Лана Сказ – Моя Вера (страница 6)

Сегодня я половину учебного дня провела в кабинете у Анастасии Владимировны, разбирая с ней сценарий праздника. Педагогический совет поставил ее ответственной за концерт. Против она не была, наш класс всегда выделялся творческой составляющей на фоне всей школы.

Обсудив ход событий праздника, мы решили устроить «День наоборот». Учителя поменяются местами с учениками не только на уроках, но и в повседневной жизни школы. Мы придем на уроки в деловых костюмах, а они в школьной форме. И звать нас будут по имени отчеству, а учителя будут просто Настюшками, Олюшками, Вадиками. Концерт определились провести по такому же сценарию: истории из школьной жизни наших учителей. Так как многие педагоги являлись выходцами из нашей же школы, то не составит труда узнать о них от старого поколения учителей, собрать фотографии в подвале архива из выпускных альбомов для стенгазеты и видео презентации. На разогрев мы подготовим танец с лицами учителей, а на финал трогательную песню.

– Вер, а что у нас по поводу предметов? Кто и что будет замещать? Ты уже подумала? – спросила Анастасия Владимировна, когда я складывала свою канцелярию для записей в рюкзак.

– Да, конечно, набросала примерный план. Посмотрите? – начала я доставать блокнот обратно.

– Нет, беги, а то на математику опоздаешь, Марина Петровна будет недовольна. Я итак тебя забрала с биологии и географии. Там пусть Исаев сидит, он же у нас за них ответственный? Напомню только, что вы замещаете седьмой и восьмой класс. На вас львиная доля концерта. Начальную школу заместят девятиклассники, а у пятого и шестого класса проведут уроки десятиклассники.

Да, он будет вести эти два предмета. – Вспомнила я про Ваньку и опять внутренне сжалась. – А я возьму физкультуру, можно?

– Конечно, Верочка. Нужно. Ты только в помощники возьми себе кого – то из парней, чтобы следили за поведением учеников. А вот и звонок! – над нами пронеслась звонкая трель, ознаменовавшая конец третьего урока. – Мне пора готовиться к уроку.

– Хорошо, и я пойду. До свидания, Анастасия Владимировна, – закинула я на плечо рюзказ и вышла из кабинета. – Если что, я на связи, звоните.

Под предмет физическая культура было выделено все правое крыло здания школы второго этажа. За пластиковой конструкцией белого цвета с матовыми стеклами и дверью находился длинный коридор, справа которого располагались раздевалки и учительский кабинет, а слева спортивный зал, занимавший два этажа по высоте: второй и третий.

Когда я вышла из кабинета классного руководителя, то обратила внимание, что с другой стороны двери спортивного отделения кто – то стоит, облокотившись на окно спиной. Разглядеть человека я не могла, из-за непрозрачности стекол, но силуэт был явно мужской. Во мне теплилась надежда, что это Исаев пришел с повинной. Собрав в тугой пучок свои эмоции, заправила за уши, выбившиеся на лицо непослушные локоны, вышла из коридора спорт блока и, не обращая внимания на стоящего, проследовала дальше к кабинету математики.

– Романова! – остановил меня не совсем ожидаемый голос. – Да постой же ты, куда рванула. – Я обернулась. Оттолкнувшийся спиной от пластиковой стены Царев, подошел ко мне, и продолжил. – Есть разговор.

– Мне сегодня прямо таки везет с собеседниками. Все хотят со мной о чем то поговорить. Я надеюсь, не о Скворцовой? – Царев явно удивился, потом его уголки губ незаметно поползли вверх, взгляд стал озорным.

– Нет, не о ней. Я хочу предложить тебе помощь.

– И что же это за аттракцион неслыханной щедрости, Кирилл? Я разве просила тебя о помощи?

– Нет, не просила, но я решил, что она тебе нужна.

– Быстрее к делу переходи. Мне еще нужно добежать на урок до третьего этажа, – Посмотрела на наручные часы и добавила, – у тебя три минуты.

– Ты справишься, о великий дистанционер Вера Романова. – Как отрезал, Царев. – У тебя сколько сегодня уроков еще осталось? Разговор долгий.

– Еще три, а потом останусь в актовом зале, нужно подумать по поводу декорацией на праздник. – Мимо нас проследовали девчонки из класса Царева, которые начали шептаться и хихикать при виде нас.

– Я забегу, поговорим. Сегодня, как я понял, Скворцову провожает Исаев, роль таксиста отменяется. Увидимся. – Царев повернулся и ушел обратно к спортивному крылу, оставив меня наедине с моим рыдающим навзрыд сердцем.

Три урока прошли как в тумане. Ванька, что то бубнил себе под нос, потом шептал мне на ухо, писал записки, о том, что я наглая и своевольная, но он все равно мне благодарен за то, что помогла ему с Маргаритой. Он и правда пригласил ее прогуляться после уроков и извинялся потом целый шестой урок, когда узнал, что мне придется одной заниматься декорациями и если бы я сказала ему об этом раньше, то он обязательно бы мне помог, на что я просто махнула рукой. Что – то объяснять и доказывать не имело смысла, подумала я.

