Лана Пиратова – Вредный босс на Новый год (страница 21)

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно будет Серова откопать. И замечаю в углу, у столба лопату. Хорошую такую, деревянную лопату. Как раз для снега.

Бегу за ней, а, когда возвращаюсь к месту, где закопался Серов, то понимаю, что, похоже, на сугроб ещё с крыши снег свалился и поэтому не видно, где именно копать. Ну, то есть, где его голова, а где — ноги.

Но вымерять и определять времени нет — замёрзнет ведь!

Поэтому я начинаю отбрасывать лопатой снег с сугроба. Сначала очень аккуратно это делаю. Чуть подцепляю на лопату снег и отбрасываю. Но время-то идет!

И, вот, я уже размашистыми движениями разгребаю снег. И в очередной раз запустив лопату в сугроб, натыкаюсь на что-то. Лопата дальше не идёт. Заледенело?

Я ещё раз предпринимаю попытку. Нет, не получается.

И тогда я отбрасываю лопату и начинаю руками разгребать это место. И понимаю, что утыкалась лопатой в задницу Серова.

Чёрт.

Быстрее работаю руками и тяну его вверх.

— Серов, ты жив?

А в ответ лишь какое-то мычание.

А ещё он дрожит так сильно, что зубы стучат. И смотрит на меня как-то ошалело.

— Серов, ты чего? — пугаюсь я. — Пошли в дом быстрее!

И буквально толкаю его к двери.

Одежда на нём намокла, а сам он побелел. У него даже губы белые. Жалко его становится.

— Раздевайся! — командую я и, поскольку он так и не шевелится, сама тяну с него майку.

24. Динамо

Стараюсь не смотреть, когда перед моими глазами предстаёт его голая грудь. Опустив взгляд, борюсь с застёжкой джинсов. Кое-как мне удаётся справиться и я дёргаю джинсы вниз. И сама встаю на колени перед Серовым, чтобы удобнее было снимать с него штаны. Стягиваю их до колен. И замираю на мгновение, уткнувшись взглядом в его боксёры.

Ну и ситуация!

Быстро встаю.

— Серов, ты жив? — повторяю вопрос.

И перевожу взгляд на синие дрожащие губы. Облизываю свои.

Чёрт. Никогда бы не думала, что сама сделаю это!

Беру его лицо в руки. Ещё раз облизываю губы и, зажмурившись, впиваюсь в его рот.

Стараюсь не думать ни о чём, а просто целую его. Тьфу. В смысле, не просто целую, а пытаюсь согреть.

Губы у Серова мягкие, хоть и холодные.

Впервые я сама вот так целую мужчину. Сама проявляю инициативу. И сама толкаю в него язык. Зачем? Ну, наверное, жду хоть какой-то реакции? Что ещё-то?

Открываю осторожно глаза и тут же встречаюсь в изумлённым взглядом Серова. По глазам его понимаю, что он скорее жив, чем…

Отрываюсь от его губ и громко выдыхаю. А потом обнимаю его, прижимаясь всем телом.

Он очень холодный и это пугает меня.

Я из курса выживания по основам безопасности жизнедеятельности помню, что лучше всего можно отогреть человека, прижавшись к нему и передав своё тепло. Но не в одежде.

Ай! Оказывается, мой смелый поцелуй — не самое ужасное, что я могу сделать!

Отпускаю Серова и сама тяну и с себя майку. Остаюсь в одном лифчике и джинсах и под изумлённый взгляд переохлаждённого опять прижимаюсь к нему.

Ещё острее чувствую его холод. Мурашки по телу заставляют меня сжиматься.

— Что стоишь-то? — бурчу ему в грудь. — Обними меня. Ну? Прижимайся!

И вздрагиваю, когда его холодные руки ложатся мне на голую спину.

— Дыши глубже, — говорю ему, а сама прислушиваюсь к стуку его сердца.

Вот, оно словно быстрее стучать начинает. Разгоняется.

Да и пальцы его сильнее сжимают меня.

Мы так и стоим. Сколько стоим? Не знаю. Но я чувствую, как он теплеет. Прямо ощущаю это.

Чтобы усилить эффект, я начинаю ладонями тереть его спину.

— У меня руки никак не согреются, — вдруг шепчет он, наклоняясь и касаясь губами моей макушки.

— Руки помассировать? — поднимаю на него взгляд и немного пугаюсь блеска в его глазах.

— Я знаю способ лучше, — губы Серова уже не синие. Розовеют. И уголок губ дёргается.

— Ой! — я чуть ли не подпрыгиваю, когда остро чувствую его всё ещё холодные руки у себя на попе!

Прямо на попе. Потому что этот наглец просунул ладони под джинсы и трусики.

— Серов! Ты что делаешь?! — возмущаюсь я и больше не обнимаю его.

— Отогреваюсь, — улыбается и пожимает плечами. — Эй, куда ты? Я ещё не до конца согрелся! Умереть могу.

И он, обхватив ладонями меня за попу буквально впечатывает в себя. Слежу за его взглядом, спускающимся и останавливающемся на моей груди.

Мамочки. Я же в лифчике в одном перед ним стою. А он не отводит взгляда и облизывает губы.

— Там уже не так тепло, — смотрит мне в глаза хитро и вынимает одну руку из моих джинсов. — Я хочу в другом месте погреть их.

Кладёт ладонь мне на живот и медленно ведёт её вверх. Я напрягаюсь, когда его пальцы упираются мне в грудь и он медленно просовывает их под кружевную ткань.

— Пиздец как горячо тут, — наклоняется и тянется к моим губам. — Мне нравится, как ты согреваешь меня, Банникова. Продолжай…

Вижу, как он прикрывает глаза и приоткрывает рот, чтобы впиться им в меня.

Оттаял, похоже.

Резко бью его по обеим рукам и отскакиваю от Серова. Он сначала распахивает глаза и непонимающе таращится на меня, моргая. А потом делает шаг, чтобы приблизиться, но не удерживается и, качнувшись, падает вперёд.

Потому что мокрые джинсы так и висят у него на коленках.

Улыбаюсь.

— Стерва, — цедит он, грозно глядя на меня. — Ты зачем всё это делала?

— Грела тебя. А ты что подумал?

— Могла бы в душ горячий отправить, а не прижиматься! — ворчит недовольно и поднимается. Снимает мокрые джинсы.

— Вот, если бы ты не пропускал лекции по ОБЖ в универе, то знал бы, что нельзя после переохлаждения в горячий душ. Нужно согреваться естественным способом.

— Сексом? — дёргает бровью.

Я беру майку и собираюсь надеть её.

— Не думай, Серов, что я буду спать с тобой, — говорю ему серьёзно. — Мне хватило тех четырнадцати секунд.