lanpirot – Товарищ "Чума" 13 (страница 42)
Печь передо мной разверзлась, и в её адском пламени я увидел их лица и их тела, двигающиеся на чудовищном транспортёре смерти. Искажённые ужасом, зовущие меня, умоляющие о помощи. И я, машина для убийства, поднимал свою металлическую клешню, чтобы бросить их в огонь.
Я закричал. Или попытался. Но из моей стальной глотки вырвался лишь тот же пронзительный, промышленный вой, что висел над всей этой безумной фабрикой смерти. Я дернулся всем телом, пытаясь вырваться, и…
…открыл глаза.
На меня смотрел потолок, залитый тусклым утренним светом из единственного окна. В груди бешено стучало сердце, тело было покрыто липким, холодным потом. Я лежал на железной койке, в комнате на базе энергетиков. Руки были моими, человеческими, сжатыми в беспомощные кулаки.
Из кошмара меня вырвал привычный и до боли знакомый земной звук — оглушительный храп. На соседней койке, укрытый шинелью, мирно спал Иван. Его лицо было спокойным, простым и безмятежным. Кошмары его не мучили в отличие от меня.
Я сглотнул комок в горле, пытаясь отогнать остатки сна. Но образы дымящихся печей и стальных когтей не хотели уходить. Они въелись в память, оставив после себя ледяной, невыносимый ужас и тихий, настойчивый шепот где-то на задворках сознания.
Одного человеческого упрямства для победы действительно могло не хватить.
На соседней койке Ваня перевернулся на другой бок, что-то пробормотал во сне и снова захрапел, еще громче прежнего. Этот простой, житейский звук стал якорем, который медленно, но верно возвращал меня из кошмарного небытия в реальность. Я судорожно сглотнул, ощущая во рту привкус пепла и металла — такой же, как во сне.
Я сидел на краю койки, опустив голову в ладони, и пытался отдышаться, выгнать прочь леденящие душу образы. Но они впились в память цепкими когтями. Лица. Те самые, знакомые и любимые лица на конвейере. И мои стальные руки, тянущиеся к ним.
Я сжал виски, пытаясь выдавить этот шепот, но он витал в воздухе, смешиваясь с храпом Вани и с поскрипываем металлической сетки кровати. Он был прав. Жутко, дьявольски прав. Война — это конвейер. И я либо его винтик, либо… топливо.
С трудом поднявшись, я подошел к умывальнику в углу комнаты. Ледяная вода обожгла кожу, но не смогла смыть липкий пот ужаса. Я смотрел на свое отражение в потрескавшемся зеркальце — изможденное лицо, запавшие глаза с темными кругами, трясущиеся руки. Человек. Слабый, хрупкий, смертный человек. А где-то там, на линии фронта, ждало нечто, для борьбы с которым этой человечности было катастрофически мало.
— Одного упрямства не хватит, — беззвучно повторил я сам себе слова Всадника, глядя в глаза своему отражению. — Не хватит…
Из-за двери послышались сдержанные шаги и приглушенный голос дежурного. Реальность, суровая и неумолимая, звала. Скоро начнется новый день. Скоро придется делать выбор. А я все так же смотрел в зеркало, а в голове, преодолевая шепот, с металлическим скрежетом прокручивалась одна-единственная фраза, похожая и на вопрос, и на приговор:
«А что, если он прав?»
Глава 25
Я взглянул на часы, пытаясь понять, сколько же я спал. По всему выходило, что проспал я больше суток.
— Охренеть! — произнёс я охрипшим спросонья голосом.
— Чего буянишь, Ром? — приоткрыл один глаз Чумаков. — Выспался что ли?
— Почему не разбудил? — кинул я ему претензию. — Сколько времени потеряли!
— Почему не разбудил? — переспросил Ваня. — Так выполнял прямой приказ товарища Сталина, — ответил мой молодой дедуля. — Не будить, пока сам не проснёшься. Так что извини, дружище — служба! Ослушаться приказа самого Главковерха… — И он виновато развёл руками.
— Тля! — еще раз выругался я, накидывая гимнастерку, а потом и шинель — в комнате было довольно прохладно, даже пар изо рта шёл. — Чего еще без меня решили? Может, и операцию уже разработали? Ничего по этому поводу товарищ Сталин не сообщал?
— Не, — мотнул головой Чумаков, усаживаясь на кровати и потирая помятое лицо ладонями, — на этот счет Иосиф Виссарионович как-то не распространялся. А вот у Бажена Вячеславовича кое-какие думки по поводу твоего перемещения имеются. Сейчас быстро перекусим, и к нему в лабораторию. Он оттуда с тех пор, как вернулся, и не выходит. Не спит совсем, хорошо, поварята ему еду прямо на место такают, а то совсем бы отощал.
