуэт.
«Почему?» – задался вопросом он.
Он попробовал ещё раз, но из горла послышался только хрип. Василий упал на колени, а по щекам стекли слёзы. Они смешались с кровью на губах. Призрак так и не обернулся.
«Почему я не могу? – он уставился на призрака, протянув к нему руку, – Я здесь!».
Его глаза сомкнулись.
Собственная дрожь тела разбудила Василия. Когда он открыл глаза, уже наступил вечер. «Я вырубился? – удивился он, уставившись на кроны деревьев, – Что я тут делаю?».
В этот миг воспоминания накрыли его, словно волной. Резко вскочив, Василий чуть не вскрикнул от боли в теле, но прикусил губу, что сдержать крик. Его взгляд тут же приковался к валуну. Призрак не исчез.
«Он ещё здесь!» – с облегчением подумал Василий и с трудом поднялся.
– Ты! – крикнул он и потянулся рукой к шее, удивляясь своему голосу.
– Если тебе нужен сосуд… – Василий осёкся, боясь закончить фразу – забирай моё тело.
Призрак не обернулся.
– Не интересует, – прозвучал холодный ответ.
«Почему?» – смотря на юношу, пронёсся в мыслях Василия вопрос, который он не в силах был произнести.
Мимо пролетел ветер, горько завывая, а листья позади зашептались. Василий опустил тяжёлый взгляд на город. Вечер уже накрыл его улицы, в окнах горел свет, а последние лучи солнца касались крыш. Город словно объяло пламя.
«Неужели, я никогда не смогу выбраться из этого ада?» – с ужасом думал он и вновь глянул на призрака.
– Может быть, ты сможешь меня забрать… – его голос дрожал. – Прошу тебя, избавь меня от этой боли. У меня нет больше сил.
Слёзы больше не подступали, плакать было нечем.
Призрак отозвался на его слова дрожью и обернулся. В его взгляде читалась горечь.
– Не нужно тебе сюда, – произнёс он. – Здесь нет спасения, которого ты жаждешь. Это скорее темница… в загробном мире.
После своего ответа, он вновь повернулся к ветхой избе.
Василий растерянно уставился на призрака. Он приоткрыл рот, но не знал, что ответить.
– Если его нет даже там, то где же тогда оно? – прошептал он.
Василий подошёл к самому краю, и в отчаянии посмотрел вниз. Он сделал глубокий вдох, а через мгновение по холму пронёсся его душераздирающий крик.
Он драл горло, пока не охрип, и только после этого он почувствовал облегчение.
– Ты хоть не чувствуешь боли, – прохрипел он с завистью.
Призрак не ответил, а лишь снова обернулся. Его глаза неестественно светились, ярко выделяясь из силуэта. Но в них виднелась лишь тьма. Василий ощутил, как по телу прошлась ледяная волна. В призрачных глазах сама Смерть наблюдала за ним. Страх словно ударил его по ногам. Он бросился прочь, ощущая, как мёртвый взгляд призрака пронзает его насквозь…
Тяжёлым взглядом смерть посмотрел на навь.
– Какое сильное воспоминание, – задумчиво произнёс он.
– Почему я могу помнить? – спросил юноша. – Ведь моего тела уже давно нет, ни на земле, ни под ней.
Он глянул на огонь. Ему хотелось дотронуться до него, обжечься, вновь почувствовать тепло, что навсегда осталось в прошлом.
– Да, ты уже мёртв… но твоя душа всё ещё скитается по миру, – ответил смерть. – Весь твой опыт хранится в ней, поэтому ты помнишь. Однако, если заблудшая душа слишком долго находится между мирами, воспоминания угасают, разрушая её.