Лана Светлая – Зверь выбирает тебя (страница 40)
Офигеть!
Апельсины?! Оборотни не любят запах апельсин? Никогда бы не подумала.
Пока я в полном шоке пытаюсь переварить эту информацию, Роман продолжает говорить злым, рычащим тоном:
- Охрана уже получила предупреждение…
Представляю, что это было за предупреждение.
- … что нужно тщательнее всё осматривать. Ну и Борису я дал команду, чтобы придумали ещё какой-нибудь способ досмотра, учитывая подобное.
Я вижу, что Роману становится хуже. На висках проступает пот, речь немного замедляется, а в глазах происходят вспышки боли, которые он пытается утаить от меня, отводя взгляд в сторону.
- Ром, тебе плохо? – с испугом смотрю на него, отстраняясь. Может, я слишком сильно давлю на его раны.
- Просто в человеческой ипостаси раны очень медленно заживают. Регенерация работает в полную силу только в том случае, когда я в образе волка. Но надо было решать вопросы после схватки, и некогда…
- Ты же решил самые важные, да? – перебиваю его требовательно.
- В принципе… да.
- Значит так, – чуть ли не командным тоном начинаю говорить я. Видимо, во мне снова проснулась та незнакомка, которая смело и решительно бьёт оборотней по головам. – Раз решил их, тогда оборачивайся. Прямо сейчас! И запускай эту свою регенерацию в полную силу.
Смешно округлив глаза, Роман даже не сопротивляется, когда я выбираюсь из его объятий и сдвигаюсь назад. Он с искренним удивлением смотрит на меня.
- Оборачиваться… прямо тут? – интересуется у меня, когда дар речи к нему возвращается.
- Да.
- Эм-м-м.. – мычит мужчина невнятно. – Алён, ты видела моего волка всего два раза. И оба раза я был не в образе милого волчонка, если ты помнишь.
- И оба раза этот зверь спасал мне жизнь, – тихо произношу я. – Это я тоже помню, Ром.
- Не хочу тебя пугать, – хмурится мужчина. – Если ты испугаешься его, то нам с волком будет очень… больно, – нехотя признаётся в том, что его беспокоит и сдерживает.
- Я не испугаюсь, – твёрдо произношу я. – Так что давай оборачивайся.
Выждав пару секунд, Роман встаёт с кровати, а я закрываю глаза.
Смотреть на то, как это будет происходить настолько близко, я пока ещё точно не готова.
Когда слышу тяжелое хриплое дыхание зверя, открываю глаза.
Огромный волк лежит на полу, подняв голову, и смотрит на меня.
Завороженно смотрю в чёрные глаза, в которых помимо боли светятся лёгкое опасение, немой вопрос и… обожание.
Впервые я наблюдаю волка, который не рвёт кого-то на куски, а спокойно ждёт своего приговора.
Приговора от меня. Принимаю ли я вторую половину Романа.
Медленно слезаю с кровати и опускаюсь на пол, вставая на колени.
В такой позе я ниже волка. Он настолько огромен, что смотрит на меня сверху вниз, шумно и жадно втягивая воздух между нами. Будто мой запах – это лекарство, которое ему может помочь снизить боль.
Без единой доли сомнения я поднимаю руку и кладу её ему на морду недалеко от мокрого носа. Волк замирает, а через секунду довольно прикрывает глаза, тихонько рыкнув.
- Тогда в отеле ты выбрал меня, – тихо произношу я, глядя прямо в янтарные глаза зверя, в которых плещутся облегчение и радость. – А я делаю это сегодня.
И, делая глубокий вдох, твёрдо и уверенно, как будто даю клятву, продолжаю:
- Я выбираю тебя, Ром. Сегодня и навсегда!
Эпилог
Пять лет спустя
Роман
Выходя из машины, направляюсь к дому. Пока не спеша иду, с облегчением развязываю галстук и запихиваю его в карман пиджака.