— И чего он там придумал? — Мне тоже стало интересно.
— У него идея появилась, как твои нестабильные порталы, сделать более предсказуемыми и точно позиционированными.
— Одно слово, — усмехнулся я, — профессор!
— Так он еще и академик, — шумно почесался Ваня и принялся одеваться.
Мы быстро позавтракали в той же маленькой столовой на нашей базе. Овсяная каша была вкусная и горячая, а чай — крепкий и сладкий. Чумаков, не отрываясь, поглощал свою порцию, закидывая её себе в рот так быстро, словно ел в последний раз.
— Ты хоть жуй иногда, дружище, — бросил я ему, запивая чаем остатки каши. — Давишься, как будто год не ел.
— Хорошо! — Бросил он, оторвавшись от тарелки лишь на секунду — через секунду она была уже абсолютно пуста. Я думаю, если бы меня рядом не было, он бы её еще и вылизал до блеска.
— Ну, что, пойдем посмотрим, чего там наш профессор наколдовал?
Мы допили чай и направились в лабораторию Трефилова. По пути встретили пару наших инженеров, помогавших Бажену Вячеславовичу монтировать оборудование в Кремле, и которых он не захотел отпускать в дальнейшем. Так и перетянул с собой в наше наскоро сколоченное ведомство силовиков-энергетиков. Они радушно поздоровались и пошли в сторону столовой.
Лаборатория профессора оказалась завалена катушками проводов и заставлена электроприборами, какими-то странными устройствами и их запчастями, некоторые из агрегатов гудели и перемигивались разноцветными лампочками. Сам Трефилов стоял у доски, испещренной формулами и схемами. Он что-то бормотал себе под нос, что-то стирал и снова вписывал.
— А, прибыли наконец-то! — возбуждённо воскликнул он, обернувшись. Я увидел его уставшее, но воодушевленное лицо. — Я как раз закончил расчёты, — не унимался профессор. — Садитесь, друзья мои… Ну, где место найдёте… — Виновато развёл он руками — стульев в лаборатории как-то не наблюдалось.
Мы устроились на пустых ящиках из-под оборудования, а Трефилов принялся объяснять.
— Видите ли, товарищи, проблема нестабильных порталов в том, что их энергетический след хаотичен. Но я обнаружил, что если создать контролируемый резонанс на определённой частоте «Альфа-излучения», можно не только стабилизировать портал, но и максимально точно задать точку выхода!
Он показал на схему, нарисованную на доске, где два портала были соединены какой-то волнистой линией, исходящей из какого-то примитивно изображенного агрегата. По всей видимости, либо придуманного, либо переработанного профессором из его предыдущей машины.
— Но я обнаружил кое-что фундаментальное! — воскликнул ученый, сверкая красными от недосыпа глазами. — Материя пространства-времени имеет свою «резонансную частоту» — тончайшую вибрацию, порожденную самой природой мироздания. Моя машина генерирует и фокусирует этот поток, делая его управляемым!
Он с торжеством указал на излучатель сложного аппарата, над которым работал все эти дни — массивный кристалл, установленный между электрокатушками.
— И если ваш дар, товарищ Чума, подобен ключу, отпирающему дверь между двумя точками пространства, то мой аппарат поможет сделать это точно и безопасно! Мы создаем резонанс между точкой входа и точкой выхода и настраиваемся на их уникальный «отклик».
Мы с Ваней переглянулись. Звучало это, конечно, как бред сумасшедшего гения, но ведь и мое существование здесь, в этом мире и времени было таким же бредом. Трефилов, не дожидаясь наших вопросов, схватил со стола испещренный чертежами ватман.
— И мы сможем это проверить! Прямо здесь, на базе! Установка уже готова к первым полевым испытаниям. Мы не будем рисковать и пытаться сразу открывать портал в Берлин. Для начала цель куда скромнее — противоположный конец нашего охраняемого периметра на полигоне. Дистанция небольшая, всего-то полтора километра, но если теория верна…
— Отлично! — согласился я. — Давно хотел научиться «прыгать» не куда попало, а в нужное место. Расскажите по-простому, Бажен Вячеславович, что делать-то надо?
— Вот именно что — не «куда попало»! — подхватил Трефилов.
Он схватил меня за локоть и подвел к центру лаборатории, к тому самому аппарату с кристаллом. От гудящей машины тянулись толстые кабели к стене, где они исчезали во внушительной распределительной коробке. И судя по толщине питающих агрегат проводов, мощность у неё была запредельная.
— Сейчас всё увидите сами: аппарат ужу настроен, координаты целевой точки на полигоне заданы математически. Ваша задача, товарищ Чума, привычно открыть портал, и, так сказать, почувствовать разницу! — довольно закончил он.