Лана Варнавская – Планета Мелания (страница 2)

разработали системы связи через световые сигналы и ретрансляторы на скалах;

освоили добычу редких минералов в труднодоступных горных расщелинах;

научились использовать энергию гроз для питания некоторых механизмов.

Однако их главная проблема оставалась нерешённой: любая попытка построить наземные сооружения за пределами естественных скальных укрытий заканчивалась провалом. Ураганные ветры, кислотные дожди и землетрясения разрушали даже самые прочные конструкции. Поэтому меланы были вынуждены оставаться в своих горных крепостях.

Помимо меланов, планету населяла другая раса — авергены. Они внешне напоминали людей, но их тела были причудливо изменены: части конечностей, головы или туловища заменялись животными аналогами.

Авергены делились на два подвида:

Высшие авергены - больше похожи на людей, обладают развитым интеллектом. Их животные черты (клыки, когти, чешуя, рога) выражены умеренно. Крайне агрессивны, воинственны, стремятся к расширению территорий. Умеют планировать, строить стратегии, использовать примитивное оружие. Считают меланов своими главными врагами и мечтают захватить их горные крепости.

Низшие авергены - практически полностью утратили человеческий облик, напоминая огромных зверей. Действуют исключительно на основе инстинктов: охота, защита территории, размножение. Подчиняются высшим авергенам, выполняя роль живой силы в войнах.

Авергены живут под землёй, создавая огромные сети туннелей и лабиринтов. Их подземные города — это:

многоярусные пещеры с естественными залами;

разветвлённые ходы, иногда достигающие глубин в несколько километров;

системы пещерных озёр и рек, используемых для орошения грибных плантаций (основной источник пищи).

Главная цель высших авергенов — завоевать горы, где живут меланы. Причины этого стремления:

нехватка ресурсов в подземных городах;

желание обрести новые территории для расширения популяции;

давняя вражда, уходящая корнями в древнюю историю планеты;

зависть к технологиям меланов и их доступу к небесным ресурсам.

Мир суров не только к меланам, но и ко всем его обитателям:

Ветры — могут достигать скорости 200 км/ч, срывая неосторожных со скал.

Кислотные дожди — разъедают металл и камень, вынуждая меланов постоянно ремонтировать жилища.

Грозы — электрические разряды здесь мощнее, чем на других планетах, иногда поражая летательные аппараты.

Животные — на планете обитают удивительные и опасные создания: крылатые хищники, охотящиеся на летательные машины; гигантские черви, прорывающие туннели и угрожающие подземным городам авергенов; светящиеся ночные твари, нападающие стаями.

Этот мир — место постоянной борьбы: меланы сражаются со стихией, авергены — за место под солнцем (или, точнее, среди облаков), а природа проверяет на прочность всех, кто осмелится назвать эту планету домом.

Глава 1. Жизнь.

Я выросла в семье сапожника и ткачихи — в маленьком домике на первой параллели, где стены были тонкими, а зимой сквозь щели задувал ледяной ветер, от которого даже шерстяные одеяла не спасали. Всю жизнь мои родители работали не покладая рук — с первыми лучами солнца и до самой темноты, пока последние отблески заката не гасли за скалами. Папа стучал молотком, сшивал кожи, чинил подошвы, а мама перебирала нити, ткала грубые полотна, из которых потом шили одежду для таких же, как мы.

У меня есть два чудесных братика. Старший брат Вер — крепкий, серьёзный, уже сейчас плечистый, как взрослый мужчина. Он, как главный продолжатель рода, перенимает всё у папы. «Когда меня не станет, — говорит отец, — Вер должен будет вас накормить, защитить, удержать семью на ногах». Вер кивает, хмурит брови и старается изо всех сил — учится всему, что знает отец, запоминает хитрости ремесла, будто на плечах уже лежит вся тяжесть будущего.

Младший брат Лил — совсем другой. Лёгкий, весёлый, с глазами, полными чудес. Он напевает мелодии, которых никто никогда не слышал, и говорит, что они приходят к нему во сне. Мы с мамой только переглядываемся, удивляясь, откуда у ребёнка такие звуки в голове.

Я училась и у папы, и у мамы — и шить, и чинить обувь, и разбираться в нитках, в коже, в том, как сделать так, чтобы вещь служила долго. Но во мне всегда была жажда знаний — неутолимая, жгучая. Я читала всё, что попадалось под руку: обрывки газет, старые афиши, потрёпанные брошюры. И я стала единственной с нашей параллели улицы, кто выучился в школе и пошёл работать библиотекарем.

В будние дни я работала в библиотеке и наслаждалась книгами — вдыхала запах старых страниц, водила пальцами по тиснению на корешках, погружалась в истории, которые уносили меня далеко от узких улиц первой параллели. В выходные я помогала маме и папе — перебирала нитки, подшивала края, чинила обувь, мыла полы, носила воду из колодца.