Устал как собака. Думал, сегодняшний день вообще никогда не кончится.
Ещё не доходя до крыльца, замираю на месте. Быстро и глубоко вдыхаю, непроизвольно морщась.
Ну твою ж волчицу мать!
Зверюга мой недовольно и обиженно фыркает.
Ой, как будто ты, Доронин, не знал, чем тебе аукнется сегодняшний поступок. Знать-то, конечно, знал, но как-то подзабыл, чем заканчиваются для меня психи моей беременной жены.
Смиряясь и тихо усмехаясь, всё-таки продолжаю путь.
- Добрый вечер, Роман Демидович, – первой меня встречает Агата.
- А он точно добрый? – иронизирую и обвожу взглядом холл, чтобы определить на глаз, насколько всё для меня плохо.
Мда...
По всему холлу расставлены вазы с апельсинами. Резаными, что означает: Алёнка пребывает в наивысшей степени бешенства.
Агата понимающе улыбается и с сочувствием смотрит на меня. Она, в отличие от меня, не очень сильно морщится. Видимо, за полдня подпривыкла к этому запаху.
- Где она? – уточняю у женщины.
- У Кости. Я вам ещё нужна? Если нет, то я пойду к сестре. И, пожалуй,... переночую сегодня у неё.
Счастливая. Она может сбежать из дома, чтобы не дышать этой вонью. А вот у меня выбора нет.
Отпускаю Агату, а сам иду в спальню четырёхлетнего сына.
Тихо открыв дверь в комнату, замираю на пороге, любуясь картиной того, как на кровати спят самые дорогие и любимые для меня люди – жена и сын.
Алёнка уснула, когда читала ему на ночь сказку. В последнее время из-за того, что я возвращаюсь довольно поздно домой, застаю их именно вот так. И каждый раз минут десять просто стою, любуюсь и стараюсь не захлебнуться от счастья и..от той апельсиновой вони, идущей из холла.
Подойдя к кровати, целую в лоб Костю, после чего аккуратно, стараясь не шуметь, беру на руки жену и несу её в нашу спальню.
Алёнка обнимает меня за шею, доверчиво укладывая голову мне на плечо.
- Я зла на тебя, – ворчит она сонно, не открывая глаз. – Очень.
- Я так и понял, – тихо хохотнув, целую её в лоб.
Дело в том, что сегодня я запретил ей ехать к Надежде, которая так и работает у Ларионова в отеле.
Почему запретил? Да потому что там сейчас живёт херова туча чужих оборотней.
Дело в том, что на этой неделе в Волканск съехались вожаки крупных стай из других городов для переговоров и заключения контрактов с моей компанией. Альфы со своими людьми поселились именно в отеле Ларионова. Понятно, что при мысли, как на мою жену будут пялиться и облизываться чужаки, ни я, ни мой зверь не пришли в восторг.
В общем, я сказал своё категорическое нет, когда Алёнка позвонила и сказала, что смотается в отель на пару часиков. Ну и само собой, она разозлилась на меня. А когда она это делает, мне прилетает ответка в виде нелюбимых фруктов, встречающих меня уже прямо с порога.
- И когда мне можно будет съездить к Наде? – бубнит Алёнка, пока я укладываю её на кровать.
- Через три дня, – садясь рядом, кладу ладонь на уже довольно приличный животик своей любимой женщины. – Все чужаки уже к этому времени уедут из Волканска, так что можешь спокойно потом ездить в этот чёртов отель. Кстати, как там Маша поживает? – невинно спрашиваю я, довольно наблюдая, как жена быстро открывает глаза и сердито смотрит на меня.
Ну, если я не использую этот козырь, дышать мне этой апельсиновой вонью все эти три дня.
«Арнео», на который я в течение всех этих лет давал кровь, помог. Младшая сестра Алёнки четыре месяца назад наконец-то полностью встала на ноги. Три месяца реабилитации, и вот уже как месяц девчонка ходит и даже бегает.