Лана Верес – Futurum (страница 5)
И директор компании «Futurum» Тихонов лишь молча развел руками.
Кое-как вернувшись, домой, Кожин не переставая, всё время думал о случившемся.
На Кожине не было лица, и жена, увидев его в таком состоянии, стала расспрашивать… Не сразу, но всё-таки Кожин рассказал ей… Он говорил взволнованно, путаясь в словах и периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание – от охвативших его эмоций, перехватывало дыхание. Кожин снова увидел всё это воочию – встречу с сыном, их теплые объятия и охвативший его ужас, когда мальчик обернулся к нему спиной. И тут Кожин разрыдался в полный голос.
Елена слушала внимательно, но молчала, не пытаясь вставить даже слово.
Успокоившись, Кожин неожиданно для самого себя осознал, что всё произошедшее ночью – точно галлюцинация. Ничем другим это просто быть не могло.
– Представляешь… Он был как будто живой… – закончил Кожин. – Правда, утечка эфира… Но сейчас голова – чистая, а ведь это как-никак наркотик…
Елена подошла к нему и неожиданно обняла. Кожин так отвык от объятий с женой, некогда самым близким, а теперь – почти чужим человеком, что поначалу замер как истукан, и лишь спустя несколько мгновений заключил жену в ответные объятия.
– Может, съездим на кладбище? Проведаем малыша… – сказала Елена слегка дрожащим голосом: – Давно ведь уже не были… Нехорошо это…
Кожин отстранился от неё и тяжело опустился на стул.
– Нехорошо… – согласился он. – Но… может, не стоит…
– А что у нас от него осталось? – спросила она мужа. – Осталось лишь это место и наша память.
Кожин тяжело вздохнул.
Небольшое старое кладбище располагалось на окраине города и было окружено вековыми тополями, огромными соснами и разросшимися между ними кустами.
Камни и памятники разных форм и размеров беспорядочно располагались на участках – с разного вида оградой или вообще без неё. Кожин подумал, что у каждого человека, похороненного здесь, была своя история, своя неповторимая жизнь… А конец – всегда один – для всех. Безликий, скучный и одинаковый, уравнивающий всех без исключения… Своего рода – общий знаменатель.
И вот почти в самом конце кладбища находилась небольшая гранитная плита, установленная ими, Сергеем и Еленой Кожиными – родителями своему единственному сыну Ивану. Могильный участок на фоне большинства других был ухоженным, окружен небольшой свежеокрашенной оградкой, выложен коричневой гранитной плиткой. Правда цветы в небольшой клумбе заросли и уже пожухли.
Раньше они ходили сюда каждый день… Потом – раза в неделю… А потом Кожин начал бояться кладбища и стал выдумывать разнообразные предлоги, чтобы бывать здесь как можно реже.
Не сговариваясь они пропололи клумбу от сорняков, убрали мусор и протерли гранитное надгробие влажной салфеткой… И вот в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом опавшей листвы, которую теребил холодный осенний ветер, да карканьем ворон, летавших над их головами, стояли перед могильной плитой сына. Стояли долго… Минут десять, может, пятнадцать… Наконец, Кожин не выдержал.
– Ну… пойдём? Не могу я больше… – пробормотал, он, оборачиваясь к жене.
Та лишь посмотрела на Кожина отсутствующим взглядом и ничего не ответила.
– Зачем вообще приперлись сюда?! Хватит! – взорвался Кожин. – Послушал тебя…Что толку от этих визитов?! Его всё равно не вернешь! А мы с тобой – свихнемся окончательно!
Елена зажала уши руками и кусала нижнюю губу, чтобы не расплакаться.
– Замолчи, пожалуйста, – попросила она тихо. – Если хочешь – уходи… Да, иди… Я тебя догоню.
Кожин обошёл вокруг могилы, подобрал какой-то сломанный цветок, раздражённо швырнул его обратно и решительно направился по направлению к воротам.
Елена осталась одна. Она медленно провела рукой по гладкой мраморной поверхности надгробной плиты, ещё раз перечитала выгравированное имя сына. И стала молиться… тихо, качая в такт словам молитвы головой.
Спустя какое-то время, она догнала мужа.
Уже стемнело. Шоссе прорезало осеннюю равнину, точно стрела, пролетающая между небом и землёй, слившихся во тьме в единое целое. Слабые лучи фар то и дело выхватывали во мраке – по большей части совершенно голые деревья, практически без листьев.
Кожин вёл автомобиль легко, привычно, краем глаза поглядывая на сидящую рядом жену. Елена была явно напряжена и смотрела в окно, избегая взглядов мужа.
– Ну, прекрати… – пробормотал Кожин. – Хватит дуться…
Но Елена не ответила, продолжая молча глядеть в темноту окна.
Кожин сосредоточился на дороге… и вдруг – снова увидел его… Да, точно… Мальчик… стоял у дороги. Кожин готов был поклясться, что это был его погибший сын, его Ванечка! Кожин с застывшим ужасом в глазах смотрел, не отрываясь, как тот улыбается ему, машет ему, приветствуя, ручкой…
– Стой! – вдруг раздался испуганный голос Елены. – Тормози!
