Лана Ременцова – Рабыня аравийца (страница 24)

— Вы всё равно уже захвачены мною. Теперь Кориния под началом Аравии. Нам нужен отдых, еда, рабы и женщины. И мы их возьмём либо по — хорошему, либо силой, но тогда не обессудь. Будет кровь, боль, и насилие. Много всего. Тебе решать судьбу твоего народа по праву рождения.

— Мы всегда знали, что аравийцы свирепый народ. Твой отец на всех нагонял страха. Теперь ты идёшь по его следам?

— Это тебя не касается. — Касий подал знак рукой Краку напасть на мирный люд. Тот мгновенно с кучей воинов ринулся в сторону сотен коринийцев, жмущихся к домам.

— Не надо! — проорал Вобвик. — Я готов сдать тебе город. — Он понурил голову.

— Отлично. Не волнуйся, тогда мы никого больше не убьём, но женщин возьмём. Моим воинам нужен отдых. И мне приведи самых красивых кориниек. Пополнят мой гарем.

Сын Морахаста склонился в поклоне и за ним поклонились все коринийцы, пребывающие здесь на главной площади.

Касий подлетел к его балкону и спрыгнул с годжака.

— Лети, отдохни.

Зверь полетел к своим. Те всё ещё находились в долине и терпеливо его ожидали, наверное, порычать о чём — то о своём.

Аравиец прошёл мимо Вобвика, пихнув плечом. Осмотрел покои беглым взглядом и уселся прямо на постель.

— Пусть придут служанки и помогут мне раздеться. А слуги принесут ванну. Мыться буду.

Вобвик кивнул и направился на выход.

— И не забудь женщин.

Спустя примерно полчаса он уже лежал в душистой воде. А перед ним стояли, понурив головы, дюжина прекрасных девушек.

— Разденьтесь. Под вашими балахонами, я не вижу вашей красоты.

Девушки не шелохнулись.

Он свёл идеально очерченные брови.

— Непокорных — ждёт наказание — кнут моего главнокомандующего, а возможно, и насилие в назидание другим.

Они молча буравили пол. Касий, больше ничего не сказав, медленно вымылся, нарочно растягивая удовольствие. Вылез из ванны и подошёл к первой. Схватил за горловину глухого платья и разорвал. Девушка предстала перед ним голой, впрочем, как и он сам пребывал в таком же виде.

— Ты красива. Полная грудь, тонкая талия, широкие бёдра. — Поволок к постели. Она закричала, пытаясь вырваться.

— Проклятый варвар! Сволочь сероволосая.

Касий не любил бить женщин, но оскорбления стерпеть не смог. Он ударил её наотмашь по лицу. Голова девушки дёрнулась, а глаза выразили ненависть.

— Жаль. Хотел по — хорошему, но… — посмотрел на остальных, смотрящих на него с ненавистью и страхом. — Наверное, не получится. — Намотал густые волосы пленницы на кулак и вышел. Протащил по лестницам вниз и вышел во двор.

Главнокомандующий и его воины, уже лапающие кричащих женщин низшего ранга, остановились и взглянули на повелителя.

— Крак, этой девке надо преподать урок. Оттащи вон к тому столбу. Пусть для начала попробует твоего кнута. А потом откроет рот для моего члена и если всё равно не покорится — она твоя.

Тот быстро преодолел расстояние между ними и перехватил девушку, сжав плечи.

— Таких пышногрудых красавиц у меня ещё не было. — Оскалился как годжак.

Она плюнула ему в лицо. Этот аравиец никогда не отличался особой благородностью к рабыням и сразу ударил кулаком ей в нос, сломав его. Она захрипела. Кровь хлынула из ноздрей и через минуту упала без сознания в пыль.

— Я же сказал отлупить, а не калечить.

— Простите, повелитель. — Он пытался спрятать глаза и от своего промаха, и от наготы повелителя.

— Ладно, тщательно сосать она уже не сможет, привяжи к столбу и делай что хочешь. А я возвращаюсь в покои и вытащу пока девок на балкон. Пусть посмотрят, что ожидает непокорных рабынь.

Крак принялся за дело. Привязал девушку к столбу. Приказал подать ему полное ведро холодной водой и вылил с головы до ног. Поднял голову, держа за волосы, заглядывая в лицо. Она пришла в себя. Кровь с носа ещё шла. Он, совсем не обращая внимания на это, засосал губы, просовывая язык внутрь. Расставил ей ноги ногой и сразу начал насиловать. Девушка сникла, вся гордость и непокорность улетучилась без следа. Её красота никому была здесь не нужна. Оставалось только терпеть грязного борова в своём теле и тихо всхлипывать. А на балконе прямо над площадью стоял Касий с двенадцатью девушками.

— Если посмеете отвести взгляд, вы будете следующие. Я не буду никого из вас беречь. Непокорные рабыни мне не нужны. Все пойдут в наложницы моему главнокомандующему. А он иногда не рассчитывает своих сил и его рабыни пополняют выгребные ямы. Впереди у меня ещё Линирия, Горания, Ванария, так что красивых баб будет предостаточно.

Тут одна из них неожиданно подошла к нему и сняла платье, оставшись, в чём мать родила.

— Я готова вам покориться. Что мне делать?

В глазах мужчины сверкнул хищный и победный огонёк.

— На колени. Бери в рот член. Будешь ласкать меня прямо здесь на балконе.

Девушка выполнила приказ. Ласкать так как надо не умела, но очень старалась. Остальные с ужасом наблюдали за ней.

— Что вы пялитесь как тупые вогини? Раздевайтесь. Хочу видеть ваши тела.

Женщины снизу тоже увидели все, что происходило на балконе, и стали покорнее. Вскоре все аравийцы поимели кого хотели. А Касий этой ночью отимел всех двенадцать, лишив девственности каждую. Он долбил их как невменяемый. Его член побывал во рту у всех. Кончал бурно и много. К утру уже, и счёт потерял своего семяизвержения. Член болел, но не так сильно, как душа. Снова влез в ванну с ночной холодной водой и закрыл глаза, откинув голову на бортик.

Вобвик от горя напился, так как даже его любимую забрал варвар — аравиец. Вышел на забор крепости, где внизу торчали пики в качестве ограждения от врага и, помолившись Воргангу, спрыгнул. Кориния снова осталась без повелителя.

— Пошли вон. Выйдите к моему главнокомандующему. Передайте ему, что вы все идёте в мой гарем. И пусть зайдёт ко мне.

Девушки поклонились, пытаясь не показывать как им больно: промежности, а у некоторых и анусы растёрты и кровоточат, уголки губ болят. Сердца обливаются кровью и слезами.

Они вышли, на ходу одеваясь в свои тряпки.

Касий кое — как выкупался и лёг на кровать. Покрывало было скомкано и имело следы и запах прошедшей оргии. Он его брезгливо сбросил на пол.

Трахаться уже совсем не хотелось. Тело, будто разбито, душа и подавно.

«Ценарит мой… где же ты? Я думал что здесь, но тебя нет. Ты — жива! Знаю, верю, нет, уверен — жива! Я найду тебя. Буду ласкать твоё прекрасное тело. Целовать каждый сантиметр. Мой язык побывает в твоём нераскрывшемся бутоне. А если? Если тебя уже долбят во все дыры также как я ночью этих девок?»

— Нет! — заорал. — Не может быть. Ворганг не уничтожит так меня. Моё сердце, душу.

— Повелитель… — Крак уже стоял в покоях.

— Девок разместил? — рявкнул.

— Да, они моются, после позавтракают и я отдал приказ, чтобы коринийцы в замке выдали для них паланкины и вогов. А как вы?

— Плохо. Долбал их всех всю ночь. Член болит, а она перед глазами. Да, не нужны для них паланкины, пусть так идут.

— Понимаю. Что дальше? На кого пойдём?

— Отбери пару десятков крепких рабов и со всеми бабами отправь кого — то караваном в Аравию. Я хочу, чтобы ты стал повелителем Коринии.

Крак опешил.

— Что вы, повелитель? Моё место рядом с вами. Я верен вам всей душой.

— Вот именно. Ты нужен мне здесь. Я принял решение. Вечером всем озвучу. Оставь кого — то кому доверяешь наместником, пока мы ищем валийку. А после вернёшься сюда уже в качестве повелителя. И здесь тебя коронуют. Вечером выдвигаемся на Линирию.

— Как скажете, повелитель. А я смогу приходить к вам в Аравию с караваном?

— Сможешь. Иди. Я устал. Мне нужно отдохнуть. И распорядись, чтобы принесли пожрать и выпить.

Вечером Касий объявил о своём решении сделать Крака повелителем Коринии. Его воины встретили эту новость победными кличами, а коринийцы совсем сникли, видя до этого жестокость этого аравийца.

— Выдвигаемся в Линирию!

Эта страна встретила их совсем неподготовленной, и они легко её взяли.

— Найдите валийку! — Проорал Касий.

Его воины перерыли весь город и на удивление — нашли.

Девушку выволокли на площадь и подвели к главнокомандующему.