Лана Ременцова – Рабыня аравийца (страница 30)

— Ладно, ты прав, останемся ещё на ночь.

Их снова проводили в те же комнаты.

Девушка выпила горячий напиток, заваренный из полезных веточек, который здесь славился успокоительными свойствами. Подошла к окну и, открыв, вдохнула свежего воздуха. Тут за подоконник внезапно зацепился тяжёлый крюк и через миг на неё набросили сеть. Она хотела вскрикнуть, но не успела, в окно заскочил крупный человек и закрыл ей рот рукой.

— Не кричи. Это бессмысленно.

Аланда замычала, вытаращившись на мужчину: его угольные глаза смотрели каким — то безумием, а низ лица, начиная от центра носа был закрыт чёрным платком.

— Если закричишь, вырублю и потащу без сознания. Тебе решать.

Она кивнула.

Он убрал руку.

— Ты с ума сошёл. Я — правитель Валивии и тебя казнят только за то, что посмел ко мне прикоснуться.

— Они не найдут нас. Продать тебя не смогу, так как все народы уже знают о тебе. Я сын бывшего правителя Линирии. Эти твари аравийцы отобрали у меня право наследия трона и убили моего отца и братьев. Я отомщу им тем, что заберу самую ценную рабыню Касия и ещё, как только увидел тебя, решил, что ты станешь моей. Я уведу тебя в горы за Линирией, там у меня есть обособленная пещера.

— Ты — безумец! Я не рабыня! Меня ждёт правитель Аравии. Мы любим друг друга.

— Кто тебя ждёт, я знаю. Проклятый аравиец Касий. Так ты уже не девственница? Он поимел тебя? Сволочь, которая имеет по сто самых красивых баб в год.

— Я — чиста. Уходи, пока никто тебя не услышал. Я не буду кричать.

— Нет. — Он всё же решил вырубить её и ударил ребром ладони по шее сзади. Девушка обмякла и сползла к нему в объятия.

Мужчина перекинул валийку через плечо как мешок и, держа левой рукой, пополз вниз по канату. Он был очень отчаянный, что собирался с такой драгоценной пленницей прошмыгнуть многочисленную охрану. И как не странно это ему удалось. Линирец знал тайный выход из замка за его территорию, куда и направился сразу, однако перед входом туда всё же нарвался на двух воинов. И хотя те не знали этого выхода, они просто патрулировали все коридоры, включая нижний — подвальный.

Воины — линирцы, хорошо зная его, поклонились.

— Что вы ночью гуляете в подвале?

— Да ещё и с женщиной.

— Хочу взять наливки, а баба очень хороша, её уже напоил с лихвою, а мне мало досталось. Хорошо хоть наместник разрешил остаться здесь и иметь баб.

— Что ж, давайте побыстрее, а то если он узнает, что кто — то бродит ночью по коридорам нам достанется. Не хотелось бы попасть под кнут наместника.

Тот кивнул и боком быстро прошёл мимо них, чтобы скрыть голову девушки с уникальными волосами. Воины даже и не думали разглядывать, кого он несёт и отвернулись. Линирец пробежал по коридору, свернул направо, ещё немного прошёл и упёрся в нужную дверь, совершенно не отличающуюся от общей стены. Нащупал скрытый камень, нажал и она открылась. Внутри он уже перевёл дыхание и пошёл на выход. Темень стояла такая, что мужчина не видел собственного носа, но шёл по памяти, так как был раньше тут далеко не раз.

Спустя примерно час вышел в долине прямо в центре горы и сразу пошёл вверх по извивающейся тропке среди густого кустарника. Его укрытие было далеко в горах, и он не боялся, что его найдут. По сути это было невозможно. Пещера хорошо скрыта от людских глаз густейшим колючим кустарником, и только он знал за какую ветку потянуть и вход открывался. Мужчина вошёл внутрь и уложил драгоценную ношу на настил, покрытый шкурой. Встал рядом и снял платок.

— Красивая девка, а главное, ценная рабыня проклятого аравийца. — Процедил и зажёг факелы, развешанные по стенам.

Она простонала и очнулась. Ресницы дрогнули и открылись глаза. Девушка сразу осознала, что находится уже во владениях этого безумного. Присела и посмотрела по сторонам. Он ещё зажигал факелы чуть поодаль. Внутри на удивление уютно, как добротная комната нормального человека: кровать, стол, стулья. На стене оружие: щит, лук, стрелы, меч. На столе посуда и поднос с едой: мясом, съедобными травами, кувшин, бокалы. По центру стоял подсвечник с тремя свечами.

