lanpirot – Товарищ «Чума» 12 (страница 34)

— Что же, пока товарищ Чума бьётся над своим… научным прорывом, мои сотрудники провели тотальную проверку по всем республикам, лагерям и спецпоселениям, — доложил он. — Мы поставили на учёт и доставили в распоряжение армии всех, кто хотя бы отдалённо заявлял о своих… э-э-э… экстраординарных способностях. Шаманы из Якутии, знахари с Алтая, цыганские гадалки, даже несколько юродивых с церковных папертей. Результат, к сожалению, плачевен. Все они, за редчайшим исключением, — шарлатаны и мошенники. Их пресловутая «магия» рассыпается при первой же серьёзной проверке. Они годятся разве что для цирковых фокусов — ни о каком боевом использовании речи не идёт.

— А я и не сомневался, товарищ Сталин, что результат будет таким, — честно признался я. — Настоящие маги, колдуны, ведьмы привыкли скрываться годами, десятилетиями и, даже, сотнями лет. Думаете, он не сумели бы отвести глаза товарищам из ведомства Лаврентия Павловича? И, если у них отсутствуют душевные порывы встать на защиту Родины, найти их будет весьма проблематично.

В кабинете воцарилось тяжёлое молчание. Контраст был разителен и горько ироничен. Враг, отринувший все моральные устои, поставил производство адского оружия на промышленную основу, плодя своих «сверхчеловеков» и мертвецов в невиданных масштабах. А они, «защитники Света», вынуждены были полагаться на единичные, почти уникальные артефакты да на мужество немногочисленных истинных подвижников, чьи силы тоже не были безграничны.

Сталин снова повернулся ко мне.

— Ускорьте работы, товарищ Чума. У нас нет времени на раскачку. Цена промедления измеряется тысячами жизней. Найдите способ стабилизировать ваш процесс. Используйте любые ресурсы.

Его взгляд, холодный и непреклонный, говорил яснее любых слов: победа нужна любой ценой. Иначе нас всех ждет участь куда хуже смерти. Сталин в очередной раз раскурил трубку, его пронзительный взгляд не отрывался от меня.

— Объясните нам еще раз, товарищ Чума, — произнес он, — получается, этот «Гнев Господень», что вы продемонстрировали ранее в районе Тарасовки, на поле боя применить сэгодня точно никак нэльзя? Ни при каких условиях?

Я почувствовал, как под мундиром выступает холодный пот. Слова Вождя не были вопросом, они были даже не требованием, а просьбой. Просьбой сотворить для страны, изнывающей от войны, настоящее Чудо. Разрушительное, огненное, но Чудо.

— Товарищ Сталин, — начал я, тщательно подбирая слова. — Сила эта… она очень энергоёмка. Ведь это — «уровень Бога»… А я… Я всё еще какой-то жалкий ведьмак.

— Нэ принижайте ваших способностей, товарищ Чума, — произнёс товарищ Сталин, выпустив струйку дыма. — А как же дар, полученный вами от так называемой «Матери Змэихи»? Вэдь это тожэ «уровень бога». Язычэского, но всё же…

— Дар, полученный мной от Матери Змеихи, слишком дик и непостоянен. Он живой, он яростный, он… чужой. Он не хочет подчиняться. Большая часть этих сил уходит не на его применение, а на то, чтобы удерживать его «в узде», не давать ему вырваться наружу в неподходящий момент. Любая моя слабость, любая потеря концентрации — и эта сила может обратиться против нас всех. Последствия будут катастрофическими. А кроме того…

Я запнулся, но солгать или умолчать было нельзя. Берия наблюдал за мной с холодным, изучающим интересом.

— Кроме того? — подстегнул Сталин.

— Кроме того, львиная доля моей маны, силы, одним словом, моей внутренней энергии, уходит на обеспечение опытов академика Трефилова. Его машина-преобразователь… она требует колоссальных затрат для синтеза даже малых доз «энергии 'Альфа и Омега» — аналога Божественной Благодати. А без моей подпитки его исследования встанут. А мы все понимаем, что именно в них — наш стратегический шанс. Получить стабильный источник Благодати, не зависящий от единичных носителей. Это ключ ко всему. Возможно, к самой победе.

Сталин молчал, обдумывая сказанное.

— Значит, получается замкнутый круг, — наконец произнес он. — Трефилову для прорыва нужна ваша сила. Вы не можете воевать, потому что питаете своей силой его машину. А без прорыва Трефилова мы не получим нового оружия. Так?

— Так точно, товарищ Сталин, — кивнул я. — Именно так и выходит.

Вождь отложил дымящуюся трубку в пепельницу и встал. Его невысокая фигура вдруг показалась огромной, заполнившей собой весь кабинет. Он подошёл ко мне вплотную, обдав запахом качественного табака. Мне тоже дико захотелось курить, но я сдержался.

— Скажу вам, как есть, товарищ Чума… — Было видно, что эти слова даются вождю нелегко. — Вы — единственный, исключая священников, владеющих Благодатью, кто сумел продемонстрировать настоящую мощь. Не цирковые фокусы, а силу, способную одномоментно остановить дивизию «ублюдков» фюрера. Не ищите оправданий, ищите возможности. Я даю вам карт-бланш. Любые ресурсы, любых людей, любые условия… Любые!

