Лана Полякова – После развода. Зеркало судьбы (страница 3)
Светочка сделала вдох и с восторгом попросила, аж захлёбываясь:
– Варь, умоляю, скажи, что случилось-то? Мы все извелись. Столько версий напридумывали, что впору кино снимать! Правда, что это ты Аньке фингал поставила, а мужа своего ножом порезала?
– Что за чушь? – я поперхнулась воздухом.
– Вот и я говорю! Быть такого не может! – тут же подхватила Светочка, задыхаясь от захлестывающих эмоций, – Наша Варвара Александровна не такая, и точно кулаками драться не полезет! Это Анька хотела Игоря Петровича зарезать, и он ей приложил. Только зачем ей это? Хотя, от идиотки и не такого можно ожидать. Может быть, её наконец-то уволят? Возомнила из себя невесть что! Думает, если рядом с начальством, то ей всё можно. Тоже мне – звезда!
– Варь, ты меня слушаешь? – спохватилась приятельница, продолжая, – Так я не поняла, ты, что такая всклокоченная с утра-то была?
– Свет, не беспокойся. У меня всё нормально, – ответила я и добавила, – скажи, а как давно ты знаешь, что Игорь с Анютой вместе?
И прикусила губу. Оно само вылетело, это признание! И, главное, кому! Вот… гадство!
– Кто? Твой Игорь и Анютка – любовники? Да ты что! – с восторгом в голосе отозвалась приятельница.
Светочка на том конце связи, кажется, лопнет сейчас от такой новости!
А ведь я не собиралась вытаскивать эту историю на белый свет!
Глава 5
Сегодняшнее утро настолько выбило меня из колеи, что я, похоже, делаю ошибку на ошибке. Словно безмозглая курица, действую на инстинктах.
Да и… пусть всё идёт, как идёт!
Быстренько простилась со Светочкой, обещая не пропадать, и уже готова была разъединить вызов, как приятельница удивила меня:
– Варь, если тебе что-то нужно, если некуда идти или нужен укромный угол, вспомни обо мне! И о моём доме в Бутово. Там ты точно будешь в безопасности и недосягаема ни для кого чужого. Слышишь меня?
– Слышу. Спасибо, но…
– Не зарекайся, Варь. Мало ли как повернётся. Просто имей в виду, – перебила меня, кажется, всё-таки подруга, и добавила уже совсем иным тоном, – Не думай, я умею хранить секреты!
Она засмеялась, рассыпая колокольчики в гулкой пустоте курилки, и положила трубку.
А я ещё минуту, наверное, стояла и пялилась на погасший экран телефона в недоумении. Иногда ошибаешься в людях совсем в иную сторону…
После встряхнулась и направилась домой. К маме. Ведь скоро нужно идти за нашей первоклашкой.
Мама, конечно, удивилась моему визиту, но я отговорилась тем, что моталась в налоговую инспекцию и сумела освободиться пораньше. У меня язык не повернулся пересказать маме всё то, что я увидела и пережила с утра.
Но не успела я вымыть руки после улицы, как раздался входной звонок, и мама открыла дверь.
– Варвара у вас? – услышала я голос своего мужа, и моё сердце заколотилось, бахая в ушах, как забивающий сваи пресс.
Всё моё, с трудом обретённое спокойствие смело разогнавшейся кровью в мгновение. И из ванной я вышла, готовая сражаться.
Но муж, заметив меня, начал первый:
– Ты что наделала, болезная? Тебе, что мозги переклинило? – начал он орать, стоило мне сделать шаг в коридор.
В ярком свете верхнего светильника он выглядел бледным и не здоровым. Волосы прилипли к потному лбу, и бисеринки пота на висках вот-вот соберутся в настоящие ручьи.
Мама ошиблась и купила в коридор лампочку не того оттенка. И теперь в голубоватом свете мы все, прямо скажем, не красавцы, но Игорь… похоже, не зря вызывал скорую.
– К чёрту скорую! – осёкся муж и посмотрел на меня дикими глазами.
Я сказала вслух хвост своей мысли? Однако.
Прикусила губу, чтобы не начать отвечать. У меня было время решить, что ни слова упрека он от меня не услышит! Какой смысл вопрошать «Как ты мог?» или «Что ты наделал?». Мог он, как я видела своими глазами, с удовольствием, а делал то, что считал возможным для себя. Так какой смысл мне сотрясать перед ним воздух своими несвоевременными вопросами?
Много чести для него слушать мои упрёки! Обойдётся!
Но всё внутри меня переворачивалось. Невысказанные слова резали острыми краями, впивались иглами мне в горло. Горели на кончике языка.
– Ты понимаешь, что моей репутации после твоей выходки пришёл полярный лис? – прошипел Игорь, откидываясь спиной на стену и прикрывая глаза.
