Lanu Perch – Прощение (страница 1)

Еления Мрачная

Прощение

Пролог

Солнце плыло за горизонт, оставляя над старым лесом багряное небо. Под его алыми лучами облака и лес вспыхнули, заставляя кроны деревьев пылать в призрачном пламени.

Странное видение вскоре начало угасать, вместе со светилом, скрывшимся за лесом. Этот вечер мог остаться таким же обычным, как и все остальные, если бы на одном из вековых деревьев листок действительно не затлел.

Мимо него пронёсся тёмный силуэт. Ветка накренилась под весом птицы и лист недовольно шелохнулся. Ворон с любопытством наблюдал за происходящим. Он сидел неподвижно, выжидая последний отблеск солнца. Его чёрные, как ночь, глаза смотрели на кончик листа, на котором пылал багряный луч. Тот походил на огонёк горящий по фитилю. В разные стороны летели маленькие искры и тут же гасли в воздухе.

Внезапно послышался свист, и между крон деревьев пролетел холодный поток ветра. Он сорвал листок и потащил за собой в глубь леса.

Ворон сорвался с ветки, устремившись за ним. Он не сводил глаз с огонька, огибая тёмные ветки, резко выскакивающие из мглы. Листок впереди, то плавно опускался вниз, то резко взмывал вверх. Однако, огонёк не угасал.

В этот миг из-за ствола одного из деревьев протянулась чья-то бледная рука. Когда ветер проносился мимо, неизвестный с ловкостью поймал кружащий лист. Ветер скрылся в мгле, горько завывая, а вслед ему недовольно зашелестела листва.

– Граф, – позвал неизвестный и выглянул из укрытия. Завидев ворона, он улыбнулся. – Тебе так нравится собирать истории?

Он протянул руку вперёд и ворон тут же сел на неё.

Тело неизвестного окружили огоньки. Их мягкий свет освещал его, сами они летели впереди, словно указывая путь.

Внезапно, между деревьями мелькнул огонёк. Дымка тянувшаяся от него, переплеталась с ветвями, поднимаясь всё выше и вскоре вместе с ними исчезала во мраке.

– Вот оно где, – с улыбкой произнёс неизвестный и направился к свету.

С каждым его шагом, чётче слышались чьи-то голоса. Слова нельзя было разобрать, только отдельные звуки.

Впереди показались силуэты. Это были навьи – от их жизней остались лишь угасшие оболочки, всё ещё хранящие память о ранах, въевшихся в душу, и горькую обиду на свою смерть. Каждый вечер они собирались у костра и рассказывали о том, сколько невинных душ успели погубить. Став злыми духами, они перестали ценить жизни других, а завидя человека, впадали в ярость и преследовали, наводили ужас и мучали, пока тот не умрёт. Чем больше они убивали, тем лучше им становилось.

Они сидели вокруг костра, языки пламени которого доставали до крон деревьев. Шептались, затем слышался их прерывистый смех, походивший на лай диких собак. Вокруг них тени водили хоровод, изредка останавливаясь и смеясь.

Внезапно, мёртвые взгляды навий устремились к деревьям, где мелькали белые огоньки. Они освещали чей-то приближающийся силуэт.

Тёмная фигура вырисовывалась из ночной мглы. Тело было скрыто тёмным плащом, его ткань, словно впитывала в себя свет, но даже в непроглядной тьме ощущалось его присутствие. По длинным рукавам, будто стекавшие капли крови тянулись вышитые узоры. В них вырисовывались символы: одиноких волн древнего океана и разросшиеся ветви древа жизни, которые уже давно позабыли живые. Из – под плаща выглядывал пожелтевший ворот, когда-то белой рубахи. Руки неизвестного неподвижно свисали. К ремню алого цвета был привязан мешочек для денег, но он выглядел пустым. Ни единого звона монет не доносилось из него.

Капюшон скрывал лицо незнакомца, а каждый шаг оставлял за собой холодный след. Трава покрывалась инеем. Хоть и не было видно его взгляда, тело пронзало, словно в него вонзили осколок. Сил не было даже пошевелиться, и как будто в подтверждение силы таинственного юноши, горящие ветки в костре тоже замолкли, а огонь начал слабеть. С его приходом наступила тишина.

Вдруг, неизвестный запел низким голосом:

– В тёмном лесу иль безлунной ночи, послышался чей-то зов… Они уже здесь, позади, берегись их быстрых и гнусных шагов… Свой голос ты спрячь и тихо иди вперёд.

На призрачных лицах навий появился оскал, со ртов начала стекать кровь. Хищные взгляды, как острый нож, вонзились в юношу перед ними. Из их ртов послышался рык. Теперь они походили на дикую стаю, что вот-вот набросятся на незваного гостя.

Неизвестный умолк, и костёр вновь разгорелся. Трое навий бросились вперёд, вытянув худощавые руки, больше похожие на кости, обтянутые кожей.

