Лана Одарий – Люда будет мстить (страница 7)

– Зачем моя жена звонила ему утром?

– У неё комп не включался. Твоя толстая корова вилку в розетку не воткнула. А что случилось? Почему спрашиваешь?

– Как выяснилось, у Люсьены не было подруг. Следователь её контакты проверял. Спрашивал, кто такой Шерхан. А вдруг он и правда её любовник?

– Отличная версия! Пусть этот высокомерный эгоист докажет, что он не любовник, – задорно рассмеялась Надя, живо представив, как целуются красавчик Шерхан и отвратительная Людмила Сергеевна. До знакомства с Андреем Надя сама пыталась строить глазки Шерхану, даже набралась смелости и пригласила его на кофе. Но тот оказался равнодушен к прелестям красивой блондинки, и даже нагрубил в ответ. Хотелось чисто по-женски отомстить за отказ. Андрей, конечно, не красавец, как Шерхан, но такой домашний и интеллигентный. Надя искренне верила, что именно с Андреем её ждёт тихая и счастливая семейная жизнь.

– Понял. Знаешь, о чём я думаю? Наверное, тебе лучше помалкивать о том пятничном ужине с моей женой. Следователь крайне неприятный тип, замучает вопросами, а тебе сейчас лишние волнения ни к чему. Всё-таки ты ждёшь ребёнка. Я очень переживаю за тебя, солнышко.

– Ты у меня такой заботливый. Конечно, я никому ничего не скажу.

– Кстати, как ты себя чувствуешь? Не тошнит?

– Нет. Всё нормально. Завтра увидимся?

– Обязательно. После работы сразу к тебе. А вечером сюда. Соседям глаза помозолю. А то решат, что я не успел жену похоронить, как налево пошёл.

– Договорились. Жду с нетерпением.

Тем временем, в Мариинской больнице Люда свыкалась с новым телом. Она уже досконально изучила холёные руки с нюдовым маникюром, длинные точёные ноги с безупречным педикюром. Украдкой заглянула в укромные уголки тела, оценивая аккуратность зоны бикини, упругость груди с торчащими розовыми сосками, и даже озорной пирсинг пупка не ускользнул от её внимания. Единственное, что её удручало – отсутствие зеркала в реанимации. Увидеть бы поскорее свое новое лицо.

– Розанна, к тебе посетители, – улыбнулась медсестра, заступившая на утреннюю смену. Люда не могла не заметить, что весь персонал реанимации проявлял к ней какое-то особенное внимание, словно она была не просто пациенткой, а какой-то вип-персоной.

Через пару минут в ремзал вошёл голубоглазый, светловолосый мужчина лет пятидесяти, среднего роста и слегка полноватый. На нём был дорогой, тёмно-серый костюм безупречного классического кроя. Его сопровождала излишне худощавая, но невероятно красивая, изысканно одетая крашеная блондинка с огромными небесными глазами, выглядевшая значительно моложе своего спутника.

"Сестра? Подруга? Родственница какая-нибудь? Ей же не больше двадцати пяти", – гадала Люда.

Посетители решительно направились к её кровати. В их лицах читалась усталость. Было очевидно, что они провели бессонную ночь.

– Розанночка! Рози! Дорогая! Как ты нас с Севочкой напугала! – запричитала блондинка. На её длинных ресницах заблестели слёзы. Она тут же бросилась обнимать Люду. В нос ударил запах дорогущих духов.

"Севочка? Уменьшительное от Северина? Всеволода? Севастьяна? Евсея? – Люда судорожно перебирала варианты в голове, надеясь зацепиться хоть за что-то. – Разберусь по ходу пьесы!"

– Я лично этому мерзавцу яйца вырву! – гремел мужчина, кипя от гнева. – Чуть не отправил мою девочку на тот свет! Как его там? Саша?

– Я не помню, – соврала Люда, понятия не имея, о каком мерзавце идёт речь.

– Как не помнишь? – удивлённо вскинула тонкие брови блондинка.

– Мама дорогая! Ну, не помню я! И всё тут!

– Мама? – блондинка опешила и вопросительно взглянула на мужчину. – Севочка, она назвала меня мамой… Неужели я так старо выгляжу?

И тут блондинку прорвало. Слёзы хлынули ручьём. Люда поняла, что зря ляпнула любимую присказку.

"Ха! Ржу не могу!"– злорадно хихикнул внутренний голос.

– А чего ты хотела услышать, если она колёс наглоталась? – рявкнул на блондинку Севочка. – Она тебя за Рафаэллу приняла!

– Рози, дорогая, твоя родная мама сейчас в Италии. Мы с Севочкой специально не стали её нервировать. Чтобы она голос не потеряла, – мягко проговорила блондинка, вытирая слёзы.

– Да… Конечно… У меня ещё не всё восстановилось в голове, – с напускной небрежностью проговорила Люда. – Мама в Италии… Рафаэлла… Что ей с таким именем в России делать… А когда я к ней поеду? Что-то я совсем запамятовала…

– После зимней сессии. Доченька, ты планировала с Изольдой обновить гардероб в Италии, – пояснил Сева.

"Так… Значит, этот бледнолицый – мой папа. Моя мама распевает песни в Италии. А эта молодая швабра – подружка моего папы. Ничего себе семейка!"– не смогла сдержать удивления Люда.

– Да, Рози! Но если ты себя плохо чувствуешь, мы можем перенести наш шоппинг. Просто отдохнуть где-нибудь, подышать морским воздухом.

– Ага, Сочи не помешает, – со знанием дела ответила Люда. – Хорошо бы прогуляться по набережной в январе, полюбоваться Чёрным морем.

Сева и Изольда обменялись растерянными взглядами. Сева развёл руками, красноречиво демонстрируя, что не ожидал столь серьёзных проблем с головой у дочери. Изольда просто открыла рот и вытаращила и без того огромные голубые глаза.

– Рози, – наконец выдавила Изольда. – Ты нас с Севочкой так не пугай. Мы имели в виду Таиланд или Пхукет. Мальчикам будет приятно искупаться в тёплом море.

– Ах! Да! Я не подумала о мальчиках! Конечно, им будет приятней отдохнуть на Пхукете, – натянула улыбку Люда.

– Богдан передавал тебе привет. Он очень скучает. А Денька места себе не находит. Сидит возле твоей кровати и так жалобно скулит, бедняга, – смахивая слёзы, всхлипнула Изольда.

"Стоп! Один мальчик и один не совсем мальчик",– озадаченно предположила Люда. Новая семья с каждой минутой казалась всё более и более странной.

– На сегодня эмоций достаточно, – к кровати подошёл дежурный реаниматолог. – Девушка идёт на поправку. Завтра, скорее всего, переведём в отделение.

– Я бы хотел отдельную палату. В какое время мне завтра подъехать, чтобы решить этот вопрос? – деловито осведомился Сева.

– Около десяти утра. После обхода заведующим будет ясно.

– Благодарю вас, – вежливо ответил Сева.

Новые родственники поцеловали Людмилу и направились к выходу из реанимации. Люда заметила, как её нынешний папаша незаметно совал купюры медсёстрам, санитаркам и врачам. Изольда перед тем, как перешагнуть порог ремзала, оглянулась и бросила на неё какой-то странный взгляд, с холодком. Но тут же спохватилась, улыбнулась и приветливо махнула рукой.

"Дурдом! – подумала Люда. – Но лучше быть живой и иметь больных на всю голову родственников, чем гнить в земле. Да ещё и без собственных органов!"

"Согласна!"– отозвался внутренний голос.

Глава 5

В понедельник утром в холле СПбГУ появился чёрно-белый портрет Людмилы Сергеевны, скорбно перевязанный траурной лентой. Перед ним – куцый букетик из шести поникших красных гвоздик. Некоторые студенты и сотрудники университета на мгновение останавливались, чтобы поинтересоваться, кто же умер. Большинство с безразличием проходили мимо. Людмила Сергеевна, с её неброской внешностью, излишней строгостью и маниакальной требовательностью, не снискала ни студенческой любви, ни уважения коллег. Рядом с портретом, на листке бумаги, криво выведен номер сотового секретарши ректора – сбор средств "на помощь семье".

В холле появилась высокая широкоплечая фигура Шерхана. Студентки, забыв про всё на свете, провожали взглядом его темноволосого красавца с сексуальной щетиной. Шерхан, не торопясь, подошёл к портрету.

– Что это вдруг? – прозвучал его бархатный баритон, обращённый к тёте Вале, техничке, монотонно возившей шваброй по полу.

– Да кто её знает, – буркнула та, не отрываясь от швабры. – Говорят, в ДТП. А что да как – никто толком не знает.

– О покойниках либо хорошо, либо ничего, – изрёк Шерхан. – Царствие ей небесное.

Уже в своём кабинете, Шерхан перевёл на телефон секретарши пятьсот рублей. Не успел он коснуться кнопки включения компьютера, как раздался звонок – заведующий кафедрой английского языка настойчиво просил его прийти в кабинет. Шерхан недовольно поморщился, что его отрывают от дел, но просьбу заведующего игнорировать не посмел. Широкими шагами он направился на кафедру. Каково было его удивление, когда в кабинете заведующего он увидел всех сотрудников кафедры и сидевшего за столом незнакомого мужчину в форме капитана полиции.

– Станислав Анатольевич, доброе утро! – начал заведующий. – Простите за беспокойство. Следователь Роман Алексеевич Тарасов хотел бы задать вам пару вопросов касательно Людмилы Сергеевны.

– Да… пожалуйста, – пробасил Шерхан, не в силах понять, чем он мог быть полезен следствию.

– Доброе утро! – начал Роман Алексеевич. – Скажите, в каких вы были отношениях с погибшей?

– В обычных, – не задумываясь, ответил он.

– То есть?

– В самых обычных отношениях.

– Вы были близки?

– Ну… Если учесть, что она пару раз посылала меня в далёкое романтическое путешествие, то можно сказать, что да, – неудачно пошутил Стас.

– То есть, вы не отрицаете, что между вами существовала связь?

– Смотря что вы подразумеваете под связью.

– Вы были любовниками? – в лоб спросил Тарасов.

– Вы Людмилу Сергеевну при жизни видели? О каких отношениях вы, чёрт возьми, спрашиваете? – вспылил Стас, которого этот странный разговор начал бесить.