lanpirot – Товарищ «Чума» 14 (Финал) (страница 30)

На прекрасном лице Маб расцвела улыбка — на этот раз искренняя, лишенная маски надменного величия. В ней читалось неподдельное облегчение и та самая радость, которую она и не думала скрывать. Казалось, вместе с моим согласием с нее упала тысячелетняя тяжесть.

Её «сияние», прежде сдержанное и холодное, вдруг стало тёплым и практически осязаемым, озарив зал мягким серебристым светом.

— Прекрасно! — воскликнула она, и ее голос зазвенел тысячами хрустальных колокольчиков. — Я знала, что не ошиблась в тебе! Но ты не думай, потомок Змея, что вся тяжесть войны ляжет лишь на наши с тобой плечи.

Она сделал многозначительную паузу, ее глаза блеснули хитрой искоркой.

— Моя Волшебная страна стала пристанищем не только для фей и духов. Когда старый мир стал рушиться, а древние боги один за другим теряли свою паству, не все из них пожелали смиренно последовать в Преисподнюю. Некоторые нашли убежище здесь, под сенью моих призрачных холмов, предпочтя договор с Королевой фей вечному забвению.

Мой интерес был серьезно подогрет. Кто же мог скрываться в этом убежище поверженных божеств?

— Пойдем, со мной! — Властным жестом предложила Маб, разворачиваясь и плывя к одной из арок, ведущей вглубь дворца. Ее серебристое платье оставляло за собой шлейф из искрящейся ароматной пыльцы. — Познакомлю тебя с теми, кому ты вскоре сможешь доверить спину в бою… А ты, Видия, — обратилась она к нашему крылатому проводнику, — позаботься о спутниках товарища Чумы — пусть они отдохнут. Их дорога ко мне была трудна и опасна.

— Слушаюсь, моя Королева! — пропищало милое, но зубастое создание.

Я без раздумий шагнул следом за Маб, и по мере того как мы удалялись от тронного зала, воздух вокруг изменился. Звенящая магия фей уступала место другим, более древним и грозным силам. Мы прошли через переход, скрытый занавесом из струящегося «водопада» лиан, и вошли в огромный каменный грот.

Здесь не было изысканности королевского двора. Здесь чувствовалась первозданная дикая мощь. В центре пещеры бил источник с водой черной, как ночь, а вокруг него на природных каменных тронах восседали три могучие фигуры.

Первым мой взгляд выхватил крепкого старца в широкополой шляпе, с покрытым рунами копьём в руке. Его лицо было изборождено морщинами мудрости и скорби, а из-под полей шляпы на меня смотрел единственный пронзительный глаз. У его ног мирно дремали два огромных волка. Я узнал его сразу — Всеотец, Повелитель Вальхаллы, скиталец и провидец, бог Один. Похоже, что он так и не дожидался собственного Рагнарёка, но готов был вписаться в нашу битву.

Чуть поодаль, почти сливаясь с тенью, сидел дородный мужик со всклоченной рыжей бородой и добродушным, но грозным взором. В его мощных руках покоился молот, от которого исходило ощущение неукротимой мощи и защиты. Тор, бог-громовержец, чья честность и ярость в бою были легендарны. А еще, поговаривают, что он же — это наш родной Перун. Надо будет поинтересоваться на досуге — так это или нет?

Третий же был непохож на своих северных соседей. Он восседал с прямой, словно копейное древко, спиной. Его облачал не кольчужный панцирь и не звериные шкуры, а белоснежный, почти сияющий в полумраке грота льняной халат, ниспадавший строгими складками. Голову венчал высокий, странный убор с четырьмя могучими страусиными перьями — по два с каждой стороны.

Но больше всего поражало лицо. Вместо человеческого облика — благородная голова льва. Золотистая шерсть переливалась в тусклом свете, изумрудные глаза, испещренные золотыми искрами, смотрели на меня с безмятежной силой хищника, знающего свою мощь. В своей могучей руке он сжимал древко длинного, изящного копья с наконечником из полированной бронзы.

Это был облик не просто воина, а полководца, хладнокровного и безжалостного стратега. От него исходило ощущение не грубой силы Тора и не таинственной мудрости Одина, а нечто иное: безоговорочная власть, суровая дисциплина и тихая, беззвучная ярость, готовая обрушиться на врага стремительным и точным ударом.

— Встречай, — торжественно произнесла Маб, — тех, кто, как и мы, не забыл вкус настоящего свободного мира и готов сражаться за его будущее. Наша маленькая армия возмездия и освобождения.

Глава 18

Владычица грёз сделала изящный жест рукой, представляя каждого.

— Пред тобой Великий Один, Одноглазый Странник, Отец Дружин, копьём Гунгнир пробивающий любые чары. Мудрость его бездонна, а ярость в бою — безгранична.

Старец кивнул, и его единственный глаз сверкнул, словно молния в грозовую ночь. Казалось, что этим глазом он видит все грядущие битвы и все жертвы, что мне придется принести.

— А это его могучий сын, чей молот высекает молнии и крушит твердыни врагов. Его клятва нерушима, а сила способна сокрушить даже горы. Тор — Повелитель молний.

