Лана Роз – Затмение над Аэтерией (страница 1)
Лана Роз
Затмение над Аэтерией
Глава 1. Искажение на краю бездны.
Ветер на Семнадцатом пирсе всегда имел привкус меди, озона и старой пыли, поднятой с нижних ярусов Авелона. Лия перехватила поудобнее тяжелый латунный секстан, стиснув зубы от холода. Ее пальцы, защищенные лишь тонкими митенками из потертой драконьей кожи, давно онемели, но прерывать вычисления было нельзя.
Парящий город медленно совершал свой суточный оборот вокруг невидимой гравитационной оси. Внизу, под хрупкой сеткой металлических мостов и стеклянных платформ, раскинулась бесконечная, пугающая и завораживающая пустота. Газовый гигант Аэтерия дышал. Его атмосфера переливалась ядовито-зелеными и глубокими фиолетовыми вихрями, напоминая разводы бензина на воде. Одно неосторожное движение, один неверный шаг за край ржавых перил – и падение будет длиться часами, пока плотные слои токсичных облаков не растворят плоть еще до того, как тело достигнет гипотетического ядра.
Лия приникла к окуляру гравиметра. Массивная тренога прибора едва заметно вибрировала на решетчатом полу.
– Давай же, железяка, сфокусируйся, – прошептала она, подкручивая колесико тонкой настройки.
Она работала картографом в Гильдии уже четвертый год, но до сих пор числилась младшим специалистом. Старые мастера предпочитали чертить безопасные, давно изученные маршруты центральных торговых колец, оставляя таким, как она, нестабильные Окраины. Здесь, на самом краю Авелона, эфирные потоки часто меняли свое направление, заставляя мелкие острова-сателлиты дрейфовать. Карты устаревали за месяц, и Синдикату постоянно требовались свежие данные, чтобы грузовые дирижабли не разбились о внезапно возникшую на их пути скалу.
Перо скрипнуло по плотной пергаментной бумаге. Лия нанесла еще одну изобару, сверяясь с показаниями эфиро-компаса. Работа была рутинной, монотонной, но именно здесь, вдали от блестящих шпилей и шумных площадей Верхнего города, она чувствовала себя по-настоящему свободной. Никто не смотрел на нее свысока, никто не оценивал ее бедное происхождение. Здесь были только она, ветер и цифры, которые всегда говорили правду.
Внезапно стрелка эфиро-компаса дрогнула.
Лия нахмурилась и постучала ногтем по стеклянному циферблату. Стрелка, обычно плавно следовавшая за магнитными меридианами Аэтерии, вдруг резко дернулась вправо. Затем влево. А потом и вовсе начала бешено вращаться, словно сошла с ума.
– Какого дьявола? – Лия отстранилась от прибора и потянулась к поясу, где висел запасной, карманный измеритель.
Но не успела она его достать, как мир вокруг неуловимо изменился.
Сначала пропал звук. Вечный гул гигантских антигравитационных турбин, удерживающих Авелон в небесах, – звук, к которому привыкаешь с рождения и перестаешь замечать, – внезапно исчез. Наступила абсолютная, ватная тишина, от которой заложило уши.
Затем изменилась гравитация. Лия почувствовала, как ее тяжелое суконное пальто стало неестественно легким. Капли конденсата, секунду назад сорвавшиеся с металлических балок над головой, замедлили свое падение, а затем и вовсе зависли в воздухе, мерцая, как крошечные бриллианты. Из чернильницы, забытой на складном столике, медленно поползла вверх черная клякса, превращаясь в идеальную, парящую сферу.
Сердце девушки забилось где-то в горле. Это не было похоже на обычную эфирную бурю или сбой двигателей сектора. Пространство само по себе начало терять свои свойства.
Лия медленно, стараясь не делать резких движений, подняла взгляд от парящей чернильной капли и посмотрела за край пирса. Туда, где должен был быть привычный, удушливо-прекрасный пейзаж газового гиганта.
Вместо зеленых облаков примерно в сотне футов от нее висело *нечто*.
Это была рана в самой ткани реальности. Трещина, края которой извивались и фрактально ломались, пульсируя неестественным, слепящим серебристым светом. Она не имела физического объема, но при этом казалась бесконечно глубокой. Воздух вокруг аномалии искажался, как над раскаленной жаровней, закручиваясь в тугие спирали.
Лия завороженно смотрела в центр разлома. Ей показалось, что сквозь серебристое свечение она видит нечто невозможное – контуры гигантских, заросших странным светящимся мхом руин и черное небо, усыпанное чужими, незнакомыми созвездиями. Это не были нижние слои атмосферы. Это вообще не было похоже на их мир.
Внезапно из разлома вырвался беззвучный импульс.
