Лана Одарий – Парижанка в России. Мэриан (страница 1)
Лана Одарий
Парижанка в России. Мэриан
Глава 1
Начало двухтысячных.
В один из тёплых августовских вечеров, когда воздух ещё хранит тепло уходящего дня, возле кованых ворот утопающего в зелени лиственных деревьев и ярких летних цветов особняка в пригороде Парижа, остановился красный седан марки "Ситроен". Из салона вышла среднего роста, изящная, довольно симпатичная девушка. Лёгким движением отворив ажурные ворота, она вернулась за руль, и машина по асфальтированной дорожке лихо въехала вглубь частного домовладения. Навстречу автомобилю выбежала аккуратная женщина средних лет, в её облике читалась утончённая элегантность.
– Мадемуазель Мэриан, ну почему вы такая самостоятельная! – с лёгким укором всплеснула руками женщина. – Я бы вам сама открыла ворота!
– Всё хорошо, Николь! Не беспокойтесь! – Мэриан заглушила двигатель, и, выпорхнув из машины, одарила встречающую приветливой улыбкой. Лёгким движением руки она поправила густые, светло-русые, прямые волосы, ниспадающие чуть ниже лопаток.
– Ваши родители уже давно дома. Без вас к ужину не приступают. Я приготовила ваш любимый гратен и профитроли.
– Благодарю вас! Тогда я немедленно бегу к ним!
В платье из струящегося жёлтого шёлка, Мэриан, словно солнечный луч, проскользнула в дом. Родители, как всегда, терпеливо ждали её в гостиной. Отец, не отрываясь от газеты, восседал на своём излюбленном диване в стиле рококо, а мать, устроившись в кресле у окна, увлечённо вязала на длинных спицах очередной шарф, который, как и все её предыдущие творения, предназначался исключительно для домашнего пользования.
– Добрый вечер! – просияла Мэриан, врываясь в комнату. Бездонные голубые глаза, обрамлённые густыми, бархатными ресницами, искрились любовью и неподдельным счастьем.
– Наша девочка, наконец, вспомнила о существовании родных отца и матери, – пожурил отец, оторвавшись от чтения и окидывая любящим взглядом свою единственную дочь. – Как прошло первое свидание?
Окрыленная любовью, Мэриан порхала по комнате, целуя родителей в щёки.
– Прекрасно! Лучше, чем я ожидала! Вы даже не представляете! Жан – само очарование! Галантный, интеллигентный… настоящий рыцарь! – щебетала она, переполненная восторгом.
– Я очень рада, дорогая, – ответила мать, прильнув щекой к дочери, и с лукавой искоркой в глазах добавила: – Надеюсь, ты вела себя достойно?
– Конечно, мамочка! Я же наполовину русская! А мы, русские девушки, всегда ведём себя достойно! – загадочно улыбнулась Мэриан.
– Неужели ты с ним ни разу… даже не поцеловалась? – отец добродушно прищурился, лукаво посмеиваясь.
– Папа, ну что ты такое говоришь! Разумеется, нет! Только позволила легонько коснуться щеки на прощание, – выпалила Мэриан, не моргнув и глазом. Совершенно потеряв голову от любви, она целовалась с Жаном на первом свидании так, словно завтра никогда не наступит.
С Жаном она познакомилась три дня назад совершенно случайно. Молодой, обаятельный, с манерами истинного аристократа, француз искал подарок для отца на день рождения. Он заглянул в известный в Париже художественный салон Стефана Лабарра, где и столкнулся с Мэриан. Между молодыми людьми завязалась непринуждённая беседа. Не прошло и получаса, как Мэриан была приглашена на свидание. Сегодня Жан изо всех сил старался очаровать её: рассказывал о семейном бизнесе, о старинном поместье в Бургундии, о своих родных. Мэриан немного огорчило, что Жан на две недели вынужден уехать в Австрию. Но главное, что они до безумия влюбились друг в друга. Жан поклялся, что как только вернётся в Париж, сразу же даст о себе знать и пригласит Мэриан на самое романтическое свидание в её жизни.
– Может, все-таки поужинаем? – с улыбкой предложила мать.
– Точно! Я голодна, как волк! – задорно рассмеялась Мэриан. – Мы с Жаном так много гуляли! Оказывается, он неплохо разбирается в живописи. Хвастался, что в их фамильном поместье собрана впечатляющая коллекция полотен французских символистов.
– Как интересно! – оживился отец.
– Мэриан, похоже ужин под угрозой, – пошутила мать. – Твой неравнодушный к живописи отец сейчас замучает тебя вопросами о коллекции Жана.
– Ни в коем случае! От столовой исходят такие божественные ароматы, что коллекция Жана может подождать! – рассмеялся Стефан.
Семья неспешно переместилась в столовую. Николь, много лет помогавшая по хозяйству, как всегда, превзошла себя: ужин был выше всяких похвал.
