lanpirot – Товарищ «Чума» 14 (Финал) (страница 8)

Я кивнул Ване, и тот, отставив стакан, бесшумно скользнул в прихожую следом за Шульцем. Через мгновение он вернулся и жестом показал: всё в порядке. Через мгновение в дверном проёме кухни уже стоял генерал-полковник Людвиг Бек. В руках он держал изящную трость, рукоятью которой тихо постукивал о ладонь.

В этот раз он тоже был в штатском — длинное пальто, запорошенное снегом, шляпа — но осанка, словно он кол проглотил, и воинственно выдвинутая вперед челюсть, выдавали в нем солдата.

— Не помешаю, господа? — Голос генерала был спокоен и сух.

— Может быть чаю? — Марта торопливо встала, но Бек коротким жестом остановил её.

— Сидите, фройляйн. Я ненадолго. — Его внимательный взгляд медленно прошёлся по нашим лицам. — Не передумали еще? — спросил он, остановившись на мне.

— Не дождётесь, господин генерал, — парировал я. — С вашей помощью или без, но мы справимся с поставленной задачей!

— В этом я не сомневаюсь, — Бек сделал шаг вперёд, к столу, и снял перчатку. Из внутреннего кармана пальто он извлёк свёрнутый в трубку лист плотной чертёжной бумаги.

Мы сдвинули стаканы в стороны. Он развернул бумагу на столе, прижав её своими ладонями. Мы с Ваней вскинулись, заглядывая через его плечо. На бумаге лежал в мельчайших деталях вычерченный план знакомого здания — лаборатории доктора Левина.

— Всё, что мы смогли узнать на данный момент, — тихо, почти шёпотом начал генерал. Его палец ткнул в точку на плане — главный вход. — Обычная охрана здесь не главная проблема. Левин — человек дотошный. Он перекрыл все подходы чарами. Здесь, — палец скользнул по коридору, — на полу начертаны руны невидимой паутины. Шаг — и вы повиснете в воздухе, как муха, подавая сигнал всей охране.

Он передвинул палец к витой лестнице.

— А здесь, на перилах, — заклятье оцепенения. Прикосновение — и ваша плоть онемеет на сутки.

Затем он указал на заштрихованные квадраты у дверей в главную лабораторию.

— Это — главная стража. Живые мертвецы. Неуклюжие, но нечувствительные к боли. Их не остановить пулей. Только огонь или полное уничтожение тела. Они несут службу по замкнутому маршруту. Вот их график…

Бек достал ещё один, маленький листок и положил его поверх плана. На нём были обозначены стрелки и временные интервалы. Генерал выпрямился, его глаза впились в меня.

— Расписание перемещений обергруппенфюрера Вилигута будет у меня со дня на день. Максимум — через два. Когда оно у меня появится, ваша миссия начнётся. Будьте готовы.

— Всегда готовы, — усмехнулся я — прямо пионерский девиз у нас вышел.

— Еще увидимся, — сказал он просто.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел. Тихие шаги его затихли в прихожей, хлопнула входная дверь.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была густой, тяжёлой, наполненной до краёв образами магических ловушек и живых мертвецов.

Ваня первым нарушил молчание, глядя на карту лаборатории Левина:

— Вот же окопался, ублюдок!

Я продолжил глотать остывший чай, но вкус у него теперь был совсем другой — вкус железа, пороха и грядущих битв. Ваня же задумчиво водил пальцем над планом, повторяя путь, указанный Беком.

— Невидимая паутина, заклятье оцепенения, зомби… — он покачал головой, и в его глазах смешались уважение и ненависть. — Действительно, окопался по всем правилам магического искусства. И откуда только у него такие знания?

— Верховная ведьма, — мрачно напомнил я, отставляя стакан. Сладкий вкус чая окончательно сменился горьким привкусом предстоящих трудностей. — Ну, и старина Вили еще тот знаток древних рун.

Ваня вдруг хмыкнул. В его взгляде вспыхнула знакомая озорная искра.

— Руны, говоришь? Невидимые? А что… если… — Он посмотрел на меня, и я сразу понял, куда он клонит. — Мы снова сыграем в догонялки со временем? На такой скорости эти чары ведь могут и не сработать.

Мысль была дерзкой, почти безумной. Но именно такой, какая нам была нужна.

— Могут, но это рискованно, — возразил я, тоже чувствуя, как внутри загорается тот самый азарт. — Мы не знаем, как эта магия взаимодействует с нашим ускорением. Может, всё будет наоборот — соберём разом на себя все конструкты…

Мы замолчали, снова уставившись на план. Он уже не казался просто листом бумаги. Это было поле боя. С нарисованными линиями коридоров и комнат, где были тесно переплетены страх, смерть и магия. Но теперь у нас был ключ. Пусть неполный, пусть с риском, но был.

Я откинулся на спинку стула. Усталость никуда не делась, но её теперь вытеснило холодное, собранное напряжение. Предвкушение грядущего боя.

— Значит, ждём сигнала от Бека, — сказал я, и мои слова прозвучали как приказ самим себе. — А до тех пор — отдых и тренировки.

