Лана Широкова – Иномир и Мила (страница 4)

Вода стояла темная, поросшая мелкой тиной. Илистый берег был пологим, и она в ужасе поняла, что ноги ее вели именно к нему. Ступни окатила ледяная вода, подол юбки намок. Она зашла уже по самый пояс и поняла, что сейчас утонет. Слезы полились по щекам. С горечью подумалось, что у нее так и не получилось вернуться к братьям, даже подруге не успела помочь. Вода уже поднялась до самого подбородка, но Миле так не захотелось умирать, что она изо всех сил начала сопротивляться. Когда над водой вдруг показалась голова жуткой девушки, которая отстала еще в лесу, Мила поняла, что это конец. Глаза над водой ярко заблестели, в голове послышался тихий голос:

— Пойдем со мной, — повторял он, а руки уже тянулись к Миле, чтобы схватить.

Этот голос лишал сил, и она поняла, что уже готова окунуться в ледяную воду с головой, как вдруг кто с силой больно схватил ее за плечи. Мила моргнула и поняла, что вновь может чувствовать свое тело. Обернулась и увидела за собой Иномира. На его голове был железный шлем, а грудь укрывала тяжелая кольчуга, сплетенная из больших колец.

— Предупреждал же тебя, — выругался он.

— Что это такое? — в ужасе спросила Мила и перевела взгляд на озеро, которое выглядело совершенно спокойным. Но появился один пузырек, за ним другой, а потом вода забурлила. Тина начала подниматься, и послышался тот самый жуткий гул, который она слышала ночью, только на этот раз он звучал намного громче.

— Уходим! — коротко крикнул Иномир, схватил ее за руку и потянул за собой.

Он держал ее крепко, и она еле успевала за ним. Хотела уже попросить остановиться, как вдруг корни деревьев зашевелились а затем стали разбухать и расти на глазах, преграждая дорогу. Иномир свободной рукой достал меч и одним махом разрубил особо жирный корень. Тот грузно упал на землю, и вновь послышался гул, заставляя их бежать еще быстрее.

Мила только прикрывала голову и старалась не упасть. Наконец они оказались на сером засеянном поле. Свет ярко ударил в глаза, так что пришлось зажмуриться. Иномир отпустил ее руку и засвистел так громко, что ушам больно стало.

— Ну давай же, быстрее, — произнес он, вглядываясь в даль.

Мила тоже подняла голову, поставила ладонь ко лбу и совсем скоро увидела, как к ним приближается оседланный белый конь. Тот самый, которого она заметила в деревне. Ветер развевал его гриву, мощные ноги отбивали ритм. Он остановился рядом с ними и громко заржал. Иномир подскочил к коню, придержал стремя и показал на него Миле.

— Нет, я не полезу, — закачала она головой.

— Давай же, скорее! — Иномир нетерпеливо протянул ей руку.

— Нет, я боюсь ездить верхом. — Она сделала шаг назад.

— Ну не дура ли? — Он ударил ладонью по седлу, взглянул на нее и нахмурился. — За нами же погоня, у меня нет времени тебя уговаривать. А ну залезай!

Мила в ужасе посмотрела на высокого коня и подумала, что лучше страшный лес, чем свалиться с него и переломить себе шею. Но вдруг вновь послышался жуткий гул, Иномир подхватил ее за талию, силой усадил в седло и сам ловко запрыгнул.

— Ой, мамочки! — воскликнула она, взглянув под копыта.

— Держись крепче, — резко произнес Иномир, — иначе нас догонят.

Он хлестко ударил поводьями, и конь сорвался с места, перейдя на галоп. Мила крепко вцепилась в седло и зажмурилась, мечтая лишь об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Глава 3

Они неслись галопом по узкой дороге через лес без отдыха уже целый день. На пути часто попадались длинные корявые корни, но Белогрив высоко перепрыгивал через них, а у Милы каждый раз сердце от испуга замирало. Она так сильно держалась за седло, что руки уже устали, пальцы давно свело, а спина затекла. Но страх был так силен, что она боялась даже пошевелиться. А Иномир ехал молча: ничего не говорил, только гнал коня быстрее.

Воздух стоял свежий, лес поредел, и между высокими кронами мелькало вечернее небо. Одежда ее так и не высохла, ветер неприятно задувал, и Мила тряслась так, что зуб на зуб не попадал. Вдруг Иномир резко остановил коня, повернулся, внимательно на нее посмотрел и ловко спрыгнул с Белогрива.

— Слезай, — требовательно произнес он, протягивая ей руку.

— Если ты меня бросить здесь задумал, — Мила сильнее вцепилась в седло, — то у тебя это так просто не получится. — Она посмотрела на свои босые ноги. — Далеко ли я в таком виде дойду?

— То на коня залезть боялась, то теперь не оторвать. — Иномир снял шлем и встряхнул рыжими кудрями. — И зачем я за тобой вернулся? — Он тяжело вздохнул и посмотрел на нее. — Не собираюсь я тебя здесь оставлять. Переодеться тебе надо, да и мне тоже. Пока тебя вытаскивал, сам весь промок.