И тут же раздался яростный оглушающий гудок, жуткий рев, который тотчас привёл Кожина в себя. И тут его ослепили фары чего-то огромного, несущегося прямо на них на полной скорости. Кожин понял, что вылетел на встречную полосу. Он до предела нажал на педаль тормоза, одновременно крутя руль вправо – и машина, вильнув, с трудом ушла от прямого столкновения с огромной фурой.
Тормозя, шины «Рено» противно завизжали на мокром асфальте… Машину «повело» и она, сделав один поворот вокруг своей оси, едва не улетев в кювет вдруг резко остановилась на самом краю… Правое переднее колесо свисло над канавой.
Елена сидела в шоке, прижимая руки к груди, и жадно хватая ртом воздух.
– Извини… – выдохнул Кожин, теребя дрожащими руками ключи зажигания. – Просто… голова закружилась…
– Всё! Хватит! – жёстко отрезала Елена, тяжело дыша. – Больше я с тобой никуда не поеду.
Кожин оглянулся на дорогу, где только что видел ребенка. Как раз проезжавшая машина осветила фарами это место… Там никого не было.
Кожин тяжело выдохнул, и, собравшись с силами, повернул ключ зажигания.
Всю оставшуюся дорогу они ехали очень медленно и осторожно. Вдобавок попали в «пробку», и поэтому подъехали к своему дому совсем поздно.
Елена молча вышла из машины. Резко захлопнула за собой дверь. Кожин смотрел вслед жене, неторопливо приближавшейся к укутанной туманом пятиэтажке. А вокруг неё сильный ветер играл остатками сухих листьев, швыряя их ей под ноги.
Черт возьми, дело, по ходу, совсем дрянь! – думал, между тем Кожин, провожая жену взглядом.
Да, галлюцинации случались и до этого… Но таких ярких и насыщенных – не было! И он ясно отдавал себе в этом отчет, что если так пойдет дальше – всё закончится «дуркой»… И тогда – это конец.
Между тем, Елена подошла к двери подъезда и резко дернула её на себя. А затем стремительно вошла внутрь, не оглядываясь.
Кожин вылез из машины, подошел к багажнику, открыл его, доставая пакет с моющими средствами, который они брали с собой на кладбище. Погруженный в свои мысли, он не заметил мужчину, стоящего у соседнего подъезда.
Тот стоял к Кожину в профиль и внимательно вглядывался в окна дома. Захлопнув багажник, щёлкнул кнопкой на пульте ключей, закрывая замки машины, Кожин бросил на него безразличный взгляд, и пошел к подъезду. Вдруг резко обернулся – и вновь посмотрел на незнакомца.
Мужчина был одет в длинный чёрный плащ, полы которого трепыхались на ветру как крылья огромной птицы. Незнакомец, видимо, почувствовав взгляд Кожина, повернул к нему голову. На мгновение их глаза встретились, но этого было достаточно… Пакет выпал из рук Кожина… Волна холода обрушилась на Кожина, и он затрясся в ознобе, с ужасом узнав лицо незнакомца…
Это было его собственное лицо, лицо Сергея Кожина…
Глава 6
До незнакомца было метров десять, но, казалось, даже мельчайшие черты лица неизвестного мужчины были сходными с его собственными… У Кожина возникло ощущение, что он смотрится сейчас в зеркало на своё отражение.
Незнакомец отвернулся и неспешно пошел в противоположную от Кожина сторону. И через несколько секунд «двойник» растворился в темноте… Сердце Кожина бешено колотилось…
Третий раз за сутки… Что это? Шизофрения? Раздвоение личности?
Кожин постарался успокоиться, убеждая себя, что всё прошло, что он контролирует себя, что всему виною – стресс и бессонница… Но не получалось… Озноб усиливался – зубы Кожина стучали похлеще каблуков заправского степиста-чечёточника.
Пересилив себя, он поднял пакет и, пошатываясь направился к подъезду…
Зайдя в квартиру, Кожин увидел, что жена сидит на кухне. Он быстро скинул обувь и поспешил в дальнюю комнату, закрывая за собой дверь, чтобы не было слышно. Сел на диван. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул… Дрожащими руками достал сотовый и, с трудом найдя нужный контакт, нажал на вызов. Секунды тянулись бесконечно и наконец, в трубке раздался, уставший голос его психиатра:
– Алло…
– Алла Васильевна? Это я… Кожин… – пробормотал он.
– Что случилось, Сергей Николаевич?
– Доктор, у меня снова всё началось! – с жаром начал Кожин. – Видения! Бред! Галлюцинации!
Врач молчала, не проронив ни слова во время его длинного и бурного монолога, описывающего все события прошедших суток.
– И вот сегодня я встретил на улице самого себя! Понимаете?! Себя самого!