lanpirot – Товарищ "Чума" 13 (страница 21)

Когда Лаврентий Павлович планировал эту операцию, он хорошо изучил на карте возможные пути отхода из Пескоройки. И один из них вел как раз через этот лес. Так что ясно представить себе точку выхода из этого леса он вполне мог. Нарком зажмурился, и словно наяву увидел перед своими глазами карту с нанесённой на неё дорогой.

— Чудно… — еле слышно пробормотал леший себе под нос, видимо пытаясь разобраться с тем, что «показал» ему Берия. — Но понятно…

Он убрал руку со лба наркома, поскреб свою бороду корявым пальцем и вдруг стукнул дубинкой о корни ближайшего дерева. Земля под ногами будто вздохнула. И прямо перед изумлённой группой, где только что был непролазный бурелом, возникла тропинка.

Она была узкой, извилистой и словно светилась изнутри мягким, серебристым светом. По её краям росли невиданные цветы, мерцающие призрачным сиянием, а ветви деревьев, образуя над ней арку, были усыпаны искрящимися инеем, хотя было еще не настолько морозно.

— Я провожу вас до Серебряного ручья, — произнёс дедко Большак. — Дальше мои владения кончаются. Тропа моя быстрая — быстрее, чем лошадь скачет. Ступайте за мной, да смотрите под ноги! — предупредил лесной владыка, ступая на тропу.

Реакция людей на это лесное чудо была разной. Глафира Митрофановна ступила на тропу с осторожностью и благоговением. Тепло, исходящее от земли, успокаивающе разлилось по её уставшему телу, достигнув даже ребёнка во чреве.

Ей показалось, что в этом чуде она увидела знак, обещание — дорога к мужу есть, путь открыт и она сумеет его пройти. Её скорбь немного отступила, уступив место трепетной надежде. Она шла, чуть прикоснувшись пальцами к мерцающим цветам, ища в их сиянии какое-то утешение.

Акулина, чья душа была сама полна магии, восприняла всё иначе. Для неё тропа лешего была живой, дышащей «сущностью». Она чувствовала, как пульсирует энергия под подошвами её сапожек, как древние духи леса шепчутся в листве, провожая их.

Её дар, обычно тихий и робкий, здесь неожиданно зазвенел струной, настроенной на лад этого места. Страх сменился жадным интересом, она впитывала каждую деталь, каждое ощущение, стараясь запомнить это чувство единения с миром магии и волшебства, о существовании которого лишь догадывалась.

Берия, человек «расчёта и факта», на мгновение застыл перед тропой — его острый ум отказывался верить в увиденное. Однако, за последнее время ему, поневоле, пришлось увидеть столько настоящих чудесь, что он, практически, разучился удивляться.

Скептически окинув взглядом светящуюся тропу, он решительно сделал первый шаг. Его шаг был твёрдым и деловым, будто он шёл не по волшебной тропе, а по коридору наркомата внутренних дел. Неважно, как и что здесь работает. Объект «тропа» существует и существенно уменьшает время достижения цели, сокращая путь, лежащий в реальности. Это эффективно. И этого вполне достаточно на данный момент.

Даже Вольга Богданович, видавший за свои долгие века многое, с облегчением развернул костлявые плечи. Он видел, как его спутники преображаются, и в его мёртвом сердце тоже затеплилась искорка уверенности.

Тропа лешего оказалась поразительна. Сделав первый шаг, группа словно переступила незримую границу миров. Воздух стал гуще, наполнился ароматами влажной земли, мха и чего-то неуловимого, древнего. Звуки внешнего леса — шелест листьев, отдалённый вой ветра — мгновенно притихли, сменившись мелодичным перезвоном, будто миллионы стеклянных колокольчиков висели на ветвях.

Шли они, не чувствуя усталости. Казалось, земля сама подставляет им спину, облегчая каждый шаг. Пейзаж за краями тропы плыл и менялся, как в калейдоскопе: вот мелькнула поляна с гигантскими папоротниками, вот промчалась стая диковинных птиц с радужными перьями, вот на мгновение показалась гладь тёмного озера, в котором отражались три луны.

Вдруг дедко Большак, шедший впереди, замер и поднял руку. Они вышли к берегу узкого ручья, вода в котором струилась густая и серебристая, словно расплавленный металл. Мир словно слегка поплыл, и чудесная тропа растворилась за спинами путешественников.

— Вот и граница, — обернулся леший, — дальше мои владения кончаются…

— Подожди, дедко… — Вольга Богданович неожиданно насторожился. — Ничего не чувствуешь? Вроде как мертвечиной оттуда тянет… — И он указал в сторону выхода из леса.

Глава 13

Дедко Большак нахмурил свои мохнатые брови, втянул воздух носом, словно старый опытный зверь.

— Чую, — мрачно прошамкал он. — И не доброе это. Не зря тянет. Не иначе, гости незваные. Осторожно, люди, краем глаза гляньте, но из леса моего пока ни ногой!