Я мечтала поступить в университет и стать учёным. Но университет был доступен только меланам с третьей параллели и выше. Моя мечта казалась недостижимой, почти смешной. Но я всё равно мечтала — вдруг повезёт, как со школой? Ведь в ней меланам с первой параллели тоже нельзя учиться — то есть можно, но у нас её просто нет.

А потом я встретила старушку со второй параллели. Она шла по рынку, опираясь на трость, в платке, скрывавшем седые волосы, и вдруг остановилась, посмотрела на меня внимательно, будто увидела что‑то знакомое. Она представилась Наной и сказала, что я похожа на её приёмную дочку, погибшую накануне начала школы. И она договорилась со старостой параллели, чтобы меня взяли.

Родители были в восторге. Мама плакала, папа сжимал мою руку и повторял: «Ты у нас умница, Мила, ты у нас особенная». И я тоже ликовала — ведь с первой параллели выше подниматься запрещается без разрешения старосты, а я так хотела узнавать всё новое!

Нана и здесь подсобила. Она договорилась со старостой, и мне дали разрешение на неограниченное времяпровождение во второй параллели. Собственно, поэтому я и смогла устроиться библиотекарем при школе.

На вопрос, зачем она для меня всё это делает, Нана ответила тихо, с грустной улыбкой:

— У меня была усыновлённая дочка, очень похожая на тебя. Она погибла накануне начала школы. Теперь ты — мой лучик, Мила.

Вот так мне повезло со школой. Теперь каждую пятницу мы встречаемся с Наной у водопада, и я рассказываю ей про всё новое, что узнала, про свою жизнь, слушаю её советы. Она стала мне бабушкой, которую я очень полюбила.

Сегодня как раз пятница. И я жаждала встречи с Наной, чтобы рассказать про состав, похожий на камень, формулу которого я нашла в древнем дневнике неизвестного учёного. Сердце трепетало от волнения — если этот состав существует, меланы смогут строить дома на внешней земле, а не жить внутри скал!

— Мила, ты ещё не проснулась что ли?! Ну‑ка быстро поднимайся, дорогая, тебе через десять минут выходить, а ты ещё не поела! — крикнула мама с кухни.

Я вскочила с кровати, чувствуя, как сон ещё цепляется за веки. Умылась ледяной водой из кувшина — она всегда была ледяной, потому что хранили её в погребе. Прибрала комнату: сложила книги на полку, поправила покрывало, смахнула пыль с подоконника. Подкрасила брови и ресницы глиной — у нас так делают все девушки, чтобы выглядеть чуть ярче в этом сером мире. Повязала платок на волосы.

Из‑за цвета волос и всегда повязанного платка я стала гадким утёнком. Я не могла выйти на улицу без платка, так как, в отличие от всех меланов с первой по девятую параллель, мой цвет волос был серебристый, как у читы императора. Мама, боясь, что меня за это казнят, взяла с меня клятву, что я никогда и никому не покажу свой цвет волос.

Я вышла из комнаты, поцеловала маму в щёку — она пахла тестом и травами — и поторопилась к выходу.

— Опять на работу без завтрака? И так кожа да кости, покушай уже, — сказала мама.

Да, я была худощавой, но при этом грудь и бёдра у меня выпирали значительно.

— Я не голодна, мамуль. И я опаздываю. Давай завтра, — ответила я и вышла на улицу, услышав в ответ ворчание мамы.

Погода сегодня была отличная для прогулки — небо ясное, ветер слабый, облака плыли высоко, не угрожая дождём. Пройдя мимо лифта, я решила пойти пешком на вторую параллели по лестнице.

Работа кипела везде. Гончар мистер Эван лепил свои глиняные кружки и тарелки, его руки ловко формировали глину, а рядом сушились готовые изделия.

— Привет, Мила, твой заказ будет готов завтра, — сказал он, вытирая руки о фартук.

— Здравствуйте, мистер Эван, спасибо, очень рада, что заказ получается сделать раньше, — ответила я.

Я заказала у него на день рождения младшему братику ложку с надписью: «Бери больше». Лил, в силу возраста, больше интересовался игрушками, шалостями и улицей, чем едой, поэтому я решила немного стимулировать его желание к пище. А ещё он всё время напевал разные мелодии, которых никто никогда не слышал. Мы всегда удивлялись: откуда он их знает и где их слышал?

Проходя мимо стражника на посту у лестницы, я поздоровалась с ним. Он подмигнул мне и тут же сделал серьёзное лицо, типа это не он сейчас подмигнул. Забавный дядечка. Второй его сменщик всегда стоял букой и слова лишнего не скажет.

Я добежала до работы и остановилась, залюбовавшись. Старинное серое здание с колоннами — всё просто, но со вкусом. Где‑то пошарпаны стены, где‑то подломлены колонны, но я люблю это здание и запах книг в нём — сладковато‑пыльный, с нотками старой бумаги и чернил. Ожидание чего-то древнего, загадочного и чудесного… «В древних записях я нашла формулу, которая может изменить судьбу всей планеты. Но хватит ли у меня смелости проверить её?»