Лана Воронецкая – 50 дней, чтобы влюбиться в дракона (страница 21)
— Я тут развёл пару человечек –ездил забрать. Они поверили, что у дракона может быть сразу две истинных.
Я настораживаюсь. О чём он говорит?
Но еще больше меня поражают слова Картера:
— И куда их? Есть заказчик? Или на продажу с торгов?
Что? Поверить не могу. Картер –один из тех драконов, которые торгуют людьми?
Прислушиваюсь еще внимательнее, а сама сползаю с кровати на пол и продолжаю шарить руками в поисках блокирующего истинную связь артефакта.
Бастиан качает головой и откидывается на спинку стула.
— Это пустышки. Везу их на общак в бордель братства, — он довольно щурится. — Пойдём, попробуем первые. Они ждут в номере наверху.
У Картера в голове слишком мутно. Не разобрать ни его мыслей, ни чувств. Зато у меня всё сжимается внутри. Не об этом ли предупреждали ведьмы? Какой выбор должен сделать дракон? Он –один из членов братства чистокровных?
Когда я слышу ответ Картера внутри что-то обрывается:
— А пошли, — он со стуком припечатываю кружку и пошатываясь поднимается из-за стола.
Картер так быстро забыл меня?
Я изо всех сил стараюсь сдержать эмоции. Не хочу, чтобы дракон почувствовал меня в своей голове.
Я так и не открыла глаз, на ресницах скапливаются слёзы, когда я наблюдаю, как мой истинный дракон поднимается по лестнице, заходит в комнату следом за Бастианом и пялится на двух беззащитных молоденьких девушек, которые испуганно жмутся друг к дружке.
Бастиан дёргает пряжку на опояске и весело сообщает девушкам:
— Я хочу поделиться вами с моим другом.
Не могу смотреть на их развратные игры. Боль пронзает изнутри, расползается леденящими душу щупальцами по телу. Как он мог так быстро разлюбить и пойти искать утешения, развлекаясь в постели с другими?
А что я хотела? Я же совсем его не знаю. Сама придумала –сама поверила в то, что у дракона есть чувства. К тому же, оказывается, мой истинный дракон – член преступного братства.
На этих мыслях истинная связь обрывается –я нашарила блокирующий камень. Вцепляюсь в него, как в спасательный якорь, до боли зажимаю в кулаке, пока острые грани не режут кожу. Но я не чувствую боли от порезов, боль раздирает душу изнутри.
Злость. Ревность. Обида. Всё перемешалось. Во мне скапливается магия, которая требует выхода.
За окном теплится рассвет. Самое время отправиться на разборки к ректору Чапману. Картер мне не поможет. У него есть дела поинтереснее.
А мне нечего терять в этой жизни.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ И ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ КО МНЕ В ТГ! ВСЯ АКТУАЛЬНАЯ ИНФО ТАМ: анонсы, скидки, вкусные кусочки и спойлеры, мысли героев и немного о жизни автора.
ТЫКАЙТЕ НА КНОПКУ
Глава 18
Картер
Эмили –маленькая врушка, моя истинная девочка. Поверить не могу, что ведьмы обвели меня вокруг пальца. Провели, как мальчишку! Уверен, это они виноваты в её исчезновении.
Малышка испугалась близости? Почему? Что же произошло?
Что может быть ближе соединения душ при интимном укусе? Я искупался в её чувствах, захлебнулся с головой. Она без памяти в меня влюбилась. Так же, как я. И слов не нужно, чтобы рассказать об этом. И обережное заклинание верности исчезло, еще раз подтверждая её любовь.
Я уже больше месяца не нахожу покоя и снова раненым зверем мечусь по спальне глубокой ночью, опять не в состоянии уснуть. Больше всего меня пугает то, что я не чувствую истинной связи между нами. Я знаю, что Эмили жива –иначе я почувствовал бы её смерть, но добраться до её сознания никак не получается.
Я снова хватаюсь за зыркало, в которой раз пишу ей сообщение. Если она вернётся в академию, то обязательно их прочитает. Ведь, часть её вещей и в том числе зыркало остались там. Я всё еще надеюсь, что сообщения дойдут. Хотя оповещения о доставке так и не приходят. Как только Эмили активирует зыркало, я получу сигнал. Ни «если активирует», а именно «как только».
Я не могу лишить себя надежды увидеть её вновь. И я опять пишу в пустоту.
Эмили, милая, дорогая, я люблю тебя. Мне очень плохо от того, что тебя нет рядом.
