Лана Одарий – Люда будет мстить (страница 2)

Люда проснулась раньше будильника. Тишину квартиры нарушал доносившийся из кухни приглушенный перезвон посуды. Нехотя открыла глаза: постель рядом была пуста. Накинув на плечи шёлковый халат с вызывающим леопардовым принтом, она надела очки и направилась на звук. Андрей, в домашней потёртой футболке, уже хозяйничал у плиты: чайник сонно пыхтел, на разделочной доске построились аккуратные ломтики батона и голландского сыра. Люда невольно залюбовалась мужем: хоть и не писаный красавец, но такой интеллигентный, с мужской харизмой. Только вот мысль о том белом волосе на его рубашке… Она старалась гнать её прочь, как дурной сон.

– Доброе утро, Люсьена! – Андрей расплылся в улыбке, увидев жену.

– Доброе утро, дорогой! А я слышу шум. Пришла посмотреть, что тут у нас. А здесь ты колдуешь. Ты как настоящий шеф-повар, – ответила она, улыбаясь.

– Да вот. Решил приготовить для тебя завтрак, как провинившийся вчера.

– В чём провинившийся? – Люда удивлённо вскинула брови, присаживаясь за стол.

– Как в чём? Опоздал домой. Не исполнил супружеский долг… Кругом виноват!

– А… Ты об этом… Не бери в голову. Я ведь знаю, ты диссертацию пишешь, материал собираешь.

– Я вчера возвращался домой и случайно встретил однокурсника. И вот совпадение! Он тоже пишет диссер! Пришлось его долго мучить всякими вопросами. От моих коллег с кафедры ничего толком не узнать. Отвратительные, завистливые людишки.

"Надеюсь, этот однокурсник не ходит на шпильках и не носит кружевное бельё! – кольнула ревнивая мысль, но Люда тут же одёрнула себя: – Стоп! Ты не ревнуешь!"

– Я так рада, что ты провел вечер с пользой. Слушай, у меня гениальная идея! Давай завтра вместе махнём куда-нибудь?

– Я не против. Только давай послезавтра, в воскресенье. В Царское Село, например.

– А завтра что не так?

– Завтра? Что завтра? – глаза Андрея заметались, словно испуганные мыши. – Завтра… библиотека!

– Отлично! Тогда я тоже завтра в библиотеку! Компанию тебе составлю! – выпалила Люда, не в силах сдержаться. Белый волос всё ещё не давал покоя. – Поищу материал для своей диссертации. А в воскресенье у нас культурный выход всей семьёй. Слушай, мне кажется, мы будем отличными родителями. Будем каждые выходные возить нашего ребёнка на экскурсии.

– Я полностью с тобой согласен, Люсьена. С нетерпением жду, когда ты меня осчастливишь этой радостной новостью.

Андрей достал из шкафа банку с растворимым кофе и щедро насыпал её содержимое по чашкам, затем залил кипятком из старенького металлического чайника. Люда, известная своей любовью к сладкому, добавила три ложки сахара и с наслаждением отхлебнула горячий напиток. Андрей, такой милый, такой домашний, сидел напротив неё. Его глаза смотрели с обожанием. Тёплая ладонь легла поверх её руки. Приступ ревности растаял так же быстро, как и возник.

– Знаешь, Андрей, я всё больше убеждаюсь: ребёнка нужно рожать в законном браке. Не понимаю этих современных тенденций – рожать для себя. Вот у нас на кафедре молодая сотрудница. Вроде и хорошенькая, и фигурка, и мозги есть. А залетела от какого-то проходимца. И не скрывает этого. И ходит такая гордая, словно подвиг совершила. Ещё и на меня смотрит свысока. Любовник её, похоже, бросил, жениться не собирается. Но она решила, что всё равно будет рожать.

– Ну… Это её полное право.

– Нет! Я считаю, что дети должны рождаться в полноценных семьях. Вот как у нас!

– Я с тобой, Люсьена, полностью согласен. И я всё больше ценю, что женат на такой умной и рассудительной женщине. Мне с тобой очень повезло.

– Правда? – она доверчиво посмотрела на мужа. Растрогавшись до глубины души от этого признания, Люда почувствовала, как на ресницах блеснули слёзы.

– Ну… Что ты, Люсьена? Какая же ты у меня сентиментальная… Прости, убегаю. Боюсь на пару опоздать.

– Ты сегодня снова в библиотеку? – шмыгнула носом Люда.

– Посмотрю. Скорее всего, нет. Не могу же я каждый день увиливать от супружеских обязанностей. Тем более, что с тобой… так приятно их исполнять.

– Я люблю тебя.

– Я тоже.

Андрей чмокнул жену в щёку, торопливо оделся, щедро оросил себя парфюмом и через десять минут выбежал из квартиры. Люда не спеша вымыла посуду. Тёплая вода, нежно касаясь кожи, успокоила. Мысли об измене мужа с белокурой разлучницей улетучились. Уже в приподнятом настроении она приступила к сборам на работу. После ночного снегопада хотелось надеть что-нибудь потеплее. Она извлекла из шкафа чёрный, бесформенный пуховик, связанный её руками коричневый свитер, белый шарф и шапочку, старомодную шерстяную юбку в крупную клетку и критически окинула себя взглядом в зеркало. В отражении на неё смотрела уставшая женщина, пытающаяся убедить себя в том, что всё хорошо.