— Вам может понадобится диверсия, — задумчиво произнёс Шульц. — Что-то, что отвлечёт основную охрану снаружи, что облегчит вам проникновение. Я могу это обеспечить.

Я кивнул — это была хорошая мысль.

— Договорились. Спасибо, герр Шульц.

Мы замолчали, каждый обдумывая свой участок работы. Я снова взял в руки план, водил пальцем по коридорам, мысленно проходя маршрут снова и снова, ощущая подушечками пальцев шероховатость бумаги и холодную угрозу, что исходила от этих линий. Чай на столе остыл уже во второй раз, но нам уже было не до него. Мы прорабатывали план операции.

Ваня схватил со стола карандаш и начал что-то быстро чертить на полях плана, его движения были резкими, энергичными.

— Смотри, — он ткнул грифелем в точку, где главный коридор упирался в развилку. — Здесь, по идее, должна сработать одна из магических ловушек. Мы ее обойдем, забравшись в систему вентиляции. Левин ее явно не учитывал…

— Этого мы точно не знаем, — мрачно сказал я. — Это может оказаться ловушкой в ловушке. Полезешь туда — получишь порцию смертельного газа или чего похуже. К тому же, чтобы пробраться туда, нам придется выйти из аварийного режима.

Ваня нахмурился, но кивнул — мои доводы были логичны.

— Тогда только напролом, — заявил он. — На максимальной скорости.Теоретически, мы можем проскочить быстрее, чем сработают конструкты.

— Теоретически — да, можем, — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Но даже одна ошибка, малейшая задержка — и нас либо развеют по ветру, либо заморозят на века, либо мы станем жратвой для мертвяков.

Шульц, молча наблюдавший за нами, неожиданно кашлянул.

— Насчет охраны снаружи… Я могу подготовить диверсионный отряд из немецких коммунистов и антифашистов. По сигналу они начнут штурм главных ворот. Это гарантированно оттянет на себя весь внешний периметр. У Левина там полно живой силы. Но, что будет внутри… — он развел руками.

— Всё, что внутри — наша задача, — сказал я тихо, но так, чтобы каждый услышал. — Пока мы ждем расписание Вилигута, готовьте диверсионную группу. Она точно не будет лишней.

А мы снова погрузились в изучение плана лаборатории. Каждая линия, каждый уголок на карте должен был быть выжжен в памяти. Ведь любая ошибка была непозволительной роскошью. Цена ей была только одна — смерть. Но мы готовы былизаплатить даже такую цену.

— Хорошо бы, прищучить их здесь вместе — Левина и Вилигута, — мечтательно произнёс Чумаков. — Одним выстрелом двух зайцев.

Я лишь горько усмехнулся, не отрывая глаз от бумаги на столе.

— Мечтать не вредно, мой друг. Сомневаюсь, что нам удастся застать их вместе. Будем рассчитывать только на то, что у нас есть.

За этим планом мы просидели целый день, прикидывая, как лучше пробраться в святая святых Левина, запоминая чертеж наизусть и выверяя каждый шаг, каждый возможный вариант развития событий. Воздух на кухне стал густым от напряжения и табачного дыма. За окном медленно гасло небо, окрашиваясь в багровые тона, будто отражая наше внутреннее ожидание бури.

Наконец, я отодвинул от себя план. Глаза болели, тело ныло от усталости, но в голове уже выстроилась четкая, жесткая схема.

— Ладно. Хватит на сегодня. Отдыхаем и ждём, когда Бек даст о себе знать.

Мы с Ваней поднялись в выделенную нам комнатку под крышей. Я потушил лампу, и она погрузилась в сумерки. План, оставшийся лежать на кухонном столе, теперь был мне не виден.

Но он уже был не на бумаге. Он был в моей голове. Каждая линия, каждый угол, каждый поворот. Грядущее поле боя было изучено с особой тщательностью — это один из залогов победы. А мы в этом бою обязательно должны победить.

Тишина давила на уши, и в ней слишком явно слышалось моё собственное сердцебиение. Я лежал и смотрел, как через маленькое оконце ползет по стене бледный свет проезжающего мимо автомобиля. Он медленно скользил по штукатурке, освещая трещины и неровности, словно вычерчивая еще один, неизвестный нам план.

Мы делали самые высокие ставки, и фишками были наши жизни.

«Готовы ли мы заплатить эту цену?» — снова и снова спрашивал я себя. И снова отвечал: «Да, готовы». Потому что цена бездействия стоила еще выше.

Я думал о Вилигуте. О том, как сошлись наши пути. О странных зигзагах судьбы, которые привели меня в Берлин.

На соседней койке заворочался Ваня.

— Спишь? — спросил он.

— Нет.

— Знаешь, а ведь когда это все кончится… я, наверное, буду скучать…

— По ожиданию перед боем?

— Нет. По чувству, что ты на своем месте и делаешь то, что должен.

Он был прав. В этой темноте, в этом холоде предчувствия не было места сомнениям в цели. И это знание приносило странное, горькое успокоение.