Лана Светлова – Академические будни Бабы Яги (страница 26)

Я снова вызвала избушку, но ответа все так же не было. Да что ж такое-то! Я в сердцах тряхнула яблочное зеркало, сочно и забористо выругавшись.

— Вы все бесчинствуете, Елень Ягинична? — вынырнула из озера макушка Водьяра Ивановича. — Никак после собрания не отойдете?

Краска стыда немедленно залила меня до корней волос. Такие выражения, которые я только что употребила, приличному интеллигентному человеку знать совершенно не положено. И мне было как-то неловко, что Водьяр Иванович вынужден был услышать их из моих уст.

— Извините, — смутилась я и зачем-то принялась оправдываться, — да я не из-за собрания… Практиканты мои на связь не выходят, а у меня душа не на месте.

Водьяр Иванович призадумался.

— Пожалуй, я могу вам с этим помочь, — наконец произнес он. — У вас поблизости от избушки есть какой-нибудь водоем или хотя бы лужа?

Я вспомнила об озере с мавками и торопливо кивнула.

— Пойдемте, — решительно протянул мне руку Водьяр Иванович, приглашая к себе в дом. — Заглянем туда. Вода нам все покажет.

Ну нет… Я однажды уже была в гостях у коллеги, и опыт погружения в озеро мне совершенно не понравился. Впрочем, выбирать не приходится… Я торопливо вложила свои пальцы в ладонь Водьяра Ивановича. Почти сразу же вверх по моей коже устремились ручьи воды, обхватывая сначала руку, затем туловище, ноги, шею и устремляясь к лицу. Хоть я и знала, что произойдет дальше, но все равно непроизвольно задержала дыхание, когда вода добралась до моего лица и защекотала нос и горло. Вдыхать ее не хотелось инстинктивно, но я все же заставила себя. Вода заполнила легкие и поднималась все выше. Она уже застилала зрачки, не давая разглядеть ничего вокруг себя. Когда жидкость, обтекающая мое тело, сомкнулась на макушке, я почувствовала, что мир сделал оборот.

Теперь уже можно было открывать глаза. Передо мной расстилалась широкая ровная поляна, заросшая зеленым ковром водорослей. Вместо земли под ногами лежал мягкий шелковый ил. А вокруг синим куполом нависала водная гладь. Она пропускала мало света, оттого казалось, что над озером простирается темно-синее небо, а вокруг царят постоянные сумерки.

Домик водяного, сложенный из ракушек и светлой гальки, был не больше моей избушки, и стоял, подозрительно накренившись. Водьяр Иванович прошел внутрь, поманив меня за собой. Маленькая комнатка представляла собой классическое логово холостяка: на окне вместо занавески висела рыболовная сеть, одежда была аккуратно развешана на гвоздях, торчащих из стен. Вместо кровати в углу избушки лежала старая лодка, а функцию обеденного стола выполнял дубовый, окованный железом сундук. Впрочем, вывод про обеденный стол сделала я сама, исходя из того, что на крышке сундука, мирно соседствуя с парой старых ботинок, стояла пустая грязная тарелка.

— Присаживайтесь, — Водьяр Иванович любезно махнул рукой в сторону скользкой коряги, исполнявшей роль лавки. — И давайте мне ваше зеркало.

Я послушно протянула требуемое, но садиться все же не рискнула, боясь испортить любимую одежду. Водяной не обратил внимания на мою заминку: он коснулся стекла пальцами, и по гладкой поверхности немедленно заструилась жидкость.

— Я могу увидеть все, что отражается в воде, — пояснил мужчина, начиная вращать зеркало в разных плоскостях.

Я замерла за спиной Водьяра Ивановича, заглядывая в зеркало через его плечо. Изображение плыло, подчиняясь движению рук водяного. Я разглядела дно озера, мелькающих рыб, а затем обзор перекрыла пара босых женских ножек. Водьяр Иванович торопливо нацепил на нос очки, одновременно поворачивая зеркало. Кроме ножек появилась тонкая талия, скрещенные на высокой груди руки, изящная шея, а затем — крайне недовольное лицо. Лянка! Главная мавка смотрела прямо на нас, и взгляд ее был ледяным.

— Ой, — Водьяр Иванович торопливо опустил зеркало и покраснел как мальчишка, которого застали за подглядыванием в бане. — Как-то неловко получилось… Не знал, что у вас там обитают такие красивые девицы…

— Это Лянка! — перебила его я, снова заглядывая в отражение. Кажется, мавка тоже нас видела. По крайней мере, заметив меня, она сменила гнев на милость. Ее лицо тотчас же смягчилось, и мавка торопливо заговорила, с тревогой указывая в сторону берега.

— Что она говорит? Есть ли у вас звук?! — забеспокоилась я.

— Чего нет, того нет, — развел руками водяной. — Но даже без звука понятно, что вашу прекрасную подругу явно что-то беспокоит.

Тревога стала почти осязаемой. Что же там стряслось?!

— Бочка! — вдруг осенило меня. — Рядом с избушкой есть бочка, куда набирается дождевая вода! Мы можем заглянуть в нее?

