lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 34)
— Герр майор, — кивнул Штайнер, — возвращаемся на ночь в штаб вашего батальона.
Хоффман молча поморщился — от его батальона на данный момент осталось одно название. Майор отбросил окурок и залез на водительское место. Он мог бы найти и водителя, но в отсутствии подчинённых он сам предпочитал сидеть за рулём.
Двигатель зарычал, фары прорезали густой туман, и машина неспешно покатила по разбитой дороге.
Немцы медленно въехали на территорию старого особняка дореволюционной постройки, который Хоффман занял под штаб своего 22-го саперного батальона, когда его подразделение ещё существовало. Майор заглушил двигатель и распахнул дверь, вылезая из салона.
— Завтра в шесть, — коротко бросил Штайнер, скрываясь в особняке.
Кранц лишь кивнул, направился следом за оберштурмбаннфюрером в боковое крыло, где офицерам СС приготовили комнаты на первом этаже. Хоффман тоже поднялся к себе, бросил китель на стул, стянул сапоги и завалился в кровать.
Но сон не шёл — в голове, словно заезженная пластинка, крутились одни и те же образы: тридцать фигур за колючей проволокой, белоснежные мраморные плиты, чёрная соль с фиолетовым отливом, ледяные, немигающие глаза Вайстора. Он ворочался, пытался найти удобное положение, но воздух в комнате был спертым и тяжёлым. Наконец, не выдержав, майор снова оделся, взял пачку сигарет и тихо вышел на крыльцо.
Туман на улице стоял плотной стеной, скрывая ступени и превращая знакомые очертания в призрачные силуэты. Хоффман прислонился спиной к холодной каменной колонне и чиркнул зажигалкой. Огонёк дрогнул, на мгновение высветив ладони.
Фридрих глубоко затянулся, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. Мысли метались в голове, не находя выхода — его откровенно пугал завтрашний ритуал Вайстора. После всего пережитого майор понимал, что это будет нечто ужасное, противоестественное самой человеческой природе. Но оставить эсэсовского генерала он был не в состоянии.
Полностью погрузившись в свои мысли, майор не услышал шагов. А, может быть, их и не было. Он лишь почувствовал чьё-то присутствие за спиной, но обернуться не успел. Резкий, точный удар обрушился на его затылок. Он почувствовал лишь вспышку ослепительно-белой боли, и как выпала сигарета из его ослабевших пальцев…
[1]Проконнесский мрамор — знаменитый сорт белого мрамора с характерными серыми полосами и прожилками, который добывался на острове Проконнес (современный остров Мармара) в Мраморном море (Турция). Его массово завозили в римские и византийские периоды, для облицовки культовых сооружений и храмовых деталей.
[2]Индийская черная соль (Кала Намак): Это природный минерал вулканического происхождения, который сам по себе имеет темно-фиолетовый или темно-розовый оттенок из-за примесей серы и железа, а в измельченном виде становится бледно-розовым.
[3]Эфемериды — это таблицы или списки с точными координатами небесных тел (планет, звезд, спутников), рассчитанными для определенных моментов времени. Они применяются в нескольких ключевых сферах для определения местоположения в пространстве.
Глава 20
Узнав адрес расположения интересующего нас особняка, мы попрощались со связным. Антон Петрович проводил нас до калитки, выпустил со двора, и мы с Хмурым растворились в густом молочно-белом тумане, окутавшем ночные улицы города.
Где-то через полчаса, успешно разминувшись с несколькими патрулями (спасибо Агу и Бесу), мы вышли на широкую улицу, где располагался штаб двадцать второго сапёрного батальона. Двухэтажное старое здание выглядело мрачно и отчуждённо. Большая часть окон была тёмной.
Мы затаились в кустах у дороги, откуда открывался отличный обзор на парадный вход и кованые ворота. Я прикрыл глаза, расширяя восприятие через Тьму. Эфир вокруг здания был на удивление «пустым» — никаких всплесков активной магии. Как-то не похоже на штаб магов-эсэсовцев.
Да и сам особняк казался слишком тихим — лишь изредка в освещенных окнах мелькали какие-то силуэты.
— Спят все, что ли? — прошептал Хмурый. — Или мы их почти всех в лесу выбили?
— Давай подождем немного, — предложил я. Вот была у меня на этот счет какая-то чуйка, или это печать Двуликого так работала — он ведь, по заверениям Агу и прошлое, и будущее зрит.
— Давай, — согласился партизан. — Тишина часто бывает обманчивой.
Мы притаились в придорожных кустах, устраиваясь поудобнее. Прошло минут двадцать. Туман сгущался, словно впитывая и поглощая звуки ночного города. Наконец, в конце улицы туман прорезал яркий свет фар. Большой чёрный автомобиль вынырнул из молочной пелены тумана и медленно подъехал к распахнутым воротам и заехал во двор и остановился у парадного крыльца.
