Лана Широкова – Иномир и Мила (страница 10)

— Как думаешь, если поможет, мы скоро об этом узнаем? — спросил Иномир, и его голос показался не таким твердым и уверенным, как она привыкла слышать. Она подняла голову и увидела, как тяжело ему стоять на одном месте. Его взгляд обеспокоенно метался, а кулаки то сжимались, то разжимались.

— Думаю, что скоро, — ответила Мила и стала гладить Белогрива.

Прошло немного времени, конь стих, Иномир перестал ходить туда-сюда и сел напротив, но она все равно чувствовала его волнение.

— Он заснул, ему не больно. — Она мягко улыбнулась.

— Прости меня, — тяжело вздохнул Иномир, присев напротив нее, — Белогрив мне очень дорог, из стольких бед меня спасал, всегда рядом был, а сейчас, мне кажется, я его подвел. Не остановил бы его — помчались бы дальше…

— Ты его вовсе не подвел, — перебила Мила. Иномир поднял на нее взгляд, полный сожаления, и она тихо продолжила: — Это я скорее подвела — за мной же те чудища гнались. — Она замолчала и, подумав, что вспоминать о них сейчас не время, сменила не только разговор, но и тон голоса: постаралась сделать его более веселым. — Лучше расскажи, откуда он у тебя? Я таких красивых коней и вправду никогда не встречала.

— Давно это было, — задумчиво ответил Иномир. — Когда из деревни своей ушел, но к разбойникам еще не примкнул, скитался здесь неподалеку. Вот на одной опушке его и нашел. Хиленький совсем был, помирал, никого с ним рядом не было. Ну я и начал его откармливать, а там уже и он ко мне привязался. Умный, зараза, оказался, клянусь, понимает все, что я ему говорю, — он улыбнулся, — и порой такой упрямый бывает.

— Есть в кого, — усмехнулась Мила.

— А теперь, он же у меня один единственный из близких остался, когда мать умерла, — продолжил Иномир. — Так я все же жалею, что давно к ней не приезжал. Когда весть прислали о ее кончине, я же ничего и не почувствовал. Только как в деревню вернулся, сердце все же заболело. — Он тяжело вздохнул, замолчал, и сложив ладони перед собой, стал на них смотреть.

— Я тоже потеряла родителей, — нарушила тишину Мила. — Правда, я их совсем не помню, мне тогда было очень мало лет. Весна очень рано пришла, тепло, говорят, было. Вот и решили они прогуляться по реке нашей, Серебрянке. Все их предупреждали, что рано в лодку садиться. Но папа так хотел маму порадовать, что все равно уплыли. Только вот на сход льда попали, и лодка перевернулась. Плавать-то они умели, да только вода ледяная была — так и замерзли насмерть. Я с братьями и осталась, они говорят, что я на них похожа. Особенно на маму. — Она улыбнулась, припоминая образ придуманной ею же женщины. — Мне их иногда очень не хватает. Особенно мамы, ведь папу братья смогли кое-как заменить. А ее — нет. Знаешь, как грустно было, когда вечером моих подруг мамы забирали с улицы? А я плелась одна домой. — Она обняла себя. — Ты не подумай, братья мои хорошие, заботливые и все по дому умеют делать. Оттого наш дом знаешь какой красивый? Да и игрушки у меня всегда самые лучшие были. Ну а чтобы выслушать или приласкать — этого особо никогда не было. — Мила покачала головой, ей вдруг стало так неловко за свою откровенность, что она быстро решила закончить разговор: — Так что я понимаю тебя. Терять близких нелегко, даже если их совсем не помнишь.

Иномир молчал, а ей, к счастью, не нужны были от него лишние вопросы. Она продолжала представлять то страшное солнечное утро, маленькую лодку и последние мгновения, когда родители еще были живы. И сейчас, как и всегда от этих мыслей, на нее накатили слезы. Она смахнула их и подумала, что не время раскисать. Заботливо погладила коня и улыбнулась через силу.

— Милослава, — вдруг произнес Иномир. — Я, кажется, понял, как тебе помочь.

— Помочь? — Мила перестала гладить морду Белогрива и привстала со своего места.

— Да, знаю я одного человека в одном очень интересном месте. Только дорога туда совсем не близкая, тем более что Белогрив заболел. Так-то верхом за несколько дней добрались бы. А пешком — даже не знаю. — Он пожал плечами. — Но делать нечего, я и без тебя туда собирался идти, так что вроде и по пути получается. Только придется на своих ногах добираться.

— А куда пойдем? — спросила она.

— В Вышгород, — коротко ответил он и посмотрел на Белогрива. — Надеюсь, с тобой все будет в порядке, друг. — Он перевел взгляд на Милу. — Где ты так научилась разбираться в травах?

