lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 29)

— Чудное место, Сергей, — тихо произнёс он, словно боясь потревожить дух прежних хозяев этого места. — Кто мог построить подобное? Ни летописи, ни народные предания в этих краях не хранят памяти о таком чуде.

— Им несколько тысячелетий, батюшка, — ответил я священнику. — Гораздо больше, чем ты себе представляешь. Это место древнее и тавров, и скифов, которые когда-то бродили по этим предгорьям. Те, кто жил здесь, «ушли» задолго до них.

Фёдор медленно перекрестился:

— Почему же они не оставили после себя ни городов на поверхности, ни курганов своих правителей? Только это? — Он обвёл рукой видимую часть подземного города. — Зачем уходить под землю? Строить лабиринты, вырубать целые кварталы в скалах, когда наверху Господь создал всё для жизни — солнце, землю, море? Ведь под землёй только ад…

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, от войн? Или от чего-то страшного, что жило в тот момент на поверхности. Кто знает, отец Фёдор? Пути Господни неисповедимы. Не так ли?

Священник задумчиво провёл пальцем по древней резьбе на колонне, а затем посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. В нём я видел негласное признание тяжести моего креста и понимание того, что мой путь и его путь сплелись в этом подземном мире не случайно.

— Да, Господь неисповедим в путях своих, — сказал он наконец, поднимаясь на ноги. — Но раз Он привёл нас сюда, значит, и задача нам дана не просто выжить… Отдыхай, Сергей. Я помолюсь за нас всех. И за тех, кто жил здесь когда-то.

Он отошёл, а я закрыл глаза, прислушиваясь к гулу обустраиваемой базы. Город принял нас, как я и договаривался с Хранителем, и не чинил никаких препятствий. Хотя, наверное, вполне мог это сделать. Теперь оставалось лишь превратить этот мёртвый город в неприступную крепость.

Я расслабился, стараясь хотя бы немного подремать до заката, когда мои руки и ноги вновь вернутся и я перестану быть совершенно беспомощным. Нужно было срочно пополнить резерв, который подходил к концу. Да и просто восстановить силы после нескольких бессонных ночей. Шум и суета обустраивавшихся партизан постепенно отошла на второй план, и я крепко уснул.

Глава 17

Сумерки сгущались медленно, нехотя уступая место ночи. Проснувшись, я наблюдал, как солнечные лучи, ещё минуту назад заливающие площадь ослепительным золотом, постепенно тухнут и сдают позиции вездесущим теням. И вместе с уходящим из подземного города светом, уходила и моя беспомощность.

Первый холодок прошёл по культям плеч и бёдер, когда партизаны запалили костры и факелы для освещения. Но солнце на поверхности еще не село окончательно. Мне пришлось подождать некоторое время, чтобы ночь гарантированно вступила в свои права.

И только после этого процесс пошел: первыми, как обычно, проявились утраченные кости. Затем «сплетались» мышцы, покрываясь кожей. Поначалу появившиеся конечности были прозрачными и эфемерными, как дымка над костром, а потом обрели реальную плотность.

Я сжал пальцы — руки послушно выполнили команду. Потом пошевелил ногами — есть контакт! Я откинул одеяло и сел, свесив ноги. Бес, дремавший в углу под каменным выступом, тут же потянулся, выгнул спину и подошёл, ткнувшись мокрым носом в мою вновь обретённую ладонь.

Я погладил животное по загривку, и кот довольно заурчал в ответ на ласку. Затем пришёл черед Тьмы, дремавшей внутри меня. Её я, в отличие от кота, гладить не стал. Да и она сама не рвалась наружу, а просто ждала, когда я наконец её призову.

Тьма привычно пульсировала в глубине, в любой момент готовая стать послушным инструментом. И я это прекрасно знал, размышляя, как потратить эту ночь с пользой. В резерве у меня оставалось не так уж и много магии. Если я в ближайшее время его не пополню, мои дела могут быть очень плохи — я навсегда могу остаться инвалидом.

— Что думаешь делать дальше? — раздался у меня в голове голос Агу. Призрак материализовался у колонны, озаряя искусную резьбу своим изумрудным свечением.

— Да вот, размышляю, — ответил я, озвучивая свои мысли, — надо бы пополнить резерв, чтобы не остаться калекой навсегда. Надо бы прикончить хотя бы пару-тройку гадов…

— А у меня другое предложение, — произнёс призрак.

— Какое?

— Магия вернулась в эфир, — сообщил он.

— Тоже мне новость — это я и без тебя знаю…

— Ты не дослушал, Сергей, — укоризненно покачал своей призрачной головой Агу. — Ты совсем забыл об источнике! А ведь использование Светлой силы может помочь тебе сохранить руки и ноги даже днём! Просто тебе надо научиться превращать «сырую магию» из эфира в настоящую магическую силу.

— Ага, просто научиться… — скептически хмыкнул я.