Таким вождя мне еще не приходилось видеть. Он действительно готов был на всё, чтобы переломить исход величайшего противостояния в истории человечества.

— Но через месяц я хочу получить не оправдания, а результат. Потому что иначе, — его голос стал тихим и смертельно опасным, — окажется, что все эти страшные силы, вся эта магия… не стоят и выеденного яйца… Вы поняли меня, товарищ Чума?

Я понял. Понял прекрасно. Целый месяц! Я рассчитывал на куда более скромный срок.

— Понял, товарищ Сталин, — ответил я, стараясь не выдать облегчения в голосе. — Месяц — это реально. Но мне понадобится полное освобождение от текущих операций, кроме опытов с академиком Трефиловым.

— Хорошо, товарищ Чума, — Сталин снова взялся за трубку. — Параллельно с вашими экспериментами мы уже усилили работу с церковными структурами. Патриарх Сергий уже успел внес одно «рацпредложение». Не скажу, что разделяю надежду на его успешное внедрение, но попробовать стоит…

— И в чем же оно заключается? — поинтересовался я.

— Патриарх предлагает масштабное освящение истоков великих рек, — продолжил Сталин, медленно раскуривая трубку. — Волги, Дона, Днепра… Все эти артерии протекают через оккупированные территории.

— И в чем смысл? — не понял я поначалу.

Берия подался вперед, похоже, что именно ему предстояло курировать эту тему от государства:

— По словам Его Святейшества, освященная вода станет непреодолимым барьером для фашистский умертвий. Никакая некронежить не сможет пересечь такую реку — ни вброд, ни вплавь, ни даже по воздуху.

— Интересно, — протянул я. — Но позвольте возразить: те же Волга или Днепр несут свои воды сотни, а то и тысячи километров. Неужели благословение сохранится на всем протяжении? Вода же разбавляется притоками, загрязняется…

Сталин кивнул:

— Тот же вопрос я задал и Патриарху. Его ответ был… скажем так, обнадеживающим, но туманным. Что-то про «живую воду», которая может аккумулировать эффект, даже при распространении Божьей Благодати по течению.

— А что, если эффект действительно ослабевает? — размышлял я вслух. — Тогда вся операция теряет смысл… Нужны пробы по мере удаления от истока — макать плененную нежить в воду на всем протяжении и выводить эмпирическую формулу…

— Именно поэтому, — вмешался Берия, — мы планируем создать специальные группы. Священники в сопровождении охраны будут дислоцированы в районе истоков на постоянной основе. Ежедневное освящение, круглосуточное дежурство. А так же проверка степени «святости» воды по мере удаления от истока.

— Правильное решение, — кивнул я. — Но это потребует серьезных ресурсов, как человеческих так и…

— Ресурсы найдем, — жестко отрезал Сталин. — Если это даст хотя бы малейший шанс остановить гитлеровскую нечисть, мы пойдем на любые затраты. Что вы об этом думаете, товарищ Чума?

— Что ж, это разумно, — поддержал я инициативу Патриарха Сергия. — Ставка только на нашу структура была бы безрассудством, даже при всей моей магии. — А что с фронтом, товарищ Сталин? — спросил я. — За этот месяц может многое произойти… Если немцы предпримут крупное наступление…

— Фронт выстоит! — жёстко ответил Сталин. — Красная Армия сильна нэ только вашей магией, товарищ Чума. У нас есть танки, самолёты, артиллерия. И главное — у нас есть наши совэтские люди! Месяц мы продэржимся, как говорят аналитики-инквизиторы, изучающие степень усиления нэкротики! А вот дальшэ… — он выпустил очередное облачко дыма, — дальшэ всё будет зависеть от того, насколько эффективно вы используете отведённое время.

— Приложу все усилия, товарищ Сталин! — четко ответил я.

— Приложи, товарищ Чума… Мы всэ на тэбя надеемся, — произнес вождь, перейдя на ты, что делал исключительно с близкими людьми.

— И еще… — нерешительно произнёс Лаврентий Павлович. — Меня очень интересует отношение… э-э-э… «адских структур», назовём их так, ко всему происходящему…

Сталин замер с трубкой на полпути ко рту. В кабинете повисла тягучая, густая тишина. Он медленно повернулся к Берии, потом ко мне. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Похоже, что этот вопрос они с наркомом внутренних дел не обсуждали, и для вождя он тоже стал неожиданностью.

— Что вы конкретно имеете ввиду, Лаврентий Павлович?

— Да, товарищ Чума, — тихо произнёс вождь. — Этот вопрос тоже меня весьма беспокоит. Мы воюем с фашистами и их мертвецами, но кто стоит за ними? Кто дал им эти колдовские и оккультные «технологии»? И главное — что будет, если мы, защищаясь, поможем нацистам открыть дверь ещё для чего-то ещё более страшного? Хотя, куда уж страшнее?