lanpirot – Кремлевский кудесник (страница 16)

[3] «Оборотни в погонах» — название, данное министром внутренних дел России Борисом Грызловым обвиняемым по громкому делу о коррупции и других преступлениях в органах МЧС России и МВД России, разбиравшемуся в 2003—2006 годах.

[4] А. Н. Яковлев 1971—1976 годах являлся членом Центральной ревизионной комиссии КПСС.

[5] Попытки проверки наиболее сенсационных заявлений Вольфа Мессинга показали их полную недостоверность.

Глава 9

Мы молча ехали вдвоем с генералом в служебной «Волге» по вечерним улицам города. Вообще-то, у Яковлева имелся личный водитель, но мой шеф, похоже, любил самостоятельно порулить. Вон с каким удовольствием он несётся по широкому проспекту, явно превышая установленную скорость. Но кто в СССР решится остановить служебный автомобиль КГБ и оштрафовать целого генерал-майора?

Эдуард Николаевич, погруженный в свои мысли, лишь пару раз бросил на меня быстрые оценивающие взгляды. Я же уставился в окно, пытаясь хоть что-то узнать в мелькающих за стеклом «пейзажах». Но, то ли в этом районе я редко бывал в своем времени, то ли настроение у меня было ниже плинтуса, я не узнавал ничего.

Это была для меня полностью чужая Москва. Хотя, не скрою, она мне всё больше и больше нравилась. Но всё происходящее сейчас со мной казалось каким-то бредом и галлюцинацией. Может быть, я до сих пор в той чугунной ванне? А мой мозг, лишенный привычных чувств и сигналов, сгенерировал эти образы прошлого? Но точно я этого не знаю, поэтому буду исходить из того, что вокруг меня настоящая реальность. Ну, чтобы окончательно чердаком не двинуться.

НИИ встретил нас глухой, безлюдной тишиной. Длинные коридоры были погружены в полумрак, освещенные лишь редкими дежурными светильниками. Гулкое эхо наших шагов разносилось под высокими потолками, нарушая царящую здесь первобытную тишину. Надо же, а мне отчего-то казалось, что в таком вот научном заведении должны работать чуть ли не круглосуточно. Но в СССР, похоже, нормальный рабочий распорядок — это основа основ.

Дежурный на вахте, узнав Яковлева, мгновенно нас пропустил через вертушку, не спрашивая пропуск.

— Надолго, Эдуард Николаевич? — поинтересовался он у шефа. — Что-то в последнее время вы допоздна задерживаетесь… — Вахтер был постарше, чем предыдущий экземпляр институтского Цербера, что распекал меня с утра — такой боевой дедок, в слегка мятом пиджаке, на котором гордо красовались орденские планки.

Но кроме этого меня удивляло, что в этом НИИ не стоят на вертушке сотрудники КГБ, раз уж все здесь — от начальника, до самого распоследнего лаборанта имели звания. Однако, основательно пораздумав и вспомнив, что этот научный сегмент КГБ прикрывался ширмой «Всесоюзного НИИ комплексных проблем», решил, что и старики на вахте — тоже своеобразная ширма.

— Работы много, Кузьмич, — крепко пожав руку старику, произнёс генерал-майор. — Сегодня, наверное, попробую пораньше вырваться. Наверное, через часок…

— А ты, Родька, — прищурив один глаз, ехидно произнёс дед, — небось опять усю ночь чё-нить испытывать будешь? — И старик протянул мне свою сухую, но крепкую ладонь.

А вот это отличная информация! Если я сегодня не уйду домой, никто ничего не заподозрит. Похоже, Гордеев очень часто зависал на ночь в своей подвальной лаборатории. А идти мне и так, и так некуда. Мало того, что я не помню, так еще и не хотелось бы сейчас встречаться с родными этого тела.

Вот родители его меня точно раскусят. А вдруг он еще и женат? И дети есть? Ну, вообще-то, если этот Родион Гордеев — дед Руслана, то у него точно должен быть сын. Может быть, и дочь, но скорее всего — сын, ведь у него фамилия тоже Гордеев. Хотя он мог и поменять, взять девичью фамилию матери…

Черт! Да о чём я сейчас только думаю?

— Вот что, Гордеев, — произнес Яковлев, когда мы прошли сквозь вертушку, — ты иди за своими ключами, а потом сразу домой, отдыхать! Ты уже на моль похож и ноги еле волочишь! И это не обсуждается!

— Слушаюсь, Эдуард Николаевич! — Послушно кивнул я, хотя выполнять это распоряжение совсем не собирался.

— Вот и договорились! — Генерал-майор коротко кивнул в ответ и, развернувшись, бодро зашагал в сторону своего кабинета. Его твердые, размеренные шаги постепенно затихли в глубине коридора.

Я же, наоборот, действительно чувствовал жуткий упадок сил. И голова опять начала побаливать. Скорее бы оказаться в тишине и одиночестве, и всё обдумать. Выработать хоть какую-то тактику на первое время. Я почти побежал по знакомому коридору к спуску в подвальное помещение.