– Романова, ну не злись, ну пожалуйста! – бежал за мной по коридору Ваня. – Отложи на завтра, и сходим вместе.

– Да, конечно, еще по субботам я в школу не ходила, мне вообще – то тоже нужно личное свободное время, Исаев. – Прожгла я в нем дырку взглядом. – Иди уже, не беси меня, вон Скворцова топчется у зеркала, ждет тебя, губы накрашивает. – Указала я в сторону лестницы, Ванька обернулся.

– Завтра на тренировку зайду за тобой, вместе поедем!– опять обратил ко мне свое внимание парень.

– Созвонимся. – Отчеканила я, и, не попрощавшись, побрела в сторону актового зала. Очень хотела, чтобы мой лучший друг детства махнул рукой на эту никчемную куклу Барби и поплелся за мной разукрашивать стен газету и вырезать фотографии, но его шаги удалялись в другую сторону.

Два лестничных пролета я прошла, не замечая ступенек, просто перешагивала и заставляла себя выкинуть все мысли из головы, касающиеся Ваньки. Никак мне не верилось, что он мог так поступить, говорило мне сердце, на что разум сопротивлялся и утверждал, что ничего не произошло, из-за чего стоит так расстраиваться. Мозгу хотелось доверять больше, но душа выворачивалась наизнанку. Меня как будто душили, слезы накатывали, а я сжимала их где-то в районе горла, не позволяя выйти наружу.

– Верочка! Романова! – позвала меня Алла Сергеевна – наша педагог по музыке и МХК. Она была зрелой женщиной, всегда модно и стильно выглядевшей, с красивым голосом и тонкими пальцами, которые завораживали своей игрой на пианино во время уроков. – Моя хорошая, у тебя что-то случилось? Лица на тебе нет. Не заболела? – протянула руку тыльной стороной к моему лбу учитель.

– Здравствуйте, Алла Сергеевна! Нет, все в порядке, просто много забот разом навалилось, но я справлюсь. Спасибо за беспокойство.

– Вот и отлично, девочка моя. Новая стрижка тебе очень идет, подчеркивает твою молодость и красоту. Ой, заболталась, нужно бежать на урок. Сейчас у меня дополнительные с кружком по пению, готовим песню на день учителя, приходи послушать.

Поблагодарив за комплимент, и пообещав обязательно прийти на репетицию, я проводила взглядом эту наполненную музыкой и красотой женщину, которая торопилась в свой кабинет.

Класс, смежный с актовым залом, который мы обычно именуем гримеркой, был открыт. В нем уже трудилась Маша Иванова из десятого «В» класса. Она всегда была задействована в школьных мероприятиях, потому что была главой редакционной коллегии школы. Маша рисовала плакаты для спортивных соревнований и декорации на праздники, выпускала школьные еженедельные газеты. У нее был талант художницы, которым она умело пользовалась. А еще Иванова была моей школьной подругой, которая даст совет, утешит, поддержит и выслушает. К ее услугам в качестве собственного психолога я обращалась не часто, но временами мне было это необходимо. Последние наши обсуждения всегда касались моей мамы и нашего разногласия в планах на мое будущее. Про свои чувства к Ване я никогда ей не рассказывала, но она явно о них догадывалась.

– А ты чего это одна? – подняла Маша голову от ватмана, расстеленного на парте, и уставилась на меня. – Где твой верный друг и помощник? Еще одна пара рук нам не помешает.

– И тебе привет. – Попыталась я выдавить подобие улыбки.

– Что стряслось?

– Ничего особенного. У Исаева взбунтовались гормоны, и он пошел проветривать их на набережную со Скворцовой.

– А, это та новенькая блондинка в вашем классе? – Увидела подтверждение в моем взгляде Иванова и продолжила. – Наши на нее тоже слюни пускают. – Опустила голову вниз Машка, и начала выводить своим каллиграфическим почерком буквы на бумаге. – Осеннее обострение, наверное, у них?

– Видимо. Вообще – то у котов это обострение обычно весной.– Уточнила я.

– Ты из-за этого такая расстроенная? Вер, ну ты же лучше меня знаешь, что он вернется как миленький и будет сидеть тут рядом с тобой, пыхтеть и кленовые листочки вырезать, а потом клеить их пока весь ПВА не закончится у завхоза.

– Это что же получается, что он только к осеннему балу вернется? – удивленно заметила я, и мы обе засмеялись.

– День учителя тоже осенью. – Сквозь смех отметила подруга. – Давай я столько листьев нарисую, чтобы у него пальцы опухли от ножниц.

– Давай не будем об Исаеве, что у нас с тобой по плану? – спросила я, переводя тему разговора. В этот момент в дверь скромно постучали. Мы обе обернулись в сторону входа в класс. На пороге стоял Кирилл Царев, и мне стало нестерпимо интересно, какая часть диалога коснулась его ушей.