Но Мила продолжала крепко держаться за седло и настороженно наблюдать. Иномир в ответ поднял высоко брови, недовольно покачал головой и открыл одну из котомок на боку у Белогрива. Достал холщовый сверток и протянул ей. Она с недоверием его забрала, развернула и увидела, что в нем оказалась аккуратно сложенная одежда.

— Это же мужское, — возмутилась Мила, когда на вороте рубахи увидела грубую вышивку еловых ветвей.

— А что ты хотела? — Он пожал плечами. — Женские наряды с собой не вожу. Только сапог сменных нет, придется тебе пока так походить.

Солнце начинало клониться к закату, совсем скоро должна была наступить ночь, и она поняла, что в своей одежде окончательно замерзнет. Пришлось тяжело вздохнуть, нехотя слезть с коня и думать, где же ей переодеться. Иномир похоже никуда не собирался отходить: вновь вернулся к котомкам, достал еще один сверток с одеждой, снял кольчугу и стал стягивать с себя рубашку, оголяя живот. Ее щеки тут же налились румянцем. Мила быстро прикрыла лицо свертком и, развернувшись на пятках, поспешила отойти в лес.

— Далеко не заходи, а то опять заблудишься, — крикнул он ей вслед.

— Знаю я, почему ты хочешь, чтобы далеко не заходила, — пробубнила Мила и скрылась за высокими кустами. — Не хватало еще, чтобы ты за мной подглядывал.

Лес здесь оказался куда приятнее, чем густой темный хвойник, в котором она побывала с утра. К небу все так же продолжали тянуться страшные колючие ели, но кое-где уже встречались пушистые березы. И от их светлого вида на душе становилось спокойнее.

Мила прошла еще немного, спряталась в раскидистых кустах и огляделась. И только после того как убедилась, что Иномир за ней не следил, стала быстро раздеваться. Отвязала передник, сняла юбку и, глубоко вздохнув, отлепила от себя мокрую сорочку. Свежий воздух прикоснулся к нагому телу, и по коже поползли неприятные мурашки. Мила вновь открыла сверток с одеждой и, переминаясь с ноги на ногу, стала переодеваться: через голову натянула огромную мужскую рубашку, сунула ноги в не менее огромные шаровары. Но если верх оказался просто большим, то брюки тут же свалились на землю.

— И что мне с этим делать? — нахмурилась Мила, и хотела уже расплакаться, даже первые слезинки успели упасть на землю. Но вдруг налетели комары, и пришлось скорее натянуть шаровары повыше, перевязать их холщовым поясом. Закатала в несколько раз низ штанин и оглядела себя. — Ну дела, — развела она руками, и длинные рукава смешно повисли, — вот позорище. Что же дома скажут, когда меня такую вот увидят?

Снова взглянула под ноги и уже хотела посетовать на свою судьбу, что осталась без лаптей, как заметила маленькую россыпь белоснежных цветов с острыми листочками.

— Сизоцвет? — удивилась она. — А что ты тут делаешь?

Мила посмотрела в сторону, где ждал ее Иномир. Ничего сквозь заросли не увидела, нагнулась и аккуратно оторвала большой пучок травы. Отряхнула корни и спрятала за пояс. Собрала мокрые вещи в кулек и вернулась к дороге.

— Косу срезать — и точно за мальца сойдешь, — усмехнулся Иномир, когда она появилась перед ним.

Мила надулась и с прищуром на него посмотрела. Но говорить ничего не стала — все же забраться на коня она могла только с его помощью. И дождавшись, пока Иномир сядет впереди, крепко взялась за седло. Они поскакали дальше. Солнце уже медленно садилось, заливая небо золотым светом. Она задумчиво смотрела на украшенную рукоять меча и гадала, что же ей делать.

— Куда мы едем? — не поднимая взгляд, спросила Мила.

— Вперед, — коротко ответил Иномир.

Дорога поднялась, начало темнеть, и перед ними открылась просторная долина, вся поросшая ельником. Мила вздохнула и стала смотреть вдаль. Казалось, что совсем недавно она искала на полках начинку для пирога, а уже столько всего произошло. От усталости она начала клевать носом, и не сразу заметила, что Иномир остановил коня.

— Думаю, мы можем здесь заночевать, — произнес он. — Далеко уже уехали.

— Далеко, — тихо согласилась Мила и грустно вздохнула.

Место для ночлега Иномир выбрал недалеко от дороги — на невысоком пригорке, в мягких кустах черники. Белогрив встал в стороне, Иномир разжег костер, достал поклажу и небольшой котелок. Положил перед ней кусок хлеба и немного вяленого мяса, и ушел искать воду. А Мила стала смотреть на коня: его ноздри и губы вздрагивали от громко дыхания. Но он ей уже не казался таким страшным, как с утра. Все же в седле она провела целый день и подумала, что, может быть, однажды получится преодолеть свой страх.

— Нагреем воды? — спросила Мила, когда Иномир вернулся.

— Как хочешь. — Он пожал плечами, отдал ей котелок и сел рядом с конем. Положил меч на колени, оставил шлем, выпрямился, нахмурился и стал смотреть вперед. И сколько бы Мила его ни разглядывала, так и не смогла понять, кем же он был… Иномир вдруг перевел на нее взгляд, и ей пришлось быстро опустить глаза и приняться за еду.