Дверь оказалась закрыта, но в кармане штанов у меня обнаружилась связка ключей, один из которых подошел к двери. Похоже, что на этой связке есть и ключи от моей квартиры… Или где там живет Родион Гордеев? Хорошо, что Яковлев этого не заметил. Злить начальство такого ранга не стоит.

Да и нормальный он мужик, это генерал-майор. Не хотелось бы оставлять Родиона с ним в контрах, если моё сознание вернётся назад в будущее. При воспоминании о собственном парализованном теле сердце у меня защемило. Ведь быть молодым (а Родиону на данный момент явно нет и тридцати) и здоровым так замечательно. И вообще, что же здесь случилось, что я занял это тело?

В общем, я решил пока не думать о печальном, крутанул ключ, рука потянула за ручку… и замерла. Из-за двери доносились приглушенные звуки музыки. Какой-то забойный хит 70-х. Я прислушался к знакомой мелодии и англоязычным словам:

'Gimme, gimme, gimme, a man after midnight,

Won’t somebody help me chase the shadows away?' https://www.youtube.com/watch?v=XEjLoHdbVeE

Твою ж маму — это же «АBBA»! Реально хит! Я не помнил точно, когда там должна была выйти эта песня, но по срокам все примерно сходилось[1]. Но настроение у меня понизилось — значит, не все ушли домой… Вот же св… редиска — нехороший человек!

Я распахнул дверь и вошел внутрь, после чего вновь запер лабораторию на замок. В подвальном помещении, как и во всем институте, было полутемно.

Горела лишь пара светильников, размещенных над стойкой с магнитофонами, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные схемами и графиками. Все имеющиеся в лаборатории магнитофоны — три бобинника и пара кассетников, были включены на запись, и вполне себе бодро записывали свежий заграничный хит.

За столом, расположенным возле стойки, ритмично постукивая пальцами по столу и отбивая ногой ритм в такт забойной музыке, сидел тот самый долговязый «лаборант», который утром помог мне выбраться из этой грёбаной чугунной ванны. На его голове были надеты наушники — он так и не услышал, как я вошел, пока я легонько не хлопнул его по плечу.

Он вздрогнул, затем резко обернулся. Увидев меня, его и без того вытянутое лицо еще больше вытянулось. Он рванулся, скидывая наушники, и они с глухим стуком шлепнулись на стол.

— Родион… Константинович! — нервно произнёс он. — Я… я просто тестировал аппаратуру после профилактики! — залепетал он, пытаясь сразу всеми руками выключить магнитофоны. Песня шведской группы «АBBA» резко оборвалась, оставив в подвале гробовую звенящую тишину.

Я молча смотрел на «лаборанта», чтобы основательно проникнуться возникшими обстоятельствами. Так-то я прекрасно понимал, чем он здесь занимался. А занимался он ничем иным, как тиражированием заграничного хита, используя ведомственную аппаратуру НИИ. Я его не осуждал совершенно, но вот лицо Родиона Гордеева должно было выражать нечто иное.

Пока мы ездили на задание, я успел изучить свой пропуск, и знал, что являюсь главным научным сотрудником, отвечающим за эту лабораторию. Одним словом, я здесь начальник, поэтому и реагировать должен соответствующим образом.

— Тестировал, значит? — медленно произнёс я, делая ударение на каждом слове и с холодной усмешкой оглядывая стойку с аппаратурой. — На полную громкость? А ничего другого не придумал, как врубить на полную катушку песню на иностранном языке? Ты не понимаешь, где ты находишься?

Мой взгляд упал на стол, где помимо катушек с магнитной плёнкой, обнаружился и пропуск этого деятеля. Я узнал его по фотографии и быстро прочёл, что там было написано: младший научный сотрудник отделения «Экспериментальной физиологии» Лев Семёнович Дынников. Ну, теперь я его хоть по имени смогу назвать.

— А? Что скажешь, Лёва? Ты же сотрудник новой экспериментальной лаборатории секретного НИИ КаГэБэ? Да что там — ты сам при погонах! Ты не понимаешь, что таким песням здесь не место? Совсем не понимаешь? Ты же не только себя, ты же всех нас можешь под монастырь подвести!

Лаборант окончательно скис и побледнел. Он понял, что его тупое оправдание не прокатило. Я увидел, как его глаза метнулись к заряженным магнитофонам.

— Ты же не тестируешь аппаратуру, Лева, — тихо сказал я, подходя ближе и беря в руки одну из только что записанных кассет. — Ты тиражируешь. На казенной аппаратуре. Или я не прав?

— Я… я… я… — заикаясь начал Дынников, но в итоге так ничего и не произнёс.

— Знаешь, что Лёва, — продолжил я, глядя куда-то мимо него, в глубь полутемного подвала, — генерал-майор Яковлев сейчас на месте. Решает какие-то вопросы. Думаю, что и кадровые, наверное, он сможет решить… — Я не повышал голос, но мой намек был понятен и прозрачен.

Имя и звание начальника института подействовали на Лёву сильнее любой прямой угрозы. Лаборант схватился за край стола, будто боясь упасть.