Лана Ременцова – Рабыня аравийца (страница 35)

— Срочно лекаря!

Они засуетились вокруг, и от этой суеты ей стало ещё хуже. Девушка упала, потеряв сознание. Далан, находящийся рядом успел подхватить её. Один он догадывался о недомогании повелителя, но молчал, зная, что скоро и так всё раскроется.

Лекарь — коренастый пожилой валиец с умным взглядом осмотрел девушку в покоях и вышел к десяти чиновникам.

— Что с повелителем?

— Она… она… — Он действительно опасался такое сказать.

— Говори же! — Главный чиновник свёл густые золотистые брови.

— Повелитель — беременна. — Брякнул перепуганный лекарь и сделал шаг назад.

Чиновники расширили глаза и загалдели.

— Что?

— Что ты несёшь?

— Как это беременна?

— Такого не может быть.

— Дочь покойного Коранда не могла отдать честь кому то, кроме будущего мужа!

— Это позор Валивии.

— Я говорю правду, — пролепетал лекарь и попятился на выход.

— От кого? — Главный чиновник буравил безумным взглядом Далана. — Ты должен знать. Кто приходится отцом ребёнка?

— Повелитель Аравии.

Чиновники опешили.

— Как он посмел тронуть правителя Валивии?

— Война!

— Да! Все валийцы, способные держать оружие пойдут войной на проклятого аравийца. А её сместить с трона и сослать в башню обесчещенных женщин! — Проорал главный чиновник, сотрясаясь от злости.

— Страна не может оставаться без повелителя. — Спокойным тоном констатировал факт главнокомандующий.

— Я стану временным правителем. Она опозорена и не может больше управлять страной. Она носит аравийского выродка.

— Он тот, кто оседлал годжака. Опомнитесь. По пророчеству ему покорится вся Горибия. Мы проиграем эту войну. Погибнет много людей.

— Ничего, за нами трое годжаков, а за ним только один.

— Вы ошибаетесь. Эти годжаки полетят только за Аландой. И никому другому они не помогут, а наоборот ещё и сожрут. Вы решаете посадить её в клетку, и звери могут за это напасть на Валивию.

— Глупости. Ты всего лишь вояка, так что знай своё место! Унести бывшего повелителя в закрытую башню и приставить к ней охрану и пару служанок, кто поможет ей родить. А после отдать выродка годжакам. Этот аравиец никогда больше не увидит её, если ещё в живых останется после войны с нами.

Далан не мог возражать чиновникам и только вздохнул.

Валийцы начали приготовления к военному походу: начищать старое оружие и ковать новое. Усиленно тренироваться с утра до ночи, заготавливать бочонки с водой и вяленным мясом. Все знали — аравийцы самый сильный народ и им пришлось тщательно подготавливаться. На что ушёл ещё месяц. Годжаки девушки действительно часто летали вокруг башни, где она находилась и даже сожрали нескольких охранников.

Касий часто напивался и трахал готовых на всё наложниц. Ничто не давало покоя. Не ожесточённые бои с соратниками, не полёты на верном товарище, не вырубка кустарников для постройки амбаров и мебели. Обычно этим занимались специально обученные слуги, но эти дни сам повелитель занимался такой тяжёлой работой, чтобы разгрузить горящие мозги.

«Я хочу только её! Она — свет моей души. Мой драгоценный ценарит. Зачем я её отпустил? Почему не смог простить?

Нет! Я — повелитель Аравии! А она — прежде всего женщина и должна была всё мне рассказать заранее. Я бы не тронул её. А так я унижен и обесчестен перед Валивией. Законы Горибии неумолимы и запрещают насиловать повелителей женщин.

Но я же не насиловал её. Она сама отдалась мне. Это она обесчестила себя. А я? Я поддался на её чары.

Нет! — схватился за голову. — Я виноват сам, что не подумал даже спросить ни о чём. Как она осталась жива. Что с ней произошло? Как жила этот год, когда я сходил с ума по ней. Аланда… душа моя. Я хотел и хочу тебя до умопомрачения. Только ты мне нужна. Твоё тело, руки, губы, глаза. Глаза! Эти зелёные озёра, в которых я тону, растворяюсь, забывая обо всём на свете.

Нет! Я всего лишь иду на поводу своих желаний. Она не имела права скрывать своё положение. И что… что было бы тогда? Нас бы не тянуло друг к другу как безумных? О, Ворганг! Мы уже изнемогали. Что мне делать? Как жить без неё? Я не вижу смысла ни в чём. Мне нужна она как воздух, как лучи Ворганга. Ценарит мой, вернись». — Кричало сознание, руки разбивали бокал за бокалом. Член неистово трахал податливые тела, до боли, до изнеможения, но облегчения не наступало. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Краски смешались в единое пятно. Казалось, пыль Горибии заволокла все извилины мозга, а чужие годжаки сжирают сердце, по куску откусывая от него и душа черствеет.

