lanpirot – Товарищ «Чума» 12 (страница 35)

Я глубоко вздохнул, понимая, что сейчас мой ответ может изменить всё. Они подошли к самой границе истины, даже не подозревая, насколько она ужасна.

— Оккульные технологии… Помните наше противостоянии с демоном Хаоса? — спросил я.

— Конэчно, — кивнул Иосиф Виссарионович, усаживаясь на своё место. — Я читал ваш отчёт. И Лаврэнтий Павлович тоже.

— Помните ту ведьму, Изабель — предводительницу Европейского ковена?

— Ту, которая стала проводником Хаоса в наш мир? — уточнил Берия.

— Да, — подтвердил я. — Именно она помогла бригадефюреру СС Вилигуту обрести свои утраченные способности. А древних оккультных технологий у его колдовской семейки хватало… — И я коротко, буквально в трёх словах, рассказал, что представлял собой практически угасший род Вилиготенов, практикующий чернокнижие еще до пришествия Христа. — Этот род был проклят в своё время даже Римским Папой. Что еще имеется в загашнике у этого чёртового старикашки, можно только догадываться. Но к Аду эти тайные знания не имели никакого отношения. Так же, как не имеет отношения и дар, оставленный мне богиней Мораной.

— Да, кое-какую информацию из этого вы уже сообщали, — произнес Берия. — Да и наши люди без дела не сидели, а после объединения силами с Папой Римским, нам предоставили доступ и к архивам Ватикана…

— Нас волнует другой вопрос, товарищ Чума, — наконец-то подошёл к самому главному Иосиф Виссарионович, — если силы Ада, как вы утверждаете, остаются нейтральными ко всей этой бесовской вакханалии, что будет, если они решат поддержать нацистов? Ведь всё, что сейчас происходит, им на руку.

Костлявая рука страха сдавила мне горло. Они задали вопрос, на который я боялся ответить даже сам себе. Но отступать было некуда. В их глазах я видел не просто любопытство — я видел ответственность за судьбу миллионов наших соотечественников. Да что там соотечественников — за судьбу всего человечества, учитывая характер войны, которую мы сейчас вели.

Я медленно поднялся с кресла, подошёл к окну и посмотрел на ночную Москву, затемнённую, но не сломленную. Где-то там, на западе, лилась кровь и гибли люди. А здесь, в кабинете, решалась судьба, которая могла оказаться страшнее любой войны.

— Силы Ада, — начал я, отвернувшись от окна, — не поддерживают нацистов. Вернее, не поддерживали на тот момент, когда я встречался с Люцифером… Но тогда у нас был один враг — Раав, несущий на своих крыльях Хаос в наш мир Упорядоченного. Какие настроения в Аду сейчас — мне не ведомо.

— Есть какие-нибудь предположения на этот счет? — поинтересовался Берия.

— Они наблюдают. И ждут.

— Ждут чэго, товарищ Чума? — Иосиф Виссарионович взглянул мне в глаза.

— Мне кажется… — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Князья Ада выжидают удобного момента. Пока мы с фашистами не истощим друг друга до предела. Но энергия, которую использует Виллигут, очень интересует и демонов, ведь это — Искра Творения, которую вложил в нас сам Создатель…

Берия нервно постучал пальцами по ручке кресла.

— И что это значит, товарищ Чума? — переспросил он.

— А это значит, Лаврентий Павлович, — медленно проговорил я, чувствуя, как каждое слово дается мне с огромным трудом, — что нацисты научились «выжимать» самую суть человеческой души. Ту самую Божественную энергию, из которой Господь слепил Адама. А Вилигут превращает её в «топливо» для своих мерзких экспериментов. Они пожирают души, чтобы вести свою войну. А души, как вам известно, весьма ходовая «валюта» в Аду.

Сталин снова поднес к губам едва тлеющую трубку, но так и не затянулся. Его лицо стало непроницаемой маской, но глаза горели холодным, ясным огнём.

— Продолжайте, товарищ Чума.

— Эта «праэнергия» — то, что осталось от Акта Творения, для Ада — величайший соблазн. Это ключ к абсолютной власти, к тому, чтобы переписать само мироздание под себя. Демоны наблюдают, потому что не могут напрямую вмешиваться в дела людей, но могут делать это косвенно, влияя на их разум и искушая их. Они могут использовать обман, внушать мысли, побуждать к греху или управлять людьми через одержимость, но личное вмешательство исключено. Таков один из Божественных Законов. Но если мы, люди, ослабеем, если баланс сил нарушится… — Я замолчал, смотря на их напряжённые лица.

— Они обязательно вмешаются, — тихо закончил за меня Сталин. — Чтобы забрать эту силу себе.

— Да, Иосиф Виссарионович. И тогда война с фашистами покажется нам детской забавой. Потому что на поле боя выйдет тот, кто сражался с самими Небесами… И проиграть в такой войне — значит перестать существовать. Вообще.