Водьяр Иванович кивнул и снова коснулся стекла. В этот раз зеркало отразило попеременно кусочек голубого неба, деревянные стены бочки изнутри, а затем изображение устремилось в маленькую щель, откуда вода, видимо, утекала на землю.

Спустя мгновение мы смотрели на поляну из лужи, и, хотя обзор был не очень удобным, я успела разглядеть, как мимо кубарем пролетел Ратмир. Затем заиграло бликами солнце на обнаженных мечах. Кто-то сражался: один наседал, а второй явно отступал. Водьяр Иванович вращал зеркалом и так, и эдак, чтобы я смогла разглядеть бойцов. Одним был Назар, вторым — какой-то высокий крепкий воин в цветах царя Феофила. Мой практикант был ранен, он отбивался, и видно было, что он неплохо владеет оружием. Однако ранение давало о себе знать — Назар явно проигрывал в скорости своему противнику. Вот воин царя Феофила торжествующе ухмыльнулся, делая резкий замах, и оба сражавшихся пропали из поля зрения. Я выхватила зеркало из рук водяного, закрутила им из стороны в сторону, но увидеть бойцов снова так и не смогла.

Что происходит? Что возле моей избушки делают воины царя Феофила? И почему практиканты не используют магию?!

Будто отвечая на мой вопрос, в землю рядом с лужей вонзилась до боли знакомая стрела. На тонком белом древке вспыхнули и погасли черные буквы, написанные на языке мира вампиров. Гладь отражения мигнула и погасла.

Что бы там ни происходило, моим практикантам явно была нужна помощь…

Глава 22

— Мне нужно срочно добраться до избушки! — крикнула я, пряча в карман яблочное зеркало и устремляясь к выходу из домика водяного. Пробежав несколько шагов по мягкому илу, я резко остановилась, закрывая глаза и сосредотачиваясь на образе берега.

Мир снова сделал оборот. Вода схлынула с макушки вниз, разбиваясь оземь хрустальными брызгами. Я стояла на поляне у озера, и яркое летнее солнце слепило мои глаза. Отряхнувшись, я кинулась прочь в сторону терема, а вслед мне донесся окрик Водьяра Ивановича:

— Елень Ягинична, да куда же вы ринулись? Ведь вам нельзя покидать территорию филиала!

Я даже не оглянулась: а то я не знаю! Но оставить своих практикантов в беде я не могла, просто не имела права!

Гвидон Ольгердович, по счастью, оказался в своем кабинете. Он внимательно выслушал мои торопливые сбивчивые объяснения, с трудом сдерживая торжествующую усмешку.

— Боюсь, я ничем не могу помочь нашим студентам, — вынес, наконец, свой вердикт он. — Учебный год у них закончился вместе с практикой, а чем уж там они занимаются во время своих летних каникул — нас интересовать не должно!

— Но они же в беде! Им нужна помощь! Гвидон Ольгердович! — я все еще надеялась достучаться до совести своего нового руководителя. — Я понимаю, что мы начали наше знакомство не совсем хорошо… Я признаю. Если нужно, я даже готова извиниться! Но не отыгрывайтесь на ребятах, пожалуйста! Они же еще совсем дети! Они перед вами ни в чем не провинились!

Гвидон Ольгердович ничего не отвечал, но торжествующая усмешка стала еще шире. Я осеклась. Он упивался своей властью, и откровенно мстил мне за свое публичное унижение утром. Ему было абсолютно наплевать, что, теша свое самолюбие, он обрекает на гибель шестерых отличных ребят. Мелочное сиюминутное удовлетворение было для него гораздо важнее.

Я резко поднялась, не удержавшись от брезгливой гримасы. Мне было уже абсолютно понятно, с кем я имею дело. Говорить больше было не о чем, поэтому я сквозь зубы процедила:

— До чего же жалкая у вас месть! — и покинула кабинет, напоследок громко и с наслаждением хлопнув дверью.

В приемной я чуть не споткнулась о низенького круглого Осляту, который терся поблизости и явно подслушивал наш разговор.

— Уши греете?! — прошипела я с яростью.

Ослята поджал губы и дернул окладистой бородой:

— А что я здесь делаю — это не в вашей контепем… комтенц… комтепе… Тьфу ты! Не твоего холопского ума дела, ясно тебе?!

Последние слова он прокричал мне уже в спину, потому что я даже не остановилась. Мне срочно нужно было переговорить со Змеем. Вдруг он подаст какой-то дельный совет, как помочь нашим практикантам?

Девар выслушал меня сочувствующе, но ценных идей не подкинул:

— Мы все равно не сможем покинуть территорию Лукоморского филиала, — покачал головой он. — На воротах нас просто не выпустят, а создать портал или обратиться в Змея я теперь тоже не могу, ты знаешь.

Он поднял вверх руку, демонстрируя блокирующий магию браслет на запястье, но я лишь равнодушно скользнула по нему взглядом. У самой на руке красовался точно такой же.

— Подкоп? — коротко предложила я.

— Долго рыть придется.

— Подкуп?

— Кого?! — Змей даже без магии подлетел в воздух на полметра. — Не вздумай! Нам потом такое наказание впаяют, что заточение здесь будет казаться курортом!