Двери открылись. Из салона выбрались трое: двое в чёрных эсэсовских мундирах — штурмбаннфюрер и оберштурмбаннфюрер, третий — в полевой форме вермахта с погонами майора. Удивительно, что водительское место занимал сам майор, что для такого высокого чина было совершенно не характерно. Обычно для этого существовал водитель в чине не старше унтер-офицера, а то и просто из солдат.
Хмурый резко напрягся, его пальцы побелели на прикладе автомата.
— Майор, — выдохнул он одними губами, но я его услышал. — Тот самый — из ущелья. Я запомнил его в лицо. Он там был, Сергей. Зуб даю! И он выжил.
Я кивнул, не спуская глаз с эсэсовцев. Пока партизан разглядывал знакомое лицо, я активировал магическое зрение. Картинка тут же изменилась. Эти двое в чёрном не были обычными людьми. От одного из них, высокого и державшегося с вызывающей надменностью, исходил плотный, колючий поток Тьмы, спрессованный в жёсткую ментальную структуру.
Второй, напротив, излучал тяжёлую, болезненную волну. Его аура была рваной, словно после серьёзной травмы, но внутри клубилась вязкая энергия, от которой у меня заныли зубы. Их я тоже узнал, но не в лицо, а по «магическому отпечатку» — именно эти двое едва не прикончили меня на железнодорожном узле.
— Двое в чёрном — колдуны, — сообщил я Хмурому.
— Как ты? — спросил Вася.
— Да, они тоже используют Тьму в своих целях. Но куда опаснее, сильнее и опытней меня.
— Не ссы, Серёга — прорвёмся! — Ободряюще хлопнул меня по плечу Хмурый. — И не таких тварей под дерновое одеяльце запихивали!
— Таких, думаю, еще не запихивали… — с сомнением протянул я.
Эсэсовцы, не оборачиваясь, прошли внутрь особняка. Майор задержался на мгновение, оглядел двор, покурил, но потом тоже скрылся за массивной дубовой дверью. Старый особняк вновь погрузился в обманчивое сонное спокойствие.
— Что делаем? — спросил Хмурый, когда наступила тишина. — Сразу за языком пойдём?
— Не сейчас, — я покачал головой. — Пусть улягутся. А я им своего бесплотного шпиона сейчас зашлю.
А мы принялись ждать. Минуты утекали, но призрак не отзывался. А я лишний раз не использовал нашу мысленную связь. Боялся, что её засекут колдуны-эсэсовцы. Ведь я точно знал, что один из них владеет ментальным даром. Туман стал ещё плотнее, капли оседали на камнях, на траве, на листьях деревьев. Мы с Хмурым уже основательно промокли.
Я толкнул Хмурого локтем в бок, и тут дверь особняка снова скрипнула. На крыльцо вышел тот самый давешний майор. Китель был просто наброшен на плечи, а в руке — сигарета. Он прислонился спиной к одной из колонн, поддерживающей портик над входом и закурил.
Его расфокусированный взгляд уставился в темноту двора, плечи — опущены. Я неосознанно чувствовал идущее от него отчаяние. Ну, так, целый батальон потерял. Хмурый было дёрнулся, но я остановил его, ухватив за плечо:
— Куда? Мне сподручнее.
Я медленно поднялся. Тень от колонны, подсвеченной тусклым фонарём, легла на ступени, сливаясь с ночной мглой. И я просто в неё шагнул. Мир смазался, превратившись в серый водоворот. Холод. Тьма. Чужие голоса. Но Тьма послушно пропустила меня сквозь пространство.
Я вышел из тени в шаге за спиной майора. Он даже не шелохнулся — не услышал моего появления. А вот я прекрасно слышал его тяжёлое дыхание и тихое потрескивание тлеющего табака, когда он глубоко затягивался сигаретой.
Я сжал правую руку в кулак и нанёс короткий точный удар в основание затылка, чуть ниже уха.
Хоффман обмяк, падая мешком на ступени. Я успел подхватить его подмышки, не давая грохнуться с шумом, и аккуратно уложил на землю. Сигарета выпала из ослабевших пальцев и погасла в мокрой траве, выпустив последнюю струйку дыма. Хмурый стремительно подбежал к крыльцу, и мы, подхватив обмякшее тело майора, бесшумно потащили его прочь от особняка, растворяясь в густом тумане.
Тащили мы его недолго — до первого более-менее уцелевшего подвала в полуразрушенном бомбёжками и артобстрелами квартале. Хмурый споро связал майору руки за спиной, а я присел напротив немца на какой-то ящик из-под стеклотары. Хмурый зажёг спичку, чтобы осветить лицо пленнику, всё еще пребывающему без сознания.
— Он? — спросил я партизана.
— Да, тот самый! — кивнул Хмурый. — Допросить бы… Ты, Серёга, немецкий знаешь? — произнес он, глядя на меня.