— Не попробуешь — не узнаешь! — рубанул призрак. — Тёмной силы в твоем резерве хватит еще на несколько ночей. Тебе нужно научиться подчинять себе и Светлую сторону магии, Двоедушец! И еще разработать второй резерв для неё.

— Да, пожалуй, ты прав, дружище. — Я кивнул, хотя внутри всё сжималось от глухого нежелания менять отработанные правила выживания.

А вдруг что пойдет не так? И я не приобрету возможность пользоваться Светлой стороной магии, а Тёмную утрачу? И тогда полная беспомощность станет моим единственным уделом.

— Ладно, — выдохнул я, понимая, что призрак всё-таки прав, и при удачном стечении обстоятельств я приобрету намного больше, чем имею сейчас. — Пойдем поищем, где тут потише.

— Сюда! — Агу указал на узкую арку, ведущую в один из боковых домов.

Я поднялся на ноги и направился вглубь заброшенного жилища. Внутри оказалось небольшое помещение с низким сводчатым потолком и широкой каменной лежанкой, покрытой слоем древней пыли. Я смахнул её рукавом, лёг на спину, подложив под затылок скатанный немецкий китель. Бес тут же запрыгнул на соседний выступ, свернулся калачиком и прикрыл глаза.

— Главное — не соскользнуть в Астрал, — напомнил Агу, зависая под потолком. — Держись на грани, иначе Астрал затянет мгновенно!

— Знаю, — буркнул я и закрыл глаза.

Всё началось по привычной схеме — сначала медитация, дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. Мысли замедлялись, отступали, превращаясь в далёкий, безразличный шум. Я неторопливо вышел из тела и сосредоточился на источнике. Потянулся к нему осторожно…

И сразу же знакомое вязкое марево Астрала начало просачиваться в сознание, пытаясь утащить за собой в свои серые слои. Я «уперся», зависая на самой грани перехода, чувствуя, как реальность истончается… Вот теперь — пора! Я попытался пробиться к источнику, но он, к моему огромному удивлению, не отозвался.

Более того, вместо ожидаемого «тёплого» тока эфира я почувствовал резкий ледяной спазм, от которого даже меридианы «зазвенели», а меня резко вернуло в оставленное тело. По коже пробежала липкая испарина, в висках застучало, в горле пересохло. Первая попытка закончилась тупой болью во всём теле. Я открыл глаза, глядя в каменный потолок. В ушах стоял тонкий и навязчивый звон.

— Не спеши! — раздался голос Агу. — Давай еще раз!

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сбросить напряжение. Ладно, попробуем еще раз. Дыхание выровнялось. Выход из тела вновь прошёл «штатно» — «грань» на этот раз четко удерживалась. Я осторожно потянулся к источнику, ожидая отклика и представляя, как чистый эфир начинает просачиваться сквозь сито каналов. И снова — непробиваемая стена. Но теперь мне стало ясно почему у меня ничего не получается — Тьма всему виной. Каждая моя попытка протолкнуть хоть каплю эфира натыкалась на её жесточайшее сопротивление.

Меня вновь затянуло в собственное тело, неподвижно лежащее на каменном ложе. Еще один провал. В груди разливался болезненный жар, смешанный с ледяным холодом. Меридианы пульсировали от нагрузки, хотя по ним сейчас не двигалось ни капли магии. Внутри начало закипать привычное раздражение.

— Не на того напала! — зло прохрипел я. — Посмотрим, кто кого…

— Сергей, ты здесь? — неожиданно послышался голос отца Фёдора, который через мгновение появился рядом со мной.

— Я здесь, отец Фёдор, — ответил я, не открывая глаз.

— Чувствую, пытаешься ты Тьму отринуть… — осторожно начал разговор священник, присаживаясь рядом.

— Пытаюсь… да только Тьма… не пускает… Бьюсь-бьюсь, да только бесполезно всё! — в сердцах произнёс я.

— Ты бьёшься с ней, Сергей, — тихо произнёс он, — как с врагом. А она — не враг… по крайней мере для тебя. Она — твой страх, твоя боль, твоя воля к жизни. Ты долго питался её силой, сеял смерть. Она срослась с тобой, сродилась, стала частью твоей сущности. А битва с самим собой — самая тяжкая.

Я открыл глаза, взглянув с удивлением на священника. Ведь не так он должен был со мной говорить. Совсем не так.

— И что делать, отец Фёдор? — спросил я. — Я не могу так сразу отсечь часть себя? Как я тогда буду сражаться с врагом?

— Не надо отсекать, нужно просто признать, — ответил Фёдор, положив мне свою ладонь на лоб. От руки сразу пошло мягкое тепло. — Закрой глаза, — неожиданно шепнул он. — Дыши. И не борись. Позволь ей просто быть. А потом… потом ты сам увидишь путь.

Я подчинился. Вдох. Выдох. Сосредоточился не на источнике, а на самой Тьме, свернувшейся в тугой комок, оплетающий энергетические каналы. Раньше я видел в ней лишь препятствие, врага, с помощью которого я выжил и продолжал сражаться.