lanpirot – Кремлевский кудесник (страница 12)
Опера удивленно переглянулись, а Николай даже присвистнул:
— Ну, блин, ты даёшь!
— Натурально кудесник! — поддержал его Марат.
Я не ответил. Я просто протянул руку и коснулся прохладной поверхности контейнера. Он был настоящим. И ощущения были точно такими же, когда я был им — тем трупом на тележке… Это всё было по-настоящему! Значит, я действительно «прочитал» воспоминания мертвого шпиона, и сумел отыскать то, что он пытался спрятать.
Оперативники смотрели на меня с новыми непривычными выражениями — в них легко читалось уважение и, как ни странно — легкая опаска.
— Пойдем, что ли, кудесник, — хрипловато сказал Николай, хлопая меня по плечу. — Ты свою работу сделал. И еще как! Теперь нужно об этом срочно руководству доложить.
— И это, Родион… — неожиданно замялся Марат. — Если еще чего по этому делу… э-э-э… ну, в общем, всплывёт…
А ведь и вправду, было в тех чужих воспоминаниях еще что-то… Я поначалу и не обратил на это внимания, поскольку все остальные чувства просто перехлёстывали через край. Да и моё собственное состояние от обретения подвижности и переноса в прошлое, да еще и в чужое тело, совсем не способствовали сосредоточенности на всяких мелочах.
А вот сейчас, немного успокоившись, я вспомнил, что мельком видел в чужой памяти лицо человека. Единственного человека за весь тот «массив данных», который умудрился получить через камеру сенсорной депривации и игольчатые «штепсели», соединяющие проводами два тела — моё (вернее, Родиона Гордеева) и мертвого шпиона.
Но говорить об этом оперативникам «двойки» я не стал, для начала решив посоветоваться с собственным начальством. Генерал-майор Яковлев за то кроткое время нашего знакомства показался мне надежным человеком, которому можно доверять. И то, что он горой стоял за своих сотрудников и подчинённых, многое о нем говорило.
— Если что всплывёт, — произнёс я в ответ, — обязательно дам знать.
Мы выбрались из подвала и уселись в машину. Коля дал по газам и мы помчались обратно. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза — события последних нескольких часов меня совершенно измотали. Шутка ли: очнуться в чужом теле и в чужом времени…
Кстати, а я так и не знаю, в каком я сейчас году. Понятно, что это времена СССР, но хотелось бы знать поточнее. И не успел я об этом подумать, как у меня перед глазами словно бы вспыхнул виртуальный экран, на котором было написано:
15:34 05.09.1979 г.
[1] ДСП — для служебного пользования.
[2] Рэм Сергеевич Красильников — начальник 1-го отдела ВГУ КГБ СССР (контрразведка против США), генерал-майор.
Глава 7
Я дёрнулся от неожиданности, даже инстинктивно отмахнулся рукой, будто от навязчивой мухи. Но яркие, словно подсвеченные изнутри цифры не исчезли и не сместились. Они висели в воздухе, чёткие и неоспоримые, прямо перед моими глазами.
— Ты чего, Родион? Какая муха тебя укусила? — раздался с переднего сиденья хрипловатый голос Николая, который заметил мою неадекватную реакцию в зеркало заднего вида. — Или уже новые видения начались? — Он беззлобно меня подначил — настроение у оперативника после успешных поисков было явно на высоте, но в его смешке проскальзывала та самая лёгкая опаска, которую я заметил еще в подвале.
Марат, как и прежде сидевший рядом с водителем, повернулся ко мне с обеспокоенным выражением:
— С тобой точно всё в порядке, Родь? Я ведь догадываюсь, с какими препаратами у вас там всё связано…
Я не знал, что ответить. Как объяснить, что вижу зависшие прямо «в воздухе» текущие дату и время? Причем, вижу их, даже если закрываю глаза. Я просто промолчал и медленно выдохнул, снова откинувшись на спинку сиденья, и попытался не смотреть на этот чертов «виртуальный дисплей». Но он-то никуда не девался, хоть я и пытался смотреть мимо.
«Ну, исчезни же, тля! — В сердцах бросил я мысленно, потому как вслух произносить это было никак нельзя — точно за сумасшедшего примут. — Я не хочу это видеть!»
И тогда произошло невероятное. Нет, цифры не исчезли окончательно, но тут же съёжились, стали меньше и прозрачнее, словно значок времени в углу компьютерного экрана. Они сместились вниз и вправо, зависнув где-то на самой периферии моего зрения, практически не мешая, но постоянно напоминая о себе. 15:37 05.09.1979 г.
Я еще раз медленно выдохнул, а затем вдохнул. Теперь я знал не только дату. Я знал, что эта… штука — слушается меня. И это было одновременно пугающе и ошеломительно. И, приблизительно, начал догадываться, откуда растут ноги этого виртуального интерфейса — из вживлённого в мой мозг биологического нейрочипа.
