Лана Полякова – Развод. Маски и тени (страница 3)

- Повтори, пожалуйста.

- Я немножко помял свою машину, - поджал губы сын и, вскинув подбородок, попросил, - ты не могла бы дать мне денег на ремонт? Батя отказал мне, прикинь! Совсем уже!

Он был так похож сейчас на своего отца и при этом таким же эгоистом, что я растерялась и не успела никак отреагировать, потому что мой старший сын посмотрел мне прямо в глаза и перебивая брата промолвил:

- Мне нужно обсудить с мамой личные дела. Ребят, погуляйте полчасика по территории.

Потом добавил, придавливая, абсолютно Ивановским тоном:

- Пожалуйста!

Катерина фыркнула, а Кирилл криво усмехнулся на это и хмыкнул:

- Илюх, не мешай мне, а?

- Кир, тебе двадцать три года, а ты просишь денег у родителей, словно малолетка, - не выдержал Илья и добавил, - иди работать! Дед тебя пристроит к делу, сможешь приносить пользу.

- Ну, конечно! Как умненький-разумненький старший братец, - противным тоном протянул Кирилл, и добавил, - я пока молодой хочу развлекаться и жить, а не корпеть на производстве. Еще наработаюсь…

В палате повисла на минуту вязкая, липкая тишина.

- Ма-а-ам? – Кир, чувствуя, что переборщил, сделал просительное выражение на лице и полез ко мне обниматься.

Видно, очень нужны деньги…

- Задушишь, лосик! – я попыталась высвободиться и отодвинуться, - понятия не имею, что у меня теперь будет с финансами, сын. Возможно, я останусь ни с чем. Ты же понимаешь, при разводе мне не стоит рассчитывать почти ни на что…

- Да, ладно, мам! Не говори ерунду! Ничего в твоей жизни не поменяется! Отец так сказал, значит так и будет! – хмыкнул сын, отстраняясь.

Я зажмурилась и с такой силой прикусила губу, что почувствовала вкус крови на языке.

Иван бездушно и цинично обсуждал с детьми, как меня лучше бросить? С чем оставить?

- Кир, - рявкнул Илья совсем рядом, - ты совсем уже? Не видишь, как маме больно слышать твои откровения? Хочешь добить ее? Выйди! И Катьку с собой прихвати!

- А че такого я сказал? И что это ты тут раскомандовался? Не много ли на себя берешь, братец? – набычился Кирилл, глядя зло на брата.

И я не знаю, чем бы все закончилось, но дверь в палату распахнулась, и быстрым шагом вошла медсестра, возмущаясь с порога:

- Что здесь происходит? Почему у пациентки пульс зашкаливает? Освободите все немедленно помещение!

- Все хорошо. Не беспокойтесь, - заговорила я и, с мольбой глядя на старшего сына, попросила:

- Не уходи, пожалуйста!

- Я вернусь через несколько минут, - пообещал он.

Дверь хлопнула. В палате повисла тишина. Бесшумно двигалась медсестра, раздвигая жалюзи и приоткрывая окно.

- Вам нужен свежий воздух, - улыбнувшись, проговорила она и добавила с чуть уловимым упреком, – Я сейчас вернусь с уколом. Марат Мухаметдинович велел поставить, если вы опять начнете нервничать!

Илья пришел через час. Вошел в палату, и устало устроился рядом со мной на стуле. Я попыталась встать, но он тронул меня за плечо и сказал:

- Сиди, мам. Береги себя!

Помолчал и добавил:

- Ты для меня навсегда будешь мамой, заботливой и нежной, любящей именно меня. Женщиной, что подарила мне счастье детства и ощущение семьи и любви.

Мой взрослый, двадцатичетырехлетний сын, скользнул на пол, опускаясь передо мной, и уткнувшись головой мне в колени, глухо проговорил:

- Я не предам тебя! И всегда буду на твоей стороне, мама! Ты для меня родная, та, которая меня вырастила и научила любить.

- Откуда? – задохнулась я, прижимая пальцы к губам, - кто сказал тебе?

- Дед. Мне сказал дед, что я по крови не твой сын.

Глава 5

- Когда? – спросила я ставшим сухим горлом, с трудом выдавив из себя глухой звук.

И хотя я понимала, что всё уже произошло и Илья давно всё знает, но всё равно, словно морозным воздухом протянуло по спине. Я не успела испугаться, как Илюша ответил:

- Как только мне исполнилось восемнадцать, мам.

Он поднял лицо, улыбнулся и продолжил, глядя на меня снизу вверх:

- Помнишь, я на первом курсе устроил у нас в доме вечеринку? Мы тогда ещё перебили почти все твои бокалы и устроили знатный разгром, помнишь? Отец заставил меня лично чистить бассейн, а дед вызвал к себе. И провёл воспитательную беседу, расставив всё по местам.

- Мы с Иваном тогда посовещались и купили тебе отдельную квартиру. Раз уж ты такой взрослый и самостоятельный, – проговорила я и провела ладонью по короткому ёжику каштановых волос сына.

Постаралась улыбнуться. Но, похоже, получилось неубедительно и жалко.

Илья взял мои ладони в свои руки и, поцеловав мне пальцы, проговорил:

- Я тогда решил, что ты выгнала меня из своей жизни. И от обиды отказался от содержания. Напросился к деду на подработку. Вкалывал после занятий. И, ты знаешь, через несколько месяцев стал что-то понимать. Оценивать более здраво поступки других людей.

Вспоминать нашу жизнь. Как ты возилась со мной и как защищала меня. Помнишь, как на меня при всех начала орать завуч, когда я набил морду Махе?

Сын усмехнулся и глядя в мои глаза проговорил:

- Я навсегда запомнил, как ты рявкнула тогда: «Не смейте орать и третировать моего сына! Он никогда не обидит невиновного»

И когда я ушел, ты ведь по-прежнему продолжала заботиться обо мне. Старалась, не нарушая моего личного пространства, помочь с бытом. Всегда ровно и доброжелательно поддерживала. А помнишь, как ты ругалась с дедом, что он не выплатил мне премию под Новый год?

Ворвалась к нему в кабинет, разъярённой валькирией, и требовала объяснений. И, что удивительно, дед стушевался перед тобой.

Я тогда случайно подсмотрел эту сцену и запомнил.

Сын вздохнул, потёрся чуть пробившейся щетиной о мои ладони и улыбнулся мне.

- А сейчас, когда Алекс вернулся, ты говорил с ним? – тихо спросила я и замерла в ожидании ответа.

Затаила дыхание. Как родной отец отреагировал на моего мальчика? Обидел? Я его придушу тогда…

-Нет, мам. Зачем? – пожав плечами ответил сын удивляя меня.

Илюша замолчал, выдохнул и, вставая с колен, заговорил уже абсолютно иным тоном:

- Отец сильно не прав, и придёт время, когда он пожалеет. Очнётся от морока и будет сожалеть о своём выборе. Какие уж там у него бесы в рёбрах завелись, я не знаю, но таких людей, как ты нельзя обижать. Вселенская справедливость не простит этого.

Я вновь прикусила губу, ловя слёзы. Не время для них сейчас! А сын, глядя в окно, сказал:

- Я узнал о существовании Анастасии полгода назад. Застал их на работе. Они целовались в отцовском кабинете. Бесстыже и откровенно при распахнутых дверях. Отец просил меня не вмешиваться и не говорить тебе. Взял с меня слово и обещал сам всё уладить.

Прости, мам. Я не представлял, что он решил, честно. Был уверен, что отец одумается!

Илья повернулся ко мне всем корпусом и сощурил глаза. Я успела прочитать в них решимость и злость.

- Илюш, не надо! Не ругайся с Иваном! Пожалуйста! – попросила я сына.

- Я не собираюсь с ним вообще больше разговаривать и потребовал от деда перевести меня в филиал. Не хочу работать в одном здании с отцом. – Фыркнул Илья, вскидывая подбородок жестом Ивана.

Вздохнула, принимая позицию сына. Пожалуй, это разумно после всего случившегося. Во всяком случае, Илье будет спокойнее и комфортней вдали от Ивана.

- Катерина тоже знала о любовнице отца? – спросила, вспоминая перевёрнутое лицо дочери в той коморке, где Иван кидался в меня упрёками.

- Нет. Только мы с Киром, – отрицательно покачал головой сын, и я выдохнула с облегчением.