Группа замерла, прижавшись к стволам вековых деревьев на последней линии владений лешего. Прямо перед ними, за серебряной лентой ручья, расстилалось поле, а на нем, в сотне шагов, стояли те, от кого и тянуло приторно-сладковатым смрадом смерти.

Их было много. Некогда это были солдаты вермахта, но теперь — лишь бледные пародии на людей, тронутые тлением. Мундиры на них были грязными и порванными, у кого-то отсутствовала рука, у другого была неестественно вывернута шея, у третьего не было челюсти. Их повреждения можно было перечислять бесконечно.

Но в их мутных, стеклянных глазах горели зловещие зеленоватые огоньки. И они были готовы убивать. Сейчас они не двигались, не издавали звуков, просто стояли неподвижной серой стеной. А их пустые взгляды были устремлены прямо на опушку, на то самое место, где тропа лешего должна была вывести путников из чащи. Они не смотрели по сторонам, не рыскали взглядом — они просто ждали, как будто заранее знали, что добыча идёт прямиком в их холодные мертвые руки.

Лаврентий Павлович мгновенно оценил обстановку. Его мозг, привыкший выстраивать причинно-следственные связи и видеть заговор даже в случайном чихе, отбросил все сверхъестественное, как несущественную деталь. Остался лишь единственный факт: противник заранее знал точку их выхода и расставил здесь свои силы.

— Засада, — тихо, без эмоций, констатировал он, отводя взгляд от мертвецов к своим спутникам. — Целенаправленно поджидают нас. Другого объяснения у меня нет.

— Такого просто не может быть! — прошипел Вольга Богданович, впиваясь взглядом в неподвижные фигуры. Его собственное мертвое естество возмущалось этой грубой и чуждой магией. — Откуда? Тропу дедки Большака невозможно выследить! Даже демон Хаоса не смог! Не подскажешь, как они смогли?

— Никто, кроме меня, не знал, куда приведет вас тропа, — глухо отозвался леший, и в его голосе впервые послышалась неуверенность. — Место выхода вы определили сами. А я узнал куда вам нужно, лишь когда вы ступили на тропу. Сообщить кому-либо заранее я не мог.

— Не может быть, но факт налицо, — холодно произнёс Берия. Его глаза сузились, анализируя ситуацию. — Они выстроились именно здесь, оцепив эту точку. Они ждут не кого-то, а именно нас. Согласно моим данным, в этом квадрате вообще не должно быть ни одной живой, а уж тем более мёртвой души противника. Это провал контрразведки или нечто, выходящее за рамки наших представлений. Но итог один — это засада.

Дедко Большак лишь пожал своими сутулыми плечами, и с них посыпались сухие хвоинки. — Не могу понять, как такое могло произойти? Лес молчит, чужая сила тут не хозяйничала. Как они сумели вычислить путь… Для меня это загадка.

В этот момент Глафира Митрофановна непроизвольно ахнула и схватилась за большой, тугой живот. Ребёнок внутри её резко дёрнулся, будто почувствовал нависшую холодную угрозу. Её лицо побелело, и в глазах вновь заблестел уже было ушедший страх. Не за себя — за ребёнка.

— Матерь Божья… Они же… они на нас смотрят…

Её слова перебил испуганный, сдавленный звук, сорвавшийся с губ Акулины. Девушка, вся напрягшаяся, как струна, смотрела на поле широко раскрытыми глазами.

— Ой! — вырвалось у неё. — Они… они зашевелились! Они нас увидели!

И действительно, мертвецы, до этого стоявшие абсолютно неподвижно, словно по команде сделали единый, неестественно резкий шаг вперёд. Десятки пар мутных глаз с зелёными огоньками медленно, но неумолимо повернулись в их сторону. Засада активировалась, переходя в фазу атаки.

Оцепенение в группе «путешественников» длилось не более секунды. Первыми среагировали те, в чьих жилах текла магия — Вольга Богданович и Акулина. Товарищ Берия, схватившийся было за пистолет, понял, что здесь ему ловить нечего, хоть пули в его магазине были серебряными, да еще и освященными святыми Соловецкими старцами. Он отошёл назад, позволив одарённым первыми вступить в схватку. Пули же он решил приберечь на крайний случай.

Акулина, поначалу испуганно отшатнувшись, быстро прогнала страх. Её руки взметнулись вверх, а пальцы ловко сложились в сложную фигуру. Воздух затрещал от сконцентрированной энергии, когда вокруг её ладоней закрутились искры малинового света, сплетаясь в подобие щита, готового принять на себя удар первой группы мертвецов, вломившихся в лес.

Рядом с девушкой встал в боевую стойку Вольга Богданович, его костлявые пальцы с нечеловеческой скоростью чертили в воздухе руны. Из-под его ногтей струился иней, а между ладоней зародился и стал расти сгусток пронзительного, леденящего холода — «Копьё Мимира», вытягивающее некротику у нежити.

Но с этим магическим конструктом нужно было обращаться с превеликой осторожностью, чтобы не попасть под удар самому. Ведь старый князь тоже был мертвецом. Глаза Вольги Богдановича зажглись синим, мертвенным пламенем в ответ на зелёные огни в глазах фашистов.