Однажды он не выдержал душевного метания, запрыгнул на своего зверя и прилетел в Коринию, чтобы поговорить с другом — бывшим его главнокомандующим — Краком. «Он умён, несмотря на то, что «молот» до мозга костей. Послушаю его и сделаю выводы».

Повелитель рассказал ему всё и даже то, как не спит ночами, и не видит проблеска надежды ни в чём.

Тот, спустя минуту, налив наливки в два бокала и, передав ему, начал говорить:

— Скажи честно: ты сможешь забыть её?

— Не знаю. — Покачал головой. — Она везде и всюду. В голове, постели, еде, воде и даже в моём любимом озере.

— Ты хочешь войны с Валивией? Скорее всего, они уже идут.

— Нет.

— Тогда прими решение.

Касий внимательно посмотрел на него.

— Ты хочешь, чтобы я полетел в Валивию?

— Да.

— И… простил её?

— Согласен, она виновата в том, что утаила от тебя факт своего настоящего положения и подставила, таким образом, обе страны. Но, подумай, эта валийка всего лишь слабая женщина. Самая красивая и желанная каждым мужчиной на Горибии.

Касий стрельнул по нему пытливым взглядом. Крак выглядел взволнованно.

— Да, ты правильно понял, даже мной. Я бы скалы разрушил, чтобы быть с ней, несмотря ни на что. Но она — твоя. Моего повелителя и друга. И ещё… она обманула тебя ради близости с тобой. Так насколько ты ей дорог?! Дорога близость с тобой. Ты об этом думал?

Пауза.

Повелитель, молча крутил в руке пустой бокал.

— Она всем пожертвовала ради тебя. Чтобы быть с тобой как твоя рабыня — наложница. Это, по — моему, самая настоящая любовь. Как говорится, слепая, перед которой мозги склеиваются в клейстер. Я бы простил. А тебе решать.

Касий молчал, обдумывая слова друга. В голове всё металось картинками: страстные ночи с ней. Её уникальные изумрудные глаза с двойной дужкой. Пухлые губы. Раскрытая, влажная, узкая плоть, зовущая его в глубины блаженства.

«Она забыла на то время, пока мы были близки, что является не потерянной рабыней, а повелителем Валивии. Ради меня. Ради того чтобы быть со мной».

Он понимал, что друг прав. Встал. Швырнул бокал в угол.

— Спасибо. — Коротко бросил и вышел.

Быстро спустился во двор и запрыгнул на своего годжака. Зверь терпеливо его ожидал, никого не трогая, только периодически порыкивая. Коринийцы разбежались в разные стороны и прижались к домам и забору.

Крак выскочил за ним.

— Желаю тебе принять правильное решение! — Его слова улетели по ветру, но повелитель услышал.

Эпилог

Аланда стояла в золотом платье в виде плотных перьев годжаков. Искусственные перья, сделанные самыми искусными швеями, окружали грудь снизу и приподнимали, выставляя напоказ округлые полушария сверху. Талия казалась всё ещё тонкой, несмотря на два месяца беременности. Длинный прозрачный шлейф держали юные валийские девственницы. На голове — венок из малиновых бутонов зохоса — единственного аравийского цветка, который жених привёз огромный букет. С венка спускалась тонкая фата, украшенная понизу драгоценными, мелкими, валийскими камнями. На безымянном пальце правой руки красовался золотой перстень с огромным ценаритом — обручальное кольцо. За ней шёл Далан и улыбался. «А ведь всё сложилось, как я и мечтал. Аравия и Валивия объединились. И наш повелитель теперь стала законной женой Аравийского правителя. Их дитя — будет наследником Аравии. А сегодня Касий должен объявить наместника Валивии».

А насчёт главного сердитого чиновника, обстоятельства сложились так, что годжак Касия сожрал его, чувствуя в нём угрозу хозяину, разбрызгав кровушку по гладко — начищенному главному валийскому залу, куда бесцеремонно влетел прямо в толпу остальных чиновников. Те от страха чуть не наложили в дорогие штаны и отступили к стене, пока правитель Аравии предлагал руку и сердце Аланде в башне заключённых бесстыдных девиц.

В Валивии произошло ещё одно необычное событие: Касия узнала старая женщина, увидев, когда тот уже шёл из башни с Аландой на руках.

— Ты вылитая мать!