В кабинете снова воцарилась тишина, ещё более тягучая и густая, чем прежде. Берия откинулся на спинку кресла, его обычно хищное выражение лица сменилось глубокой, неподдельной задумчивостью. Он смотрел куда-то мимо меня, в невидимую даль, просчитывая совершенно новые, немыслимые прежде, вводные.

Сталин же, наоборот, сконцентрировался. Его тяжёлый взгляд был устремлен на меня, будто взвешивал, оценивал, проверял.

— У вас есть предложение, товарищ Чума? — спросил он наконец. — Мы не можем позволить ни фашистам победить, ни демонам вмешаться. Мы зажаты между молотом и наковальней. Какой наш ход?

Я глубоко вздохнул. Ответ зрел во мне с самого начала этого разговора, страшный, рискованный, единственно возможный.

— Нам нужно опередить их, Иосиф Виссарионович. Самим найти способ… да мы уже его ищем, чтобы понять природу этой «Божественной энергии».

Сталин опять молча встал и задумчиво прошелся по кабинету.

— Мы опять упираемся в ваши исследования и машину академика Трефилова, товарищ Чума? — подытожил Иосиф Виссарионович.

— Именно так, товарищ Сталин, — кивнул я, чувствуя леденящую тяжесть его взгляда. — Машина Трефилова — это ключ к нашей победе! Нацисты превращают человеческие души в «топливо» для своих некро-монстров, мы же должны понять, как их защитить.

— Тогда действуйте! — Сталин сел в кресло и взял в руки потухшую трубку, словно наш разговор был закончен. — И помните, товарищ Чума, если у вас ничего не выйдет…

Он не договорил, и в воздухе повисла мёртвая тишина, что была тяжелее любого приговора. Я прекрасно понимал, что «ничего» в его устах означало не просто провал эксперимента. Это означало конец всего.

Глава 21

На «базу» я вернулся в довольно скверном настроении. Это сразу заметили мои верные соратники, успевшие за время нашего тесного сотрудничества хорошо меня изучить. Так скрыть от них обуревающие меня чувства совершенно не получилось. Я поспел как раз к обеду, на который, по уже сложившейся традиции, собралась вся моя команда: Ваня, академик Трефилов, капитан госбезопасности Фролов, наконец-то пришедший в себя после удара демона Хаоса Том Бомбадил и летнаб Петров.

Ну, и где-то неподалёку присутствовал и мой братишка Лихорук, по привычке находясь в нематериальном состоянии. Ни скажу, чтобы он сильно переживал гибель Матери Змеихи — он её практически не знал, но какая-то несвойственная ему скорбь всё равно присутствовала. Так что я его старался сильно не дёргать, и поддерживал, как мог.

Остальные члены команды отсутствовали по уважительным причинам: Черномор и Глория — продолжали бороздить Черное море, практически очистив его от нацистов. Они не гнушались даже высаживать на берег десант, и проводить рейды в глубинах оккупированных фрицами территорий. Хотя, с появлением некротварей, им стало намного труднее проказничать в тылу врага. Ну, а дедуля-князь с моей благоверной и Акулинкой до сих пор оставались в Пескоройке — мне так было спокойнее.

— Ну, и чего вызывали к Главковерху? — первым поинтересовался Ваня, с аппетитом наворачивая наваристый борщ.

— У нас месяц, товарищи силовики! — произнёс я, вяло ковыряясь в тарелке — аппетит после разговора с вождём куда-то улетучился. — За это время мы должны выдать результат.

— Месяц? — Ваня отложил ложку и присвистнул. — Да это же не срок, а одно название! — Спорить бессмысленно, — ответил я, отодвигая тарелку. — Немцы с каждым днём наращивают мощь своих некротварей. Я думал товарищ Сталин выделит нам куда меньше времени.

Том Бомбадил хмуро потер переносицу. На его лице всё ещё лежала тень от встречи с демоном, но в глазах уже зажегся привычный безумный огонек того «неформального» ведьмака, каким я его встретил впервые.

— Вы же понимаете, Роман, — наконец произнёс Бажен Вячеславович, — месяц — это не срок для науки!

— Но это более чем достаточный срок для того, чтобы враг нанес сокрушительный удар, Бажен Вячеславович! — привел я убийственный довод. — И если мы не поторопимся…

— Какой результат от нас ждут? Конкретно.

— Они ждут оружия, профессор, — честно ответил я. — Иосиф Виссарионович дал понять, что альтернативы нет. Либо мы найдем за этот месяц способ противопоставить некроколдовству нацистов разработанный нами действенный эрзац Божественной энергии, либо…

…либо нас ждёт участь расформированного спецотдела, а страну — волна некротической чумы, против которой у Советского Союза нет защиты, — закончил за меня мысль Лазарь Селивёрстович.

В наступившей тягостной тишине было слышно, как где-то за стеной звонит телефон в дежурке.

Капитан Фролов, откашлявшись, продолжил.

— Товарищ Сталин прав. Ждать мы не можем — нам действительно нужен практический результат! Здесь и сейчас. — Он обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих.