Лана Пиратова – Вредный босс на Новый год (страница 53)
— Ты что делаешь?! — кричит на меня Ева. — Куда ты его?!
— К ветеринару поехали! — киваю ей на дверь. — Дышит же! Поехали спасать твоего сторожевого хорька!
И, взяв на руки обмотанного в тряпку зверька, иду на выход. Ева семенит за мной. И потом слышу всхлип.
Поверить не могу, что я тащусь с полудохлым зверем, который, между прочим, меня укусил! Тащусь среди ночи, чтобы его вылечить!
Даже думать об этом не хочу!
— Ева, ну, чего ты? — чуть улыбаюсь ей, когда мы едем на заднем сиденье такси. — Живой же. Не плачь.
И обнять её хочется и прижать к себе. Но у меня на руках полудохлый хорёк Василий.
Пиздец, конечно, кому рассказать, засмеют!
Мы приезжаем в ветклинику. У меня забирают зверя и я, наконец, обнимаю Еву. Кладу ей на плечо руку, а потом чуть сильнее сжимаю.
Притягиваю к себе на грудь и чувствую её горячее дыхание.
— Ева, всё хорошо будет, — успокаиваю её.
Она уже не плачет, только всхлипывает и подрагивает.
Наконец, появляется доктор с результатами анализов.
— Ничего страшного, — говорит он. — Монетку проглотил, — усмехается. — Копилочка.
Ева испуганно вздыхает. Смотрит на доктора взволнованно.
— Всё хорошо будет, — он замечает её волнение и говорит уже серьёзно. — Вы домой езжайте. Мы вашего зверька прооперируем и на ночь у себя оставим, последим.
— А, может, лучше остаться здесь? — спрашивает Ева.
— Нет. Смысле нет, — отвечает доктор, пожимая плечами. — Завтра мы вам позвоним и заберёте своего хорька. Всё хорошо будет. Операция стандартная. Езжайте домой. Вам отдохнуть надо, — и он смотрит на меня, явно давая понять, что я должен помочь ему успокоить Еву.
Я сильнее прижимаю её к себе.
— Ева, доктор прав. Поехали, я отвезу тебя. Всё хорошо будет, — и губами касаюсь её виска.
Не могу удержаться и целую.
Ева как будто очухивается. Выпрямляется и шмыгает носом. Отстраняется от меня.
— Хорошо, — говорит доктору. — Только, пожалуйста, сразу позвоните мне.
— Конечно, — улыбается он и мы уходим.
Едем на такси. Когда подъезжаем к дому Евы, я тоже выхожу и отпускаю машину.
— Я провожу, — говорю ей и, взяв её за руку, веду в подъезд.
— Спасибо, Максим, — вдруг выдыхает она уже в коридоре своей квартиры. — Я бы так быстро не сориентировалась… — смотрит в пол. — Испугалась так…
— Ну, это нормально, — чуть улыбаюсь я. — Ты же девочка…
Думаю секунду, а потом просто тяну её к себе и прижимаю к груди.
— Всё хорошо будет, Ева, — шепчу ей в макушку.
— Ой, Максим! У тебя же палец!
Она, похоже, замечает мою рану, о которой я и забыл уже. Берёт мой палец и осматривает.
— Садись, я обработаю сейчас! — и убегает, оставив меня в коридоре.
Прислоняюсь к двери и затылком утыкаюсь в прохладный металл. Прикрываю глаза.
Столько событий. И разобраться некогда.
Ева появляется с какой-то коробкой.
Молча берёт мой палец и промокает какой-то болючей фигней. Но я молчу.
Смотрю на её лицо. На то, как она аккуратно и заботливо обрабатывает мою рану.
— Тебе, наверное, тоже к доктору надо, — поднимает на меня взгляд. — Не болит?
Блуждаю взглядом по её лицу. По опухшим от слёз глазам, по румяным щекам. Останавливаюсь на приоткрытых губах.
Молчим.
И тогда я решаюсь. Беру Еву за подбородок и наклоняюсь.
— Очень болит, Ева, — шепчу чуть слышно. — Вот тут болит, — и кладу её руку с ваткой себе на грудь.
Она испуганно дёргает бровями.
— Тут? — облизывает пересохшие губы. — Почему?
— Не знаю, — чуть усмехаюсь и просто накрываю её такие манящие губы своим ртом.
Обнимаю её за талию и вжимаю в себя.
60. Я никуда не уйду!
Я с силой впиваюсь в её губы. Как странник в пустыне, бесконечно бродивший в поисках воды. Боюсь отпустить её.
Столько дней без этих губ. Ведь я чуть не сдох.
Продолжая обнимать её, скольжу поцелуями ниже. Целую её шейку и чувствую мурашки под губами.
— Ева… — хриплю в нежную кожу, — соскучился… не могу без тебя…
Ева громко выдыхает с тихим стоном. Запускает пальцы мне в волосы. Я спускаюсь ещё ниже.
Вот. Сейчас.
Но нет.
Она тянет за волосы мою голову от себя, когда я утыкаюсь носом в ложбинку между грудей.
Поднимаю взгляд и смотрю в серьёзные глаза Евы.
— Серов, ты, конечно, молодец и я тебе очень благодарна, — говорит Ева, шмыгая носом и отталкивая меня от себя, — но нет.
— Почему? — складываю брови домиком и жалостно смотрю на неё. — Я готов с тобой разделить твою грусть, — тянусь к ней, чтобы обнять, но Ева уворачивается и открывает входную дверь.
— Тебе пора.
Да в смысле?!
— Никуда я не пойду! — заявляю твёрдо и прислоняюсь к стене. Засовываю руки в карманы джинсов и упрямо смотрю исподлобья на Банникову.
Всю душу вымотала!
— Тогда уйду я! — вдруг заявляет она.