— У меня в деревне жила в одинокая старушка. Ослепла она на старости лет, так вот я к ней иногда приходила помогать. Полы помыть, еды какой приготовить. Ну так, разное, чтобы жизнь у пожилого человека приличная была. И вот однажды у нее так колени разболелись, что попросила она меня травы ей какой-то принести. Так долго мне ее описывала, а я когда из дома вышла, все сразу и забыла. Сорвала первое что под руку попалось, принесла ей, а она взяла листок, растерла его в ладонях. Ну и поймала меня на вранье. Головой закачала, но ругать не стала. Сказала: «Мила, это когда-нибудь тебе жизнь спасет или твоему близкому». И так мне совестно стало, что потихоньку я у нее всему и научилась. Умерла она уже, правда. — Мила с грустью вздохнула. — Но права же была, — она посмотрела на Белогрива, — вот, одну жизнь получилось спасти.

— Спасла, — улыбнулся Иномир, но вдруг насторожился и схватился за рукоять меча.

— Что-то не так? — испугалась Мила.

Вдруг и она почувствовала неладное. Холодок пробежался по спине. Белогрив резко дернул ногой, проснулся с громким вздохом, из его ноздрей и рта вышла черная пыль. На миг осела на землю, а затем начала собираться в одну большую тучу. Мила в ужасе отшатнулась, Иномир достал меч, но тень всего лишь на миг зависла над ними, а затем развеялась в ночном небе. Наступила мертвая тишина, но ненадолго — вдруг Белогрив громко заржал, и Иномир ринулся к нему.

— Живой, дружище! — Он радостно потрепал коня по загривку. — Это тебя Милослава спасла.

Но Мила не на шутку перепугалась, даже не обратила внимания на добрый тон голоса Иномира. Она не могла оторвать взгляд от леса, где исчезла черная тень. И так страшно стало, что ее начало трясти — она никак не могла справится с дрожью.

— Подожди. — Иномир поднялся, подошел к своим котомкам, что-то оттуда достал, а когда вернулся, развернул плотный шерстяной плащ, который накинул ей на плечи. И вновь уселся рядом. — Ну вот, теперь на тебе весь мой наряд.

Мила медленно кивнула, не веря своим глазам: мало того, что Иномир говорил с мягкой улыбкой, так еще и шутил. А раньше от него и лишнего слова было не дождаться. Смахнув наваждение, она вновь вернула свой взгляд на Белогрива и внимательно его осмотрела. Вены на шее сдулись, черный налет у рта пропал, а дыхание вновь стало глубоким и ровным. Просыпался — когда к нему прикасался Иномир, а когда она сама, — довольно фыркал.

— Вот же любитель женской ласки, — похлопал его по морде Иномир и широко зевнул.

— Знаешь, я все же больше тебя поспала у разбойников, — улыбнулась Мила. — Давай ты сейчас отдохнешь, а я за вами посмотрю. Если почувствую что-то недоброе, обещаю: сразу разбужу.

— Ты права. — Иномир устало протер глаза. — Все же я еще в лагере пил ту странную медовуху. И сдается мне, что она была дрянным пивом разбавлена. Голова так и трещит. — Он прилег на землю, положил руку под голову и закрыл глаза. — Ну ладно, Милослава, спасибо тебе… — Не успел он договорить, как крепко заснул.

Медленно, под монотонные песни птиц, наступили рассветные сумерки. В воздухе повеяло утренней прохладой, заморосил мелкий дождь. Мила посильнее укуталась в плащ и невольно посмотрела на Иномира, ловя себя на мысли, каким он все же был симпатичным. Губы тронула теплая улыбка, и так захотелось поправить его волосы, чтобы те не лезли ему на лицо, что даже потянулась, чтобы это сделать. Но как только пальцы коснулись кудрявых прядей, быстро отдернула руку, отвернулась и стала ждать, когда наступит день и они отправятся дальше.

Глава 7

Шли пешком и вправду очень медленно. Белогрив с трудом переступал ногами, и Мила думала, что ему бы хорошо отдохнуть. Но Иномир все еще опасался оставаться долго на одном месте. И уже несколько дней почти без отдыха они двигались вперед по безлюдной дороге, окруженной лесом. Даже деревень никаких по пути не встречалось, где они могли бы пополнить припасов. А сейчас над головой висело пасмурное небо, вот-вот должен был начаться дождь, и настроение стало совсем тоскливым. Иномир держался впереди с полупустой котомкой, а она плелась сзади, придерживая Белогрива за поводья.

— Есть хочется, — пробормотала она, потрогав урчащий живот, и с горечью вспомнила, что последний кусок хлеба они доели еще с утра.

Мила встала, тяжело вздохнула и увидела, как на дороге показалась телега. Внутри все натянулось от волнения, но Иномир выглядел спокойным. Хотя она уже давно поняла, что тот хорошо владел мечом и бояться рядом с ним особо нечего, тем более днем. Вскоре телега подъехала, ее тащила серенькая кобыла, которой управлял заросший мужчина с фетровой шапкой на голове и большим хлыстом в руках. Мила с Белогривом остались в стороне, а Иномир его окликнул и между ними завязался разговор.

— Делать там сейчас нечего, — ответил мужик. — Кухарка от них сбежала, так теперь такие помои наливают, что лучше дорожный одуванчик жевать, чем жилки из зубов выковыривать.