Лана П – Последняя глава духов - 2. Наследники (страница 2)

Он посмотрел на дверь родовой комнаты. Там, за ней, Алиса кричала от боли — и от ярости, потому что чувствовала, что происходит снаружи.

— Скажи… главе… что я… не прощаюсь, — выдохнул пёс. — Я буду… ждать их… в следующей жизни.

Он закрыл глаза. Дёрнулся раз, второй — и затих.

Его дух — золотая, тёплая искра — поднялся в воздух, покружил над Соней, над плачущим Шмяком, над окаменевшим Плюхом — и улетел в фиолетовое небо.

Шмяк завыл. Так громко, как никогда в жизни.

Скрибус засмеялся. Жутко, сухо.

— Первая кровь — за мной, — сказал он. — Следующие — ваши.

Но смех был недолгим.

Сцена 4. Рождение силы

Внутри комнаты Алиса закричала.

Не от боли. От ярости.

— ОНИ УБИЛИ БРЕХУНА! — крикнула она, и стены задрожали. — Я ЧУВСТВУЮ! Я ВСЁ ЧУВСТВУЮ!

— Рожай сначала! — приказала Соня, влетая в комнату, вся в крови врагов. — Отомстишь потом! Сначала выпусти их!

Дамиан держал Алису за руку так сильно, что кости трещали.

— Дыши, — говорил он. — Дыши, любовь моя.

— Я ТЕБЕ СЕЙЧАС «ЛЮБОВЬ» УСТРОЮ, — заорала Алиса, сжимая его пальцы так, что послышался хруст. — ЕЩЁ ОДНО «ДЫШИ» — И ТЫ ПОЛЕТИШЬ ВСЛЕД ЗА БРЕХУНОМ!

Дамиан не отпускал. Смотрел в её глаза — красные от боли и слёз — и улыбался.

— Ненавижу тебя, — прошептала Алиса.

— Знаю, — ответил он. — Я тоже себя ненавижу.

И в этот момент мир взорвался светом.

Не золотым. Не белым. Радужным — как будто тысяча цветов одновременно решили родиться на свет.

Из Алисы вышли двое.

Девочка — с чёрными, как смоль, волосами и золотыми глазами, в которых уже светилась древняя мудрость.

Мальчик — с серебряными волосами, точь-в-точь как у Дамиана, и синими глазами, холодными, как лёд Зазеркалья.

И когда они сделали первый вдох — одновременно, словно один организм — их ауры взревели.

Защитный купол, такой силы, которой не видело Зазеркалье тысячу лет, накрыл всю родовую комнату. А потом — всю Академию. А потом — все Зазеркалье.

Купол был из чистого света. В нём переплелись силы отца и матери, древняя магия предков и что-то новое, чего никогда не было раньше.

Скрибуса отбросило на сто метров. Его тени рассыпались в прах. Те, кто выжил, бежали, визжа от ужаса.

— Что это за сила? — прошептал Крыса, поднимаясь с земли. Его тело было изранено, одежда превратилась в лохмотья. — Как они могут быть настолько могущественными?

— Сила чистой крови, — ответила Соня, стоя на пороге родовой комнаты, гордая и страшная в своей красоте. — Сила любви. Сила жертвы. Сила Брехуна, который отдал жизнь, чтобы они родились.

— Сила, которую ты никогда не получишь, — добавил Шмяк, всё ещё дрожа, но с красными глазами. — Отступай, Крыса. Ты проиграл.

Скрибус посмотрел на них. На светящийся купол. На свою разбитую армию.

— Я вернусь, — сказал он, открывая портал. — Дети не будут вечно маленькими. Я буду ждать. И тогда — мы посмотрим, кто смеётся последним.

Он шагнул в тьму. Портал закрылся.

А в родовой комнате Алиса держала на руках двоих.

Сцена 5. Слёзы и любовь

В родовой комнате время словно остановилось.

Соня помогала Алисе, комната была наполнена магическим сиянием — дети ещё не убрали свою силу, и потолок светился так, будто над ними было не фиолетовое небо, а настоящее солнце.

— Они… они такие тёплые, — прошептала Алиса, прижимая к себе новорожденных. — И такие лёгкие. И такие тяжёлые одновременно.

— И сильные, — сказал Дамиан.

Он смотрел на детей так, будто видел чудо. Будто впервые в жизни поверил, что боги существуют. И что они — добрые.

— Имена? — спросила Соня. Она стояла в дверях, вся в ранах и чужой крови, но счастливая, как бывает счастлива сестра, которая видит счастье сестры.

— Лада, — сказала Алиса, глядя на дочь. Девочка смотрела на неё золотыми глазами и улыбалась. Беззубой, младенческой улыбкой, в которой было всё будущее. — Пусть приносит гармонию и милость.

— Святозар, — сказал Дамиан, глядя на сына. Мальчик смотрел на отца синими глазами, в которых уже читалась серьёзность взрослого. — Священный свет. Пусть он станет воином, но не жестоким. Пусть его сила будет светом, а не оружием.

Соня кивнула.

— Прекрасные имена. Древние. Сильные. Они идеально подходят вашим детям.

Шмяк, наконец перестав трястись, принял образ человека, подошёл к кровати и посмотрел на малышей.

— Они красивые, — сказал он просто. — Брехун бы… он бы хотел их увидеть.

Тишина стала тяжёлой. Алиса заплакала. Не громко — тихо, как плачут, когда боль слишком велика для крика.

— Мы похороним его с почестями, — сказала она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он был героем. Он был нашей стеной. И я не прощу себе, что не успела сказать ему спасибо.

— Он знал, — сказал Дамиан, обнимая её. — Он всё знал. Потому что он был Брехуном. Самым верным из всех, кого я встречал.

Плюх прошелестел из угла:

— Я вижу их будущее. Часть. Не всё — дети слишком сильны, чтобы я мог видеть всё.

— Что ты видишь? — спросил Дамиан.

— Лада станет миротворцем. Она будет говорить с врагами так, что они станут друзьями. Святозар станет воином. Он будет защищать так, что никто не посмеет напасть.

— А вместе? — спросила Алиса.

— Вместе они — сила, которой не было тысячу лет, — сказала Подушка. — Но тьма придёт снова. И они будут готовы. Потому что у них есть вы. И память о том, кто отдал жизнь за их первый вздох.

За окном фиолетовое небо впервые за сто лет стало розовым.

Рассвет.

Новая эра.

Сцена 6. Прощание и клятва

Через час Алиса сидела в кресле — укутанная в плед, с детьми на руках. Дамиан стоял рядом, положив руку на спинку кресла. Соня и Шмяк сидели на полу. Плюх лежал в углу, но не спал — смотрел.

— У нас девочка и мальчик, — сказал Дамиан, не веря своим словам. — У нас есть… всё.

— У нас есть армия, — поправила Алиса, глядя на спящую Ладу. — И миссия.

— И память о Брехуне, — добавила Соня.