Громовержец хрипло хмыкнул и сжал рукоять Мьёльнира так, что костяшки его пальцев побелели. Добродушие исчезло с его лица, сменившись мрачной готовностью к бою.

— И наконец, тот, кого в далеком и давно канувшем в Лету Египте звали «Силой Ра» и «Убийцей Врагов». Владыка копья, повелитель львов, бог-воин далеких пустынь, чья ярость холодна и безошибочна, как полуденное солнце. Анхур. Он не стал дожидаться забвения в песчаной могиле и предпочел приберечь свое копье для истинной, последней битвы.

Львиная голова медленно склонилась, приветствуя меня. Из могучей груди донесся низкий, глухой голос, больше похожий на отдаленный рык, но слова были четкими и ясными.

— Мир умирает иначе, чем предсказывали прорицатели, — произнес Анхур. Его изумрудные глаза сузились, оценивая меня. — Королева говорит, ты умеешь сражаться. Надеюсь, она не ошибается.

Я склонил голову перед триадой божественной мощи, собравшейся в этой пещере. Дух захватывало от осознания, что легенды и мифы древнего мира стоят теперь передо мной, и мы плечом к плечу пойдём с ними в последнюю битву.

— Но наша пещера воинов — не единственное убежище в моих владениях, — голос Маб смягчился, утратив воинственные нотки. — Сила — это не только меч и молот. Пойдем дальше, товарищ Чума. Есть те, чьи сердца устали от битв, но чья мудрость и память не менее ценны для нашего дела.

Мы покинули грот, оставив троицу богов у чёрного источника, и свернули в другую галерею. Воздух здесь был иным: тёплым, влажным и пряным, наполненным ароматом цветущих растений и свежевскопанной земли. Своды галереи быстро сменились ажурной аркой, ведущей в огромный сад под открытым небом. Над головой сияло «собственное» ласковое солнце Волшебной страны.

Среди грядок с невиданными плодами и цветами, источающими фосфоресцирующий свет, возилась фигура. Это была женщина зрелых лет, полная жизненной силы, с добрым, но усталым лицом и руками, испещренными землей. Её простые одежды казались сотканы из самой зелени.

Рядом с ней, в тени дерева с серебряными плодами, сидело еще одно антропоморфное божество с зооморфными чертами — худощавый, с головой ибиса. Он склонился над свитком, в котором что-то чертил заостренным тростниковым пером.

— Встречайте, — произнесла Маб, и в её голосе впервые прозвучала настоящая нежность. — Деметра, дарительница жизни и хлеба, и Тот, хранитель знаний и слов.Они предпочли гостеприимность моих садов, лесов и полей мертвой тишине забытых людьми алтарей.

Деметра поднялась, вытирая руки о передник, и её взгляд, полный материнской заботы, встретился с моим.

— Новый гость, Маб? — Её голос звучал как шелест созревших колосьев. — Добро пожаловать! Здесь тебе не навредят, и всегда будут рады.

Тот отложил перо и кивнул с невозмутимой учтивостью древнего писца.

— Его разум полон вопросов, — произнес ибисоголовый бог. — Это хорошо.

— Как же так вышло? — не удержался я, оглядывая это странное собрание забытых божеств. — Вы — силы природы, духи стихий и защитники своих народов. Как мир смог отказаться от вас?

Один, вышедший из грота вслед за нами, опёрся на копьё. Его единственный глаз затуманился.

— Сила бога жива, пока жива вера в него. Пока у него есть паства. А потом… потом он становится мифом. Сказкой. А затем и вовсе забытым именем в пыльной древней книге.

— Мир от нас не отказался, — произнесла Деметра. — У него отняли выбор. Всё началось с идеи Единства. Единый Бог. Единая Истина. Единый Порядок. И никакой свободы…

— Но ведь Создатель всегда ратовал за свободу выбора… Или не так? — спросил я.

— Создатель — да, — жестко ответил Один. — Но его давно никто не видел… Очень давно. Возможно, он ушёл творить новые реальности, совершенно не похожие на нашу, а возможно, просто решил отдохнуть от суетности этого мира.

— Тогда кто же это всё сделал?

— «На хозяйстве» остались верные слуги, — мягко произнесла Деметра. — Они говорили о любви и смирении, но в итоге приходили с мечом и огнём. Наши храмы рушились, наши жрецы замолкали, наши мифы объявлялись сказками для непослушных детей.

— Это был соблазн. — Качнул птичьей головой Тот. — Один закон, один заступник на Небесах, один набор правил. Мы же требовали от них большего: чувствовать природу, понимать циклы, видеть божественное в каждом ручье, в каждом дереве, в каждом камне.

— Мы требовали, — прогудел Один, — чтобы человек постоянно превозмогал самого себя, старался прыгнуть выше головы, чтобы он сумел, в конце концов, встать на одну ступень с нами — с «природными» богами. А в идеале — стать настоящим Творцом. Ведь Создатель сотворил людей по своему образу и подобию. Но это сложно. Людям было проще повесить всю ответственность за собственное малодушие на кого-то другого и просто следовать правилам, которые за них придумали. А вот после смерти им обязательно воздастся… Сложнее быть свободным и нести за эту свободу ответственность прямо здесь и сейчас!