Гравитация вернулась ударом хлыста. Парящая капля чернил с размаху ляпнула прямо на свежую карту, испортив многочасовую работу. Капли воды рухнули на палубу. Лия покачнулась, едва не потеряв равновесие, и инстинктивно вцепилась побелевшими пальцами в ледяные перила. Ее колени подогнулись. Тренога гравиметра с жалобным металлическим лязгом опрокинулась, стекло одного из циферблатов брызнуло мелкими осколками.
Тишина разорвалась с оглушительным треском, похожим на раскат грома, но в тысячу раз более плотным. Воздушная волна ударила Лию в грудь, отбросив от края пирса. Она упала на спину, больно ударившись плечом о стальной настил. Вкус меди во рту сменился вкусом собственной крови – она прикусила губу.
Лежа на решетчатом полу, хватая ртом воздух, она видела, как трещина в небе начинает медленно пульсировать, сокращаясь в размерах. Серебристый свет тускнел, сменяясь привычными мутными цветами атмосферы. Еще секунда – и искажение схлопнулось с мягким, почти извиняющимся хлопком, оставив после себя лишь легкую рябь в воздухе и запах пережженного эфира, похожий на аромат сгоревшего сахара и жженых волос.
Лия с трудом перевернулась на живот и закашлялась. Руки дрожали так сильно, что она не с первой попытки смогла опереться о пол, чтобы встать.
– Что это было – хрипло выдохнула она, оглядывая место, где только что зияла дыра в другой мир.
Все выглядело как обычно. Небо, облака, ржавые конструкции. Никаких следов. Если бы не разбитый гравиметр и залитая чернилами карта, она могла бы списать все на галлюцинацию от переутомления и недостатка кислорода, свойственного Окраинам.
Но Лия была картографом. Картографы верят только фактам. Она подползла к опрокинутому прибору и дрожащими руками извлекла из него записывающий цилиндр – медный барабан с перфорацией, который фиксировал малейшие колебания гравитации и эфирных потоков в течение последних часов.
Если она принесет этот цилиндр в Гильдию, старшие мастера просто покрутят пальцем у виска. Скажут, что прибор сломался. А если поверят.
Лия замерла. Холодок пробежал по ее спине, и на этот раз он не имел ничего общего с ледяным ветром. Если Гильдия поймет, *что* именно зафиксировал прибор, данные немедленно передадут в Синдикат. А Синдикат не терпит того, чего не может контролировать. Аномалия такого масштаба, потенциально ведущая в неизвестные пределы, – это угроза национальной безопасности. Окраину изолируют. А саму Лию, как нежелательного свидетеля, в лучшем случае запрут в подземных архивах до конца ее дней. В худшем – она просто исчезнет, как исчезали многие слишком любопытные исследователи до нее.
Девушка сжала медный цилиндр в кулаке, чувствуя холод металла кожей. В ее голове уже складывался дерзкий, самоубийственный план. Она не отдаст эти данные. Она сама рассчитает координаты следующего появления аномалии. В конце концов, это ее открытие. Ее шанс доказать всем, что она не просто девочка на побегушках с дешевым компасом.
Спешно собирая оборудование в кожаный кофр, Лия еще не знала, что импульс, выброшенный разломом, уже зафиксирован на центральных радарах инквизиции в самом сердце Авелона. Не знала она и того, что прямо сейчас, в кабинете с панорамными окнами на вершине главного шпиля, высокий мужчина с холодными глазами цвета вороненой стали получает приказ найти источник аномалии. И устранить любого, кто окажется с ним связан.
Она закинула кофр на плечо, бросила последний взгляд на пустые небеса и быстро зашагала прочь от края пирса, растворяясь в густом утреннем тумане. Часовой механизм великих событий, ржавевший столетиями, сделал свой первый, необратимый оборот.
Глава 2. Тень над шпилями.
Правительственный дредноут «Искупитель» прорезал плотную завесу ядовито-зеленых облаков, словно раскаленный нож – масло. Его бронированный корпус, покрытый рунами подавления и матово-черной краской, поглощал свет газового гиганта, не оставляя бликов. Внутри главной каюты царила идеальная, выверенная тишина, нарушаемая лишь мерным, низкочастотным гулом эфирных двигателей. Лорд-инквизитор Рэйден стоял у панорамного иллюминатора, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел на приближающиеся очертания Авелона. Столица выглядела как нагромождение хрусталя и стали, парящее над бездной, но для него она была лишь очередным полем боя.
Его лицо, отражавшееся в бронированном стекле, казалось высеченным из бледного мрамора. Острые скулы, плотно сжатые губы и глаза цвета стылого зимнего неба выдавали человека, не привыкшего к сомнениям или жалости. Черный мундир Синдиката сидел на нем безупречно, а на воротнике тускло поблескивали серебряные знаки отличия Высшего Круга. Рэйден не любил возвращаться в столицу без завершенного дела, но приказ Верховного Канцлера не терпел отлагательств.
Позади бесшумно разъехались створки пневматической двери. В каюту шагнул лейтенант Вейн, его адъютант, неся под мышкой толстую папку, окованную медью.