Неизвестный улыбнулся и протянул руку, рисуя в воздухе одну сплошную линию. В этот миг тела навий начали сжиматься. Из их ртов вырвались хриплые крики, но вскоре стихли, а вместо них в воздухе застыли три маленьких огонька. Они тут же устремились к юноше, присоединившись к другим огонькам, что кружили вокруг него, пополнив число его вечных спутников.

– Могу ли я к вам присоединиться? – спросил он спокойным, ровным тоном и сделал шаг к костру.

Оставшиеся навьи сидели неподвижно, пожирая его глазами. Их руки дёргались, метаясь в немой агонии. Они хотели напасть, но не решались пошевелиться.

– Неужели у великих проводников есть время, греться у нашего костра? – Прошипел один из них, – Души сами себя не упокоют.

Неизвестный улыбнулся и откинул капюшон. От его ледяного взгляда стало не по себе. Его зрачки выделялись, сверкая, как две одинокие звёзды в кромешной тьме.

Перед ними сидел не просто проводник, а сама смерть.

Навь тут же смолк. Он судорожно схватился за горло, чувствуя, как задыхается, вспоминания свои последние минуты жизни. Когда он мог чувствовать тепло, а не вечный холод. Отголоски страха завладели его сознанием, сковав ледяным ужасом.

– Вы хотели услышать одну из историй? – робко спросил другой Навь.

Смерть покосилась в ту сторону, откуда послышался голос. Его владелец сидел практически в тени костра, а по его телу всё время мелькали тени, водившие хоровод. Самый юный из них, в его глазах не было злости, лишь усталость от своей смерти.

– Как тебя зовут? – уточнил он.

Юный Навь не спешил отвечать, он глянул на костёр, словно пытаясь вспомнить своё имя.

– Я… не помню, – опустив стыдливый взгляд, ответил Навь.

Смерть улыбнулся.

– Так бывает, когда долго скитаешься по миру, – произнёс он и заметил, как Навь что-то сжал в своих руках. – Давай, послушаем твою историю.

* Навьи (в славянской мифологии – это злые духи, призраки. Считалось, что навьями становятся люди, умершие неестественной или преждевременной смертью (утопленники, самоубийцы, некрещеные младенцы, убитые), а также злые колдуны.

Глава 1 Призрак.

Навь на мгновение замолчал, словно собирая свои воспоминания.

– Всё началось с одинокого холма, – начал он свой рассказ…

Прерывистое дыхание и тяжёлый взгляд – Василий был на пределе, но продолжал подниматься на крутой холм. Он хватался за торчащие ветки, подтягивая тело вперёд. Сухие листья под ногами шелестели, отчётливо доносился в уши хруст веток, но Василий всё продолжал взбираться.

Взгляд метался по деревьям, словно ища выход. Как только он остановился, отчётливо ощутил ноющую тяжесть в груди. Каждый вдох приносил боль. Василий опустил уставший взгляд на сухие листья. Ему было страшно оглянуться, словно он находился в самом центре города. Вокруг вместо деревьев, стояла шепчущаяся толпа; в их глазах жалость, а на губах играют усмешки. Он отчётливо помнил, как люди проходили мимо, удостоив его избитое тело мимолётным сожалеющим взглядом.

Боль была сравнима с глубоким порезом. Она ощущалась так отчётливо, что хотелось кричать, но с его губ срывался только хрип. Когда пустой взгляд опускался к земле, он видел, как из его груди сочится кровь, постепенно поглощая его в багряном пятне боли. Он ощущал её тепло. Потом видение расплывалось, и он понимал, что стоит на сырой земле, а тепло рассеялось, словно питалось в почву, оставив лишь холод.

С его лба медленно скатилась капля пота. Её холод обжёг разгорячённую кожу. Она повисла на кончике носа и вскоре бесшумно скрылась в сухих листьях.

Когда он поднял измученный взгляд, в нём отразился чей-то силуэт. Юноша впереди стоял неподвижно, как стрелки на сломанных часах. В его бездонных глазах давно угасла жизнь, грудь не вздымалась, словно окаменела. Ветер боялся к нему подлетать. Его призрачные волосы безжизненно лежали на лбу, пока сзади шелестели листья. Василий хорошо знал, каково это – находиться одному на той стороне пропасти.

Внезапный крик ворона оглушил его, пронзив тело насквозь и отзываясь в нём дрожью.

– П-призрак, – сорвалось с губ Василия, и он отступил назад

Юноша оглянулся, словно отозвавшись на его слова. Его равнодушный взгляд упал на незваного гостя. От него веяло холодом, будто Василий оказался на вершине айсберга и нет никого вокруг, кроме дрейфующих по волнам льдин. Видение стало настолько реальным, что Василий ощутил, как кончики окоченели, а с его выдохом изо рта вырвался пар.

Ещё один крик ворона – и видение посыпалось льдинками, растворяясь в земле.

Перед глазами вновь предстали деревья, а вдали слышался удаляющийся шум крыльев. Призрак исчез.

Василий подошёл к тому месту, где тот стоял. Его взгляд упал на будто бы смятую траву. Он отшатнулся и в наступившей тишине отозвался лишь хруст ветки.

«Видение?» – пронеслось в его мыслях, пока испуганный взгляд блуждал по деревьям.