Мужчина заметил её пробуждение и подошёл. Он был высок и широкоплеч. Аланда подняла взгляд: грубые черты лица, на щеке шрам, в глазах точно безумный огонь. Красивым его не назовешь, скорее грубый воин.

— Сегодня я не буду тебя брать, можешь расслабиться. Обживайся пока, ешь, спи.

— А мыться я где буду?

Её, казалось бы, простой вопрос поставил его в тупик. Он всего ожидал: истерик, криков, ругани, но только не такого вопроса, с совершенно спокойной интонацией, как будто девчонка ничего не боялась.

— Почему не орёшь? — схватил за плечи и впялился острым взглядом в уникальные нефритовые глаза с двойной дужкой.

— А зачем? Если мне теперь придётся здесь жить, то я должна знать, как и где мыться, так как для нас — валийцев чистота залог здоровья и красоты.

Он выпустил её и отвернулся.

— Я моюсь в озере. Но это далеко, надо спуститься с той стороны горы.

— Я не смогу туда ходить. Тогда что мне делать?

— Я сколочу тебе ванну и буду приносить воду.

— А вёдра тут есть?

— Да. И очаг, и казан, и вёдра. Ещё служанка, она придёт на рассвете.

— Хорошо, уже легче.

— Не думай, что она поможет тебе. Мои слуги лучше язык отдадут, чем пойдут против меня.

— Я не собираюсь бежать. Ты сам отпустишь меня.

— Много на себя берёшь.

— Нет. Ты просто не понимаешь всего что натворил. Я — правитель Валивии. Моим похищением ты подставил весь свой народ. Валийцы пойдут войной на Линирию, и… думаю, и аравийцы тоже. Пострадает множество людей.

Мужчина неожиданно ударил кулаком в стену.

Аланда даже не вздрогнула.

— Неужели ты не понимал этого, когда похищал меня.

— Заткнись.

— Грубо. Я же тебя не оскорбляю. Давай почтительно относиться друг к другу. Ты же всё— таки не мужлан, а сын бывшего повелителя, значит принц Линирии.

— Меня лишили всего.

— Я могу помочь тебе восстановиться в правах.

— Это невозможно. Теперь Линирией правит наместник Касия.

— И что? Ты можешь стать его правой рукой и править тайно, заслужить доверие людей и Касия, и через какое — то время стать законным повелителем. — Она встала, подошла и дотронулась до его кисти. Кожа ей показалась грубой и шершавой. Он вздрогнул и повернулся. Их взгляды встретились, и мужчине показалось, что эти глаза затягивают его в такой омут, выхода из которого нет.

— Ведьма… — одёрнул руку. — Пошла на постель! Там сиди.

— И это грубо. Я не дарк, и не вог. Как твоё имя?

Тишина.

— Мне, правда, интересно какое имя носит сын бывшего повелителя.

— Огоний. — буркнул.

— Сильное имя. Ты — назван в честь огня.

— Если ты не заткнёшься, я изнасилую тебя прямо сейчас.

— Понимаю, такому сильному мужчине не составит труда изнасиловать хрупкую девушку, но что это тебе даст? Просто женское тело. Сжатое до предела. Я не буду кричать, и сопротивляться, так как это бесполезно. Ты не увидишь моего желания, стонов, сладостного сока на моих нижних губах. Ничего… хочешь так? Что ж бери. — Аланда, рискуя, легла на постель и отвернулась. Он посмотрел на неё, подсел, резко развёл ноги. Она сжалась, молясь про себя Воргангу, соображая, чем же его ударить, если её душещипательная речь не сработает. Огоний всунул пальцы ей в нижнее бельё и грубо потрогал заветный вход.

— Да, ты права. Это неприятно. Ты сжата, как и суха. Не такое я себе представлял, а всунуть член просто в сухое зажатое влагалище и порвать твою девственность не хочу. Ты необычная девка и, возможно, станешь моей женой, тогда уже никто не посмеет тебя забрать у меня.

— Ага, забрать вряд ли, а убить нас обоих в итоге точно, причём жестоко казнить. Вот именно потому, что я далеко не необычная девка.

Он встал.

— Стерва. — Бросил и вышел.

Утром в Линирии случился переполох. Валийского повелителя нигде не нашли и её воины объявили, что если Аланду не найдут, быть войне.

Наместник чуть с ума не сошёл от всего этого и приказал всем линирцам искать. Люди без устали прочёсывали город и долину, переворачивали всё вверх дном, даже в колодцы спускались. Воины обоих народов добрались на вогах и до тех гор, но не как не могли войти в густой колючий кустарник.

— Это непроходимая чаща. Вряд ли ваш повелитель там. Пробраться сквозь эти кусты невозможно.