И я пишу и пишу… пока первые рассветные лучи не заглядывают в комнату. Нажимаю «отослать» и обессиленно откидываюсь на подушки.
Иногда я просыпаюсь ночью, сгорая от желания закончить то, что так и не сделал на руинах Накопийской башни. Мне часто снятся горячие сны, где я инициирую малышку, заставляю её кончить от моей руки или языка. В ушах застревают её сладкие стоны и будят меня на самом интересном месте.
Тогда я тоже беру зыркало и написываю ей сообщения. В подробностях и красках расписываю свои сны. Я верю, что найду мою малышку. Тогда запру её в комнате на месяц, и не выпущу до тех пор, пока не проделаю всё то, что успел нафантазировать за время её отсутствия.
Мои люди повсюду рыщут. Но Эмили не оставила следов. Я догадываюсь, что девочка в проклятом ведьмовском ковене. Туда никому нет доступа. Туда не пробраться просто так.
Но я найду способ.
Возможно, получится сделать это через жену Архимага драконов Шаардана Кирстона, которая тоже из ведьм.
Мой погибший отец был на стороне Архимага. Мне всё больше и больше кажется, что я предал отца, встав на сторону Крейга. Меня терзают сомнения и угрызения совести. Отец тоже является во снах. Я с ним подолгу мысленно разговариваю, погрузившись в невесёлые размышления.
После знакомства с Эмили, теперь я воспринимаю людей по-другому. Нет, не как равных. Но, возможно, как тех, кто нуждается в защите.
Мне и раньше не нравилась вся эта торговля человечками, а сейчас, вообще, сердце замирает каждый раз, когда привозят новых девушек. Я всё выискиваю Эмили, и тайком выдыхаю с облегчением, когда не нахожу среди них свою истинную.
Я постоянно вспоминаю, как Эмили сказала, что надо разобраться в том, что именно произошло два года назад на Накопийской башне.
И я тихонечко копаю.
Два года назад, обезумев от горя, я искренне поверил, поддавшись предрассудкам, что люди на нас напали просто из ненависти.
А сейчас я сижу в одном из дешёвых придорожных трактиров, куда я пристрастился ходить в последнее время, в поисках правды среди людей, и чтобы залить горе от расставания с Эмили. Передо мной сидит последний из цепочки, ведущей к тем, кто напал на нас в башне.
Настойчивость и шиллинги способны развязать даже самые неразговорчивые языки.
Порядком подвыпивший мужик с квадратной челюстью и неодухотворённым выражением на лице громко срыгивает и ворочает нетвёрдым языком:
— На вас дали наводку. О том, что вы торгуете людьми. А у местного барона украли девчонку, изнасиловали и выбросили полумёртвую на обочине. Не пришлась ко двору в братстве, даже в бордель не забрали. Уж не знаю, чем именно не угодила. Говорят, они и человечек без магии не брезгают оставить, для утех-то.
Я слушаю, сжимаю кулаки под столом. Мой осведомитель опрокидывает остатки грога из кружки в рот, вытирается рукавом и договаривает:
— Вот, он и отправился мстить.
Я бросаю тугой кошель на стол, киваю ему на выход. Злость вскипает и рвётся наружу. Наверное, мои глаза вспыхивают пламенем, пугают оборванца, он соображает, что надо бы убраться поскорее, хватает вознаграждение и быстренько уносит ноги.
Я не могу сдержаться и вымещаю злость, ударив кулаком об стол.
И почему-то мне кажется, я знаю, кто мог сотворить такое с дочерью барона. Как раз тогда, когда отец собрался отказать Крейгу в сотрудничестве и заявить, что наша семья не будет мараться о его грязные дела.
Пазл складывается в голове. Оказывается, всё очень просто. Как Крейг удачно разыграл партию.
Убрал моего отца с дороги. А раз меня не удалось убить, то просто перетянул на свою сторону. А может, так и задумывал с самого начала –ведь, после смерти отца я встал во главе всей семьи и принимаю решения за целый род.
Ко мне уже спешит подавальщик с новым кувшином грога. Но мне нужно чего-нибудь покрепче.
Я пью самогон, пока перед глазами не мутнеет. В голове прорисовывается образ моей истинной. Я тоскливо вою в мыслях, пытаясь дозваться её:
— Эээээ-эмили…
В ответ –тишина.
— Эмили –иии…
Бесполезно. Глотаю обжигающее горло пойло.