Лана Пиратова – Его содержанка (страница 7)

Я хватаюсь за шею и часто дышу.

- Я решил отблагодарить тебя, - произносит Арсен с ухмылкой, поддевая пальцем мой подборок и заставляя посмотреть на него. – Поедешь со мной.

- Куда?

- Куда я скажу. Так и быть, - хмыкает, - помогу тебе.

- Я не поеду, - заявляю твердо и строго смотрю на него.

Он вздергивает брови и с интересом пялится на меня.

- Не поеду, - повторяю я. – Вы не имеете права.

- Ты и правда совсем отбитая? Я тебе помощь предлагаю. Типа благодарности, - усмехается.

- Не нужна мне ваша благодарность! – гордо заявляю я.

Он вдруг резко дергается на меня и я ойкаю и делаю шаг назад. Спиной прижимаюсь к холодной стене. А Арсен с силой вбивает свою ладонь рядом с моей головой. Наклоняется и давит на меня своим чертовым взглядом.

Мне кажется, я уменьшаюсь. Словно сжимаюсь под этим взглядом. Но вида не показываю. Так и смотрю ему в черные глаза.

- У тебя нет выбора, девочка, - цедит он, теперь блуждая взглядом по моему лицу.

- Выбор есть всегда! – спорю я, а сама просто-таки вжимаюсь в стену, чтобы увеличить расстояние между нами.

Мне жарко становится. И это из-за жара, который исходит от тела мужчины. Это его энергетика давит на меня и заставляет чувствовать, как пересохли губы. И я быстро провожу языком по ним, только потом понимая, какую ошибку совершаю. Но уже поздно.

Взгляд Арсена сразу же упирается в мои губы. Он смотрит на них хмуро. Словно ждет чего-то. Или решает.

Потом его ладонь ложится мне на скулу и большой палец медленно скользит по ней к моим губам. Задевает нижнюю губу и чуть давит.

И лицо его приближается.

Я округляю глаза и с ужасом смотрю на то, как его губы приоткрываются в усмешке. Еще секунда – и мой рот накрывает таким давлением, что дух захватывает.

Глава 14. Дина

Все цепенеет внутри. Это первый мой поцелуй. И он получается какой-то дикий.

Он подавляет. Лишает воли.

Мои губы сдавлены и их терзают. Не ласкают, а именно терзают.

Как будто мужчина хочет насытиться ими. Напиться. Впитать меня.

Прихожу немного в себя и упираюсь ладонями в плечи Арсена. И чуть ожог не получаю – какой он горячий! Я касаюсь его кожи. Даже не касаюсь, а бью его своими слабыми ручками. И, похоже, вызываю у Арсена только усмешку, которую чувствую губами.

Он настолько сильно впился в меня, что я чувствую его эмоции! Чувствую их, даже если не вижу.

Свобода приходит так же внезапно, как и плен.

Арсен вдруг резко отпускает меня, отрываясь от моих губ. Дышит тяжело, громко.

А я почти не дышу.

Губы как онемели. Не чувствую их. Вернее, нет, чувствую, но покалывающую боль. От этого поцелуя и от колючей щетины.

- Не умеешь ты нихрена, - мужчина хитро щурится и яростно смотрит на меня. – Если твой рот со всем так работает, то я и передумать могу.

Я вспыхиваю. Ко мне, наконец, возвращается способность и мыслить, и сопротивляться.

И вместо ответа я замахиваюсь и почти даю ему пощечину. Но мою руку ловко перехватывают и крепко сжимают. Арсен, не сводя с меня взгляда, медленно отводит руку, выворачивая ее.

- Я люблю покорных. Дина, - цедит как-то зло.

- Тогда не по адресу, - я почти шиплю на него, пытаясь вырвать свою руку из захвата. – Отпустите меня! Немедленно! Иначе… иначе я в полицию заявлю! Я все расскажу, что вчера произошло! Я…

- Ты дура, - усмехается он, задирая подбородок и глядя на меня снисходительно.

Резко отпускает мою руку и чуть толкает от себя. Я сразу же потираю затекшее запястье.

А Арсен окидывает меня усмехающимся взглядом. Разворачивается и возвращается на кресло.

- Либо со мной едешь. Либо сдохнешь. Выбирай, - опять берет бутылку и отпивает. Смотрит на меня так, словно ждет. Очень ждет моего решения. – Я никого никогда не заставляю. И тебе, вот, выбор даю, - хмыкает с издевкой. – Без права выбора.

- Верните мои вещи, - уверенно произношу я.

Наши взгляды встречаются и мы долго смотрим друг на друга. Но я выдерживаю его взгляд.

- Убирайся, - небрежно машет на меня рукой. – Считай, что отблагодарил тебя. Ну?! – повышает голос. – Проваливай, сказал!

Меня уговаривать не надо.

Выбегаю из комнаты, а там мне уже суют мою сумку. Я хватаю ее, не глядя, и бегу прочь из этого дома. По дорожке через лес попадаю на станцию и оттуда уже еду домой.

Глава 15. Дина

Пока еду на электричке в город, сижу, прислонившись лбом к холодному стеклу окна и думаю о том, что сейчас соберу вещи и уеду на время к тете в деревню. Надо пока спрятаться.

Нет, я не верю в угрозы Арсена, но что-то все равно не отпускает. Заставляет думать, что лучше пока не показываться в городе. Надо будет только на работу позвонить. Сказать, что заболела? Уволят? Ну и пусть! Уборщицей я точно везде устроюсь.

Еще на подходе к дому какое-то странное чувство тревоги заставляет меня ускорить шаг. Мимо, к нашему дому проносятся пожарные машины и машины «скорой помощи».

Чувство тревоги теперь сменяется чувством страха. Я срываюсь и бегу.

Эта картина будет до конца жизни преследовать меня…

Наш дом и языки пламени, которые взметаются вверх из окон нашей квартиры…

Это навсегда останется со мной. Я не смогу забыть это.

Никогда.

Пожар действительно в нашей квартире.

Запыхавшись и не чувствуя ног, добегаю до заграждения. Я рвусь туда, колотя кулаками пожарных, оттаскивающих меня подальше. На меня матерятся, орут, скручивают руки! А я в ответ лишь вою. Как израненный зверь вою. Беспомощно и яростно. Словно чувствую беду. Не знаю, но чувствую…

Потом меня кто-то обнимает. Поднимаю заплаканные глаза. Соседка. Она набрасывает мне на плечи то ли куртку, то ли плед и уводит подальше.

А у меня нет больше сил, чтобы сопротивляться. Я прямо чувствую, как резко ослабла. То ли от напряжения и крика, то ли… от безысходности?...

Но я до последнего надеюсь, что мамы нет дома. Вдруг она пошла в магазин? Или к знакомой? Хотя в последнее мама, конечно, редко выходила из дома. Но вдруг?

Глава 16. Дина

Все последующие дни проходят как в тумане. Я не чувствую себя. Порой мне кажется, что я даже наблюдаю за собой со стороны. Как будто оболочка меня ходит куда-то, что-то делает. А я просто наблюдаю. Не верю до сих пор, что это могло со мной произойти.

Я похоронила маму и, наверное, неделю не могла прийти в себя. Честно признаться, я смутно помню тот промежуток времени. Мне очень помогли соседи. Они все и устроили.

Для меня все было незнакомо и… страшно.

Мне хотелось тоже лечь рядом с мамой и умереть. Несмотря ни на что, я очень ее любила. И она любила меня. Я знала это. Просто она не справилась с тем, что навалилось на нее.

Я не могла ни есть, ни спать. Никуда не ходила. Я просто сидела в обгоревшей квартире, а ночевать уходила в больницу на привычную раскладушку. Потому что ночью было особенно страшно в этих черных от копоти стенах и в этом впитавшемся в каждый предмет запахе гари.

Квартира была оформлена на меня. Так захотела мама. Словно боялась, что сама же в пьяном угаре перепишет кому-нибудь квартиру.

Почти сразу после похорон я решила продать эту квартиру. Слишком многое она мне напоминала… И те несколько счастливых лет жизни, когда у меня были и мама, и папа. И тот день, когда папа пришел и вот так «простился», стащив все деньги. Но самое ужасное – пожар…