Лана Полякова – Развод. Маски и тени (страница 6)

А меня затрясло. От бессилия и обиды. И я завыла, захлёбываясь слезами и горечью, сползла на пол, закрывая лицо ладонями.

За что?

Я не понимаю! Это бесчеловечно и больно. Несправедливо…

Не знаю, сколько я выла на коврике перед дверью, как раненая собака, но всему приходит конец. И я, с трудом вставая на трясущиеся затёкшие ноги, доковыляла в ванную.

Подставила под ледяную воду ладони, подождала, пока холод проник под кожу и начало ломить суставы, и опустила лицо в воду. Подержала несколько минут и, распрямляясь, посмотрела на себя в зеркало.

Опухшее лицо, морщинки вокруг глаз, резче обозначившиеся носогубные складки выдавали возраст. Как там сказал Иван? Не помню точно, но по смыслу старуха только и пригодная читать внукам сказки.

Только зачем было так нежно и настойчиво целовать меня перед тем злополучным вечером? Зачем демонстрировать полночи близость, зажигая меня своей страстью и убаюкивая затем в заботе и неге? Что за жестокость?

Словно чумная, с тяжёлой после рыданий головой, я прошла по дому, трогая вещи. Прикасаясь к своей счастливой прошлой жизни, в которой так важно было создать уют для моего Ванечки. Чтобы ему было комфортно и тепло. Чтобы хотелось возвращаться домой. Ко мне.

Добрела в спальню и застыла, глядя на неправильно заправленную кровать.

Значит, так? Не смог дождаться, когда я свалю?

Хмыкнула и дёрнула на себя несчастный текстиль.

И откуда только силы взялись?

Я с упоением сдирала постельное бельё, шторы, вытряхивала содержимое комодов! Огромная гора вещей росла посредине гостиной, а я и не собиралась останавливаться. После нашей комнаты настала очередь гардеробной, а затем и гостевых спален. Дурной хмель бродил в моей крови, и азарт разрушения кружил голову. Я хотела уничтожить всё, к чему прикасалась моя рука.

Иван ведь попросил освободить квартиру!

Вылетела на улицу, во двор, оглядываясь. Где-то здесь стояла большая железная бочка под сжигаемый мусор. Ага! Вот она-то мне и нужна!

Я сидела в беседке рядом с зоной барбекю и регулярно подкармливала жадно сжирающее пламя в бочке собранным и ободранным текстилем. При этом чувствовала удивительное освобождение с каждой сгоревшей тряпкой. С каждым уничтоженным артефактом моей прошлой жизни мне становилось легче!

Бочка догорела, выплёскивая последнее тепло, и я поняла, что подмёрзла и пора возвращаться в дом.

Дома, упав в то самое кресло без сил, я вяло подумала, что его тоже нужно обязательно сжечь! Но это – завтра. Сладкое оставлю на потом.

И вздрогнула от громкого дребезжания входящего звонка телефона.

Глава 9

- Мам! Что такого ты сделала с папой, отчего его бомбит весь вечер? Он так орал на Настю! А теперь хлопнул дверью и ушёл непонятно куда. Я ни разу в жизни не слышала, чтобы он так кричал. Мам, мне страшно, можно я приеду к тебе сейчас? Мне не хочется оставаться с ним, – зачастила Катюшка.

Я посмотрела на часы, время неумолимо приближалось к полуночи. Ничего себе, я засиделась!

- Конечно, котёнок! Я сейчас приеду за тобой. Скажи мне адрес, – ответила дочери, поднимаясь на деревянные ноги.

Всё тело стонало и ныло от непривычных нагрузок. Мышцы на ногах подрагивали, и голова кружилась. Нет. За руль я не сяду в таком разобранном виде!

Записала надиктованный дочерью адрес и вызвала машину. Торопливо оделась, как придётся, осмотрелась, отмечая несвойственный бардак в доме. Затем скрутила небрежно волосы, закрепляя их первой попавшейся под руку заколкой, усмехнулась, мельком глянув на себя в зеркало, и вышла на улицу, встречать такси.

Ехать было недалеко. Всё-таки мой муж предсказуем до тошноты, и больше всего в жизни ценит комфорт. Свой комфорт. Поэтому квартиру он снял около офиса. Кто бы мог подумать? Оказывается, любовницу удобно держать под боком. Тем более, если у тебя слепоглухонемая жена-дурочка. Саркастически хмыкнула своим мыслям и набрала Катюшке:

- Я почти подъехала, Кать. Выходи за территорию комплекса. Буду ждать тебя напротив ворот. – Проговорила спокойно, выползая из машины.

- Минутку, мам! Подожди меня немного, ок? – весело протараторила дочь и бросила трубку.

Не очень-то она похожа на испуганного ребёнка.

Сердце внезапно остро резанула ревность. Это с любовницей мужа моей дочери сейчас так весело? С ней она смеётся и шутит? С ней она не оговаривается и не спорит, не злится на неё. Делится своими милыми девчачьими секретиками и слушает советы от девицы, без зазрения совести завалившейся под чужого женатого мужика?