Мэриан Лабарр родилась двадцать пять лет назад в Париже. Ее отец, Стефан Лабарр, истинный француз, художник, двадцать семь лет назад отправился в Россию, чтобы насладиться шедеврами мировой живописи. Судьба распорядилась так, что его персональным гидом стала София Аникеева, русская красавица, только что получившая диплом искусствоведа и свободно владеющая французским. Вспыхнувший роман закружил их в вихре страсти, и Стефан вернулся в Париж уже с женой. Мэриан была долгожданным и обожаемым ребенком. Родители не жалели средств на её образование, тем более, что семья ни в чём не нуждалась. Отец владел престижным художественным салоном, где выставлялись работы известных художников и скульпторов. Сам Стефан предпочитал реставрацию, хотя его собственные картины пользовались успехом. София активно помогала мужу в салоне, с головой погрузившись в изучение импрессионизма и антиквариата. Иногда, по настроению, подрабатывала гидом, но, как ни странно, избегала русскоязычных групп, предпочитая англичан и французов.
Мэриан блестяще окончила факультет киноискусства Парижского университета Новая Сорбонна. Увлечённая лингвистикой, она, помимо родного французского, в совершенстве владела английским, итальянским и, конечно же, русским языками.
После ужина отец попросил Мэриан подняться с ним в кабинет. Так он называл мансарду – своё убежище, где он мог скрыться от всего мира и посвятить себя написанию научных статей. Он удобно устраивался в любимом кресле времен Людовика XIV за старинным письменным столом XIX века, украшенным изысканной резьбой. Мэриан обожала это место. Старинная фарфоровая лампа, огромные настенные часы с маятником, по семейной легенде подаренные предкам Стефана самим Наполеоном, отцовский мольберт, угловая этажерка начала XX века из ореха, заставленная красками и кистями, – всё это создавало неповторимую атмосферу, вдохновляющую на творчество.
Вот и сейчас Стефан расположился в кресле. Мягкий свет настольной лампы нежно касался его красивого лица.
– Папа, ты хотел поговорить со мной? – спросила Мэриан, присаживаясь на самый обычный стул, случайно оказавшийся среди антикварной мебели, словно бедный родственник среди аристократов.
– Да, моя дорогая. Именно так.
– Я слушаю, папа.
– Мэриан, последнее время я очень обеспокоен состоянием здоровья твоей бабушки.
– Папа, уверяю тебя, с бабушкой Жаклин всё прекрасно. Я только вчера была у неё в гостях. Она обрезала в саду свои розы.
– Нет, дорогая, я имел в виду здоровье твоей русской бабушки.
– А что случилось? – забеспокоилась девушка, её большие голубые глаза взволнованно забегали.
– Ирина снова попала в больницу с аритмией.
– Какой кошмар!
– Я не понимаю, почему она так упрямится и не хочет переехать к нам в Париж?
– Да… Похоже, характер у моей русской бабушки еще тот, – улыбнулась Мэриан, которая никогда не видела бабушку Ирину, но регулярно общалась с ней по телефону.
– Она заработала пенсию, о которой мечтала. Что её там держит, в этой России? Не понимаю. Софи было бы намного спокойнее, если бы мать была рядом.
– Папа, я с тобой абсолютно согласна. Мама места себе не находит, переживает за её больное сердце.
– Только ни слова маме, что Ирина в больнице. Она опять начнёт нервничать, страдать бессонницей.
– Папа, а может, мне самой слетать в Россию и поговорить с бабушкой? – немного подумав, предложила дочь.
– Мэриан, дорогая, идея прекрасная, но мы с мамой категорически против. Даже не обсуждается.
– Папа, ну почему? В конце концов, я хочу своими глазами увидеть землю, где родилась мама! Во мне же течёт русская кровь!
– Да, но и французская тоже, – улыбнулся отец, любуясь дочерью, в которой славянская красота гармонично переплелась с французским шармом и безупречными манерами, привитыми с детства.
– Решено! Я еду в Россию! А зная мой упрямый характер, вы меня не остановите, – смеясь, Мэриан подошла к отцу, обняла его за плечи и чмокнула в щёку. – Привезу вам с мамой расписную матрёшку и пузатый самовар. А для Николь – тёплую русскую шаль.
– Ну что с тобой поделаешь! – сдался отец.
В комнате повисла непривычная тишина. Мэриан бросила взгляд на старинные настенные часы. Их вечно бегущие стрелки застыли на месте.
– Часы нашего легендарного предка остановились, – тихо произнесла Мэриан.
– Плохая примета. Я бы на твоём месте воздержался от поездки.
– Папа, ну кто в наше время верит в приметы? На дворе двухтысячные, новый век! А ты рассуждаешь, как средневековый феодал!
Мэриан подошла к часам и легонько подтолкнула маятник. Комната вновь наполнилась мерным, умиротворяющим тиканьем.
– Надеюсь, всё обойдётся, – пробормотал отец.
Не прошло и часа, как Мэриан неторопливо прогуливалась с Софи по саду. Вдоль посыпанных гравием дорожек благоухали любимые Софи белые и розовые розы, наполняя летний вечер тонким, пьянящим ароматом. На тёмном небе, словно россыпь бриллиантов, мерцали звёзды, а полная Луна заливала сад мягким, серебристым светом.