Его пальто распахнулось, и смятая сорочка топорщилась из-под расстёгнутого пиджака. Галстук отсутствовал. Похоже, не выдержал напряжения сегодняшнего утра. И вообще, муж мой вид имел крайне помятый и несвежий.
Надо же. Всего несколько часов, как я перестала считать себя его женой, а он уже превращается в бомжонка… Вылезла не вовремя лишняя сейчас мысль, но мне стало от неё немного легче дышать.
– Ты дар речи потеряла? Наслаждаешься моим унижением? – не унимался Игорь.
Он зажмурился и шипел эти слова сквозь зубы. Затем дёрнулся в мою сторону, но остановил сам себя. И, сжимая ладони в кулачищи, сунул их в карманы брюк.
Радуйся, что я молчу. Не опускаюсь до семейной склоки. Держусь изо всех сил, помня о маме, что стоит неподалёку и с изумлением смотрит на зятя. Я жалею её больное сердце, а ты, здоровый взрослый мужик, ты помнишь, понимаешь ли, что ты наделал?
Или реально для тебя сегодняшнее – норма жизни. Не разовый эпизод, а система? И только то, что я не вовремя зашла, только это тебя волнует? Что весь офис теперь в курсе, чем ты занимаешься по утрам?
Но грозится словами, я перед тобой тоже не собираюсь. Смысл? Между нами теперь только дела и семейный кодекс, милый. Потерпи, и всё узнаешь…
Меня потряхивало, и чёрные круги плыли перед глазами. Сердце бахало, заглушая остальные звуки. Мир схлопнулся до размеров этого коридора и перестал существовать за пределами видимого. Ни звуков, на запахов, ни прошлого. Да и будущее под вопросом. Только наше противостояние. Он и я.
Игорь открыл свои бесстыжие глаза и уставился мне в лицо. Так хотелось кинуться и расцарапать, стереть это самодовольное и презрительное выражение. Сделать больно!
– Стерва… – видимо, что-то уловив, прошипел муж и застонал, продолжая, – столько усилий, столько времени и ресурсов и всё псу под хвост из-за бабской дури!
Он обхватил голову руками, путаясь пальцами в волосах. Затем сжал кулаки, захватывая свои непослушные пряди. И, внезапно, заорал во всю свою лужёную глотку:
– И кому ты сделала хуже, дура! Что молчишь, блаженная?
Игорь качнулся ближе. Наклонился, всматриваясь мне в глаза и продолжая вопить:
– На что жить собираешься теперь?
Я медленно и сознательно усмехнулась, Растягивая резиновые губы в гримасу, и подняла голову, не отводя взгляда от его побелевших от ярости глаз. Взгляда, полного презрения и ярости.
– Прекрати орать в моём доме! Немедленно замолчи и приведи себя в порядок! Стыдно, должно быть! – мама сделала шаг к нам ближе, и Игорь прервал наши гляделки, моргнув и поворачиваясь в её сторону.
Разрывая наше несостоявшееся противостояние.
– Я через полчаса приведу Ульянку. И если ребёнок услышит хоть слово, ты пожалеешь, что открыл свой рот! – продолжила мама, наступая на зятя.
Игорь, тряхнув головой, вытащил ладони из карманов и поднял их вверх, однозначным жестом:
– Алевтина Егоровна, принял, понял! Молчу!
– Уходи, – разомкнула я сведённые судорогой челюсти, продолжая, – или уйдём мы с детьми.
Игорь перевел взгляд на меня, поиграл желваками и, развернувшись, выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
– Идиотка! – услышала я злобное шипение мужа напоследок.
Глава 6
Теперь мы с мамой пили чай на кухне, и я решилась поговорить. Скандал уже всплыл наружу, и лучше я сама попробую предупредить волну. Попрошу помощи.
– Мам, я, наверное, к тебе перееду с детьми на некоторое время.
– Расскажи внятно, что случилась, Варвара? Отчего так злится твой муж? Что у вас произошло? – строго спросила она, и я поняла, разговор предстоит сложный.
– Я развожусь с Игорем. – Проговорила, будто в прорубь прыгнула с разбега. И задержала дыхание, как в детстве, приготовившись к неминуемому наставлению и выговору.
– Прямо сразу – развод? Что же ты у меня нетерпеливая такая? Думаешь сладко жить без мужчины? Или поднимать двоих детей одной – это удовольствие и игрушки?
Мама замолчала, поджимая сухие узкие губы и недовольно посматривая на меня своим фирменным «рентгеновским» взглядом сквозь очки.
Она до недавнего времени работала в школе. Учительница математики и завуч, моя мамочка терпеть не могла отсутствие порядка и несогласованные изменения.