Я остановилась и схватилась рукой о решётку, огораживающую жилой комплекс, с благодарностью чувствуя её ледяной холод. Пропитываясь им и впитывая всем существом лёд безразличия и отстранённости. Мне это нужно сейчас. Лёд спасёт сейчас моё сердце от боли. Если было бы возможно, я бы прижалась к этой решётке так близко, как только могу. Чтобы выстудить хотя бы одну ревность из себя. Может быть, после и с обидой было не так горько сосуществовать.

Дочери всё не было, и я от нечего делать рассматривала комплекс домов, прикидывая, а не купил ли здесь Иван квартиру для своей зазнобы? Если и купил, то это хорошо. Будет что делить при разводе, даже если и приобрёл хатёнку на её имя.

Холод пробирался под одёжку, выстуживая спину.

Странно, но прозрачными ночами второй половины июля даже среди каменных джунглей столицы уже чувствуется острый запах осени и увядания. Запах сухих листьев, ненужных уже деревьям, влажной земли, грибницы и дыма. Или это я пропахла насквозь дымом своего сжигаемого прошлого?

Катерина вышла через полчаса. Она улыбалась во весь рот и шла подпрыгивающей, неровной походкой.

За время ожидания ко мне два раза подходил таксист, интересуясь, долго ли мы ещё будем ждать. И с недовольным видом усаживался обратно. Его нервозность передалась и мне. Поэтому, когда дочь шагнула мне навстречу, я резче, чем обычно, произнесла:

- Я замёрзла тебя ждать, Кать!

- Ой, мам! Ну, что такого? Мы с Настей только один прикольный ролик досмотрели до конца и поэкспериментировали со стрелками, как там советовали. Посмотри, как тебе? – прощебетала дочь и, прикрыв глаза, придвинулась ко мне ближе, спрашивая, — ну, как?

Я оторопело уставилась на раскрашенные глаза моей пятнадцатилетней дочери и, честно сказать, не знала, как реагировать. Отругать за неуместный и откровенно вульгарный вид? Так обидится же, дурочка малолетняя…

Сильно подведённые и визуально вытянутые, почти к вискам глаза казались кукольными, анимешными. Блёстки на веках добавляли искусственности образу. Всё это было похоже на то, как полностью гримируют лицо китаянки в интернетиках. Со скотчем под волосами и толстым слоем краски на всё лицо.

- Кать, макияж интересный, но под какой случай? Мероприятие? К какой одежде? Слишком он не подходит тебе по возрасту, — начала я, но дочь перебила меня:

- В клуб же! Ты не понимаешь! Там нужно такой макияж, чтобы меня было видно.

Она говорила, заводясь и явно нервничая, считывая мою заторможенную реакцию, уже готовая огрызаться и отстаивать свою точку зрения.

- А с кем ты собралась в клуб, Кать? И тебе не рано по таким заведениям бегать? – спросила, и у меня всё похолодело в груди.

Что творится вообще?

Катерина закатила глазищи, что при всём этом макияже смотрелось жутко, и скривила манерно свои губешки, тоже подрисованные, между прочим!

- Ой, мам! Не занудствуй! С Настей, конечно! – хихикнула Катя и хлопнула накрашенными ресницами.

- А папа в курсе, куда вы с Настей собрались? – спросила, вглядываясь внимательно в лицо дочери.

Что вообще происходит вокруг меня? Может, Катерина выпившая? Чем она её напоила? Что с моим ребёнком? Что эта сучка Ивановская творит? Куда смотрит этот баран вообще?

- Что здесь происходит! – рефреном моим мыслям загремел внезапно над нами голос Ивана, и мы с Катей дружно вздрогнули.

Глава 10

Дочь качнулась ко мне, и я инстинктивно обняла её, прижимая к груди и оплетая руками.

- Ты пугаешь своим поведением и криками ребёнка, — проговорила, поворачивая голову в сторону мужа, вздохнула устало и продолжила, — Катя попросила меня приехать и забрать её домой потому, что она испугалась твоего неадекватного поведения.

Иван ощутимо скрипнул зубами.

- Катерина! Домой! Быстро! – стараясь сдерживаться, проговорил Иван, но дочь только сильнее прижалась ко мне.

Я покачала осуждающе головой, похлопывая Катюшку по спине, успокаивающим жестом, и проговорила, глядя в налитые кровью глаза мужа:

- Зачем ты пугаешь её ещё сильнее? Разве Катя виновата, что ты решил поломать нашу семью?

Мне самой было удивительно, как просто и легко я могу говорить ему в лицо все сдерживаемые ранее слова. И как могу при этом контролировать свои эмоции.

- Не начинай при ребёнке выяснять отношения! – прорычал мне муж таким тоном, что Катерина совсем постаралась сжаться в комочек.

Я, не отводя взгляда от мужа, пожала плечами и, немного освободилась от Катюшкиной хватки. А затем, развернувшись, сделала шаг в сторону такси. Ещё один шаг. И ещё.

Мы почти дошли до машины, когда Иван негромко проговорил нам вслед, уже вполне совладав с собой:

- Кто-то хотел новый телефон. За хорошее поведение. Я ведь могу решить, что ты плохо ведёшь себя, дочь!

Вот же скотина, вот никого ему не жаль!

Катерина вздрогнула под моей рукой, и жалобно проблеяла: