Лана Верес – Путь к тебе (страница 10)
Скривившись от его тона, Юми сосредоточилась на дороге. Она вела машину аккуратно, ещё не совсем привыкнув к правостороннему движению, но судя по всему, чувствовала себя вполне уверенно на российских дорогах. А помощник всё тараторил, но я просто выключил микрофон, чтобы он нас не слышал.
– За меня мать родная так не переживает, – усмехнулась Юми на фоне его болтовни.
– Нервничает… Кажется, нам нужен вон тот дом, – указал я на невзрачную пятиэтажку впереди.
Юми въехала во двор, и я уже собирался вернуться к разговору с Григорием, но вдруг заметил два тёмных внедорожника. До боли знакомые машины…
– Тормози!
Юми резко затормозила и вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул в сторону чёрных джипов, стоявших метрах в тридцати от нас.
– Знаешь их?
Прежде чем снова подключиться к нескончаемому монологу помощника, состоящему в основном из вопросов, я велел Юми припарковаться на обочине, подальше от этих внедорожников. Она быстро нашла удобное место, откуда можно было наблюдать, не привлекая внимания.
– Гриша, слишком много вопросов! – оборвал я его, включив микрофон. – Я уехал с женой отдохнуть. Все рабочие вопросы задашь, когда вернусь.
Я отчётливо услышал, как он чертыхнулся, но времени не было. Я сбросил вызов и тут же набрал Мише. Он ответил после первого же гудка.
– Ты где сейчас? – без предисловий спросил я.
– Что-то случилось? – настороженно отозвался он.
– Ты где? – повторил я свой вопрос.
– Э-э… – Я переглянулся с Юми, пока Миша подбирал слова. – Кажется, мы нашли жену Борматова, – в динамике засвистел ветер, и я увидел, как он выходил из внедорожника, одного из тех, что привлекли моё внимание. – Хочу убедиться и привезти её к вам.
Юми забавно поджала губы и приподняла бровь.
– Стой на месте! – скомандовал я и отключился. – Ты со мной? – спросил я у Юми, открывая дверь машины.
– Ты ещё спрашиваешь?! – воскликнула она, отстёгивая ремень безопасности.
Я вышел из машины и нарочито громко хлопнул дверью. Михаил повернулся на звук и удивлённо посмотрел на меня. Я двинулся к нему, он шагнул было навстречу, но на секунду замер… а затем уверенно направился ко мне.
– Вы? – спросил он, когда мы подошли достаточно близко.
– А чему ты удивляешься?
Юми подошла к нам, он кивнул ей в знак приветствия и, запинаясь, продолжил:
– Я… Я не хотел беспокоить вас раньше времени… Но как вы узнали?
– Думаю, ты не обидишься, если я скажу, что разочарован в твоей работе, и ты вызываешь большие подозрения…
Я видел по его глазам, что он согласен со мной и даже не пытался оправдываться.
– Я всё понимаю, но могли бы сообщить ради вашей же безопасности.
– Ты думаешь, я с бабой в возрасте не управлюсь? – не дожидаясь ответа, давлю я. – Она тут? – киваю на обшарпанную пятиэтажку.
– Ага, вели ее от самого магазина. За едой выходила.
– Отлично, будет с чем чай попить! – хлопаю его по плечу и двигаю в сторону дома, где, по идее, и прячется эта мегера.
Стою перед убогой железной дверью в квартиру – привет из девяностых – в окружении охраны, Миши и Юми. В дверь грубо врезан глазок. Один из охранников тянется позвонить, но я его останавливаю и киваю Юми.
– Так, мальчики, расходимся, – командует она, расталкивая всех локтями и вплотную подходя к двери. Мы отходим в сторону, чтобы не попасть в поле зрения глазка. Юми звонит, и вскоре из-за двери доносится настороженный женский голос:
– Кто там?
– Ваши трусы ко мне на балкон залетели, – уверенно и громко заявляет Юми.
– Что?! – и тут же слышится лязг открывающегося замка.
Уверен, там просто засов к листу металла приварен. Как только дверь приоткрывается, моя охрана хватается за железный край и дергает на себя. Жена Борматова, обалдевшая, не двигаясь, стоит на пороге и хлопает глазами.
Пару минут спустя я уже сижу на старом диване, закинув ногу на ногу, и смотрю на побледневшую, почти вдову. Она сидит напротив на скрипучем стуле и со страхом косится то на меня, то на охрану. Только Юми стоит в стороне и что-то высматривает в окне.
– От кого бегаем? – нарушаю я нервную тишину.
Она сглатывает, глаза бегают.
Вот с кого картину писать – «Крыса, загнанная в угол».
– Я… я…
Пока она собирается с мыслями, оцениваю ее взглядом: баба за пятьдесят, лицо осунувшееся, кожа тусклая и какая-то дряблая. От привычного лоска не осталось и следа. Волосы всклокоченные, с пробивающейся сединой, явно не первой свежести. На ней теплый светлый свитер с высоким воротом и с серым налетом на манжетах, ноги закрыты длинной юбкой. В комнате пахнет валерьянкой.
– Бросить мужа в коме… – подталкиваю ее к откровениям. – Кстати, а где сынок?
Она вскидывает на меня злые, полные ненависти глаза и, растягивая губы в ухмылке, бросает с вызовом:
– Как будто ты не знаешь!
Я-то знаю, но хочу услышать от нее.
Тяжелая рука одного из охранников ложится ей на плечо и сжимает его. Она дергается, пытаясь скинуть руку, но – бесполезно.
– Просаживает оставшиеся деньги… Или уже просадил…
Да, ее сынок свалил в Беларусь и меньше чем за сутки спустил остатки их сбережений…
– Карма во всей красе, – усмехается Юми.
Жена Борматова поворачивает голову в её сторону:
– Это твоя жена? И зачем ты её с собой таскаешь? – с интересом рассматривает Юми. – Не боишься, что она про белобрысую узнает? – и, наконец, снова смотрит на меня, мечтая проделать во мне дыру, желательно во лбу.
– У нас свободные отношения, – отвечает вместо меня Юми, присаживается на подоконник и начинает покачивать ногой.
Жена Борматова криво ухмыляется, собирается что-то сказать, но я её перебиваю:
– От кого прячешься? Точно не от меня.
Ее лицо меняется в секунду:
– От них… от кого еще! – она оскаливает свои идеальные зубы – единственное, что напоминает о ее прежней, сытой жизни, – и начинает смеяться, но резко обрывается и с волнением спрашивает: – Где эта безродная дрянь? Скажи, что она у тебя! Скажи, что она сдохла! – она всё же сбрасывает руку охранника со своего плеча и падает на колени. – Умоляю, скажи, что она все еще у тебя!
Пока она с надеждой смотрит мне в глаза, я чувствую мимолетное облегчение.
Но следом накатила волна разочарования, переходящая в звериную жажду убивать. Всех до единого!
Поднимаюсь с продавленного дивана и бросаю своим:
– Её забираем.
Борматова, услышав это, разразилась потоком отборнейших проклятий.
– Какой богатый русский язык, – заметила Юми, проплывая мимо разъяренной стервы.