"Всё-таки пора обновить гардеробчик. Молодой муж – это, конечно, стимул. Хотя… Сейчас других проблем хватает. Андрей прав: надо придержать деньги и пустить их на новую мебель. А в современной женщине что главное? Душевность и интеллект!"– убедила себя Люда и направилась в университет.

Не прошло и часа, как она уже сидела в тиши преподавательской, на кафедре английского языка. Сегодня первой пары у неё не было. Вдруг до боли захотелось услышать голос Андрея, узнать, как он добрался до работы. Она набрала номер и принялась ждать. К её огорчению, телефонная линия оказалась занята. В этот момент в преподавательскую вихрем влетела Надежда Михайловна, та самая молодая сотрудница, которую они сегодня с Андреем обсуждали за завтраком. Перегидроленная блондинка, одетая без малейшего намёка на вкус: тёмно-синяя блузка с кучей воланов и страз, юбка-миди с пайетками и какие-то чудовищные кроссовки, вопиющие о полном отсутствии стиля. К этому безвкусному ансамблю прилагался шлейф приторно-сладких духов, словно дамочка являлась сотрудницей кондитерской фабрики. Надежда Михайловна сияла улыбкой и весело щебетала с кем-то по телефону.

– Я так решила… Не отговаривай меня… Конечно… Обязательно созвонимся… Пока!

Люда, невольно задержав дыхание от ядовитого аромата парфюма, критически оглядела её длинные, белые волосы, падающие ниже лопаток. В голове тут же всплыл белый волос, найденный на рубашке мужа, и она недовольно скривилась.

– Доброе утро, Людмила Сергеевна! – расплылась в улыбке коллега.

– Доброе утро! – чтобы не показаться грубой, Люда натянула подобие улыбки. Крашеная блондинка раздражала всем своим видом. И дело было не только в волосах оттенка "Арктический блонд". В ней бесило всё: эти приторные ямочки на щеках, рост, как у модели, точёная фигура, бесконечные ноги. Что греха таить, природа щедро одарила Надежду Михайловну. Она была не просто хороша, а дьявольски привлекательна. Люда невольно представила её рядом с мужем: "На каблуках эта жердь будет точно выше Андрея. Не понимаю, как мужикам нравится с такими спать? Кожа да кости!"

Чтобы прогнать навязчивые мысли об измене, Люда решила поработать над диссертацией. По привычке нажала кнопку включения на системном блоке, но компьютер не издал характерного гула, а монитор оставался мёртвым, чёрным пятном.

– Надежда Михайловна, простите, что отвлекаю. Не могли бы вы взглянуть одним глазком? – за отсутствием других сотрудников в преподавательской пришлось обратиться за помощью к этой ходячей рекламе красоты.

– Конечно, Людмила Сергеевна, – откликнулась та с готовностью.

Молодая женщина недавно окончила педуниверситет и перебралась в Питер на постоянное место жительства. Люда никогда не интересовалась её биографией. Сначала из-за депрессии ей было не до чужих жизней, а после встречи с Андреем личная жизнь других и вовсе отошла на задний план.

– Ничего не понимаю. Вчера уходила домой. Как обычно выключила комп. Всё работало исправно, – недоумевала Люда, глядя на мёртвый экран монитора.

– Может, позвоним нашему системному администратору? Боюсь, мы с вами вдвоём не справимся.

– Да… Вы правы… Позвоним специально обученному человеку, – натянуто улыбнулась Люда и, скрипя зубами, набрала нужный номер. Из личного опыта общения с системным администратором у неё сложилось стойкое мнение, что этот тип совершенно не знает, что такое воспитание, и не отличается любезностью. Вечно недовольный, хмурый, лет тридцати, он явно избегал общения с противоположным полом. Злые языки поговаривали, что, обладая привлекательной внешностью, он предпочитает общество мужчин. Но о личной жизни Станислава Анатольевича, или Шерхана, как его за глаза прозвали за излишнюю резкость, никто ничего толком не знал.

– Да, – после затянувшихся гудков из динамика раздался грубый мужской голос. Последние пару недель Шерхан пребывал в каком-то особенно скверном расположении духа. Об этом судачил весь университет, но причины оставались загадкой.

– Доброе утро, Станислав Анатольевич. Это Людмила Сергеевна с кафедры английского языка вас беспокоит, – начала предельно вежливо женщина, краем глаза поглядывая на крашеные волосы Надежды Михайловны.

– Можно не представляться, вы у меня забиты.

– Ах! Великий и могучий русский язык! – недовольно поморщилась Люда. Грубиян даже не поздоровался. Впрочем, каких высоких материй можно ожидать от этого невоспитанного типа!

– Короче! Без лирики! Что надо?

– Мне кажется, что-то не так с моим компьютером.

– И?

– Понимаете, Станислав Анатольевич, прихожу сегодня на работу, а он не включается. И монитор не горит.