Непонятным оставался только один момент — ведь чип остался там, в будущем, в моём старом парализованном теле. В теле Родиона Гордеева из прошлого его никогда не было, и быть не могло. Тогда как это всё логически объяснить?
В машине стало тихо, если не считать рева мотора и свиста ветра в приоткрытой форточке. Мои спутники, удовлетворившись моим молчаливым кивком, вернулись к обсуждению успешной операции и своих дальнейших планов. А у меня в голове бушевал настоящий ураган из вопросов.
Неужели так проявил себя тот самый чип? Да, это было очень похоже на действие экспериментальной системы — нейроинтерфейса, вживленного в мой мозг Русланом Гордеевым в том самом будущем, откуда я родом. Он должен был дать парализованному пациенту, каким я и был, возможность взаимодействовать с миром через цифровые среды, протезы… Это была последняя надежда, клочок соломки, за которую я ухватился. И соломка сработала, но каким-то совершенно непредсказуемым и фантастическим образом, забросив меня в прошлое, да еще и в совершенно чужое тело.
Я мысленно пробежался по всему, что знал: чип был не просто куском кремния; это была синтетическо-биологическая структура, выращенная на молекулярном уровне, чтобы слиться с моей собственной нервной тканью. Чип не просто передавал сигналы — он их интерпретировал с помощью так же вживленной в мой мозг нейросетью, которая должна была постоянно учиться, подстраиваясь под паттерны моего мышления. Чип же должен был стать мостом между моим сознанием и машиной.
И тогда меня осенило: а что если этот биочип (или нейросеть, сейчас это не столь важно), будучи неразрывно связанным с моим сознанием, с самой моей личностью, совершил прыжок вместе со мной? Когда «моё я» неведомым образом переместилось в прошлое, в тело Родиона Гордеева, чип не остался в старом теле. Он… скопировал себя? Встроился? Прирос к моему сознанию?
Или, что более вероятно, он уже является не физическим объектом в моей новой голове, а своего рода программным отпечатком, цифровым призраком, проекцией моего прежнего интерфейса прямо в мое визуальное восприятие. Похоже, что мы с ним теперь являемся единым целым.
Конечно, это мои дикие предположения, но это могло бы объяснить всё. Чип был частью меня, как и нейросеть. А она считывала мои намерения, мои запросы — даже такие простые, как желание узнать точное время. И она отвечала тем способом, к которому я привык за годы взаимодействия в виртуальных средах — компьютерным интерфейсом.
Только теперь этот интерфейс проецировался не на экран монитора, а прямиком в мое сознание, накладываясь на видимую реальность. Получалось, я ношу в себе кусочек будущего. Не устройство, а его суть, его функцию. Это была не магия и не божья воля, а вышедшая из-под контроля передовая технология, результат невероятного эксперимента, последствия которого никто не мог предсказать.
От этой мысли по коже побежали мурашки. Страх постепенно начал отступать, сменяясь жгучим, всепоглощающим любопытством. Если весьма продвинутая нейросеть (а Гордеев рассказывал о её функциональных возможностях) работает здесь и сейчас, в 1979 году, на что еще она способна? Сможет ли она… помочь мне адаптироваться и защитить себя в этом чужом и опасном мире?
Я украдкой взглянул на цифры в углу моего зрения. 15:41 05.09.1979 г. Минуты тихо текли, напоминая, что время не остановилось. Я попытался сосредоточиться, мысленно «прощупав» этот новый, призрачный интерфейс.
«Что еще ты умеешь? — спросил я безмолвно. Покажи меню. Вызови справку. Проведи диагностику».
Но ничего не происходило. Цифры даты и времени неподвижно висели на своем месте, ничуть не меняясь и не реагируя на мои внутренние запросы. Видимо, помимо моего сильного первоначального желания узнать точную дату, на большее у нейросети пока не хватало ни данных, ни мощности, или же я просто не знал, как правильно с ней взаимодействовать.
Она была словно сложный гаджет, у которого я интуитивно освоил лишь одну функцию — включение часов, да и то чисто случайно. Жаль, что спросить было не у кого. Руслан Гордеев, гениальный создатель этой штуки, остался где-то там, в другом времени.
Машина оперативников, меж тем, уже сворачивала на знакомую улицу. Я узнал массивное серое здание моего (точнее, Родиона Гордеева) НИИ. Коля ловко припарковался у самого входа.
— Ну, вот ты и дома, кудесник, — обернулся назад Николай. — Работа сделана на отлично! Отдыхай, дружище! Ты нам очень помог!
— Спасибо вам, ребята! — Я искренне пожал руку сначала водителю, а потом Марату. — Без вас бы наш эксперимент потерял всякий смысл.
— Да ладно, чего уж… — смущенно буркнул Николай, но в его голосе я почувствовал настоящее уважение. — Ты, главное, береги себя! Твоя голова — весьма ценный инструмент!