Лана Мур – Цена его ревности. Книга 2 (страница 80)

Женщина уже давно закончила колдовать над руками Вики, но та продолжала сидеть с закрытыми глазами и, казалось, спала, а Ракеш, по-прежнему не отрываясь, рассматривал свою поганку и, время от времени наклоняя голову, касался щекой ее волос, запах которых давно уже заменил ему кислород.

Повинуясь молчаливому приказу, все потихоньку разошлись — кто ел, кто пил, кто-то просто отдыхал или прогуливался по палубе.

Глава 80. Крокодил

В доме Роев все шло своим чередом — дади провела молебен, на котором, несмотря на категоричные протесты бабушки, присутствовал и Санджей. И чем дальше отодвигалось утро, тем больше Ирина волновалась из-за запропастившейся где-то сестры. Время от времени она ловила на себе обеспокоенный взгляд Лалит или недовольный — дади и была несказанно благодарна Санджею. Именно его молчаливая поддержка придавала ей сил сохранять невозмутимое спокойствие и не начать нервно оглядываться на дверь.

— Дочка, ну где же твоя сестра? — спросила Чанда, когда служба подошла к концу. — Уже настала пора одеваться, а ее все нет. Когда же она успеет подготовиться?

— Не переживайте, она обязательно придет. Вика всегда держит слово, — осекла Ирина сетования старушки.

— Дади, Вика действительно очень обязательная, и она придет. В запасе еще много времени, не терзай мою невесту, не заставляй ее нервничать, ведь и Ракеш еще не приехал, — добавил Санджей, заставляя дади еще сильнее нервничать из-за отсутствия старшего внука.

— Она еще не невеста, — проворчала под нос Чанда — Ладно, идите, готовьтесь, — она махнула рукой, одновременно указывая в направлении второго этажа и отсылая девушек.

— Я провожу, — тут же отозвался Санджей. — Мне и самому надо одеться, — пояснил он бабушке, поймав ее недоуменный взгляд.

Когда молодые люди, не торопясь, поднимались по лестнице, Санджей догнал Айрин и задержал, заставляя немного отстать от Лалит и Канти.

— Ты уверена, что Вика придет? — спросил он невесту. — Я отправил к вам врача, но дома никого нет. Я должен что-то знать?

— Я не хотела тебя обманывать, — метнув на жениха виноватый взгляд, ответила Айрин, — Но не могла сказать при дади. Вика ушла. Сказала, что у нее очень важное дело и ушла. Она обещала все рассказать, когда вернется, и клятвенно обещала быть на помолвке. Поэтому я не очень волнуюсь, хотя неплохо бы ей уже и прийти.

— Будем надеяться, что все так и будет, — процедил сквозь зубы Санджей — вся эта ситуация не нравилась ему все больше и больше. — Не переживай, если Вика обещала, то она обязательно придет. В этом я уже убедился. Иди, переодевайся, ты будешь самой красивой невестой, — он, слегка приобняв и задержав невесту в объятиях, поцеловал ее в щеку, наслаждаясь мгновениями уединения и тем, как любимая к нему прильнула, после чего отпустил.

Ветер нещадно трепал вишневый, выбившийся из прически локон, а голова Вики покоилась на плече Раджа. Яркая прядка то рвалась к горизонту, стараясь сбежать от хозяйки, то, наоборот, мягкими прикосновениями ласкала ее щеки или застревала в густых ресницах, которые начинали дрожать, пытаясь избавиться от внезапно возникшей помехи.

Опасаясь, что ветер и локон, заигрывающие друг с другом, разбудят дремлющую девушку, которой необходимо было отдохнуть, Ракеш попытался поймать капризную прядку и вернуть ее к более дисциплинированным товарищам. Но едва поднял руку и даже еще не успел прикоснуться к персиковой щеке, на которой покоилась неуловимая беглянка, как Вика, почувствовав движение около своего лица, вздрогнула и открыла глаза — прямо перед собой она увидела смуглую мужскую руку. Вика моргнула от неожиданности, а потом резко отстранилась и остановила на Ракеше взгляд широко открытых испуганных глаз.

— Ты что хотел сделать? — настороженно спросила она, переводя взгляд с его поднятой руки на лицо.

— Ничего особенного, — безразлично ответил Ракеш. — Твои волосы лезли мне в лицо, и я всего лишь хотел их убрать.

Успокоившись, Вика поняла, что наступила странная тишина. Она оглянулась по сторонам — на корме они остались одни — все остальные либо разбрелись по яхте, либо сидели в салоне. Никто не танцевал, не играл на барабанах, женщина не наносила рисунок на ее руки, уже почти до локтя были покрытые подсохшей хной. «Ритуалы приостановлены! Сестра! Помолвка!» — пронеслось в голове, и Вика еще более испуганно посмотрела на Раджа.

— Я что, заснула?! — воскликнула она. — Почему ты позволил мне уснуть?! Почему приостановил ритуалы?! Мы опоздаем на помолвку! Распорядись, чтобы продолжали! — Вика вскочила с дивана и, схватив Ракеша за руку, потащила в салон к импровизированному храму.

— Тш-ш… Успокойся, не так быстро и береги руки — ты испортишь мехенди. — Ракеш аккуратно освободил свою руку от покрытых хной тонких пальцев и, останавливая, перехватил невесту за плечи.

— К черту мехенди! Если тебе это так важно, можешь нанести его себе. Я хочу продолжить ритуалы! И успеть на помолвку! Зачем ты все задерживаешь? — Вика продолжала рваться к храму, но сильные руки не давали ей ни единого шанса освободиться.

— Успокойся, — продолжал уговаривать Ракеш. — Хорошо, что ты отдохнула. День обещает быть длинным, и тебе понадобятся силы. Мы продолжим ритуалы, но для начала ты должна поесть. Ты же не хочешь упасть в обморок на помолвке твоей сестры и сорвать ее — дади посчитает это дурным предзнаменованием. Я не продолжу ритуалы, пока ты не поешь, — для надежности пояснил он, видя, что Вика все еще старается освободиться от него и идти внутрь салона, где стояла статуя Ганеши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Радж добился своего — Вика замерла в его руках и посмотрела в лицо. И в ее глазах было столько боли, столько недоверия к его словам, переживаний за сестру и нетерпения, что сердце дрогнуло от жалости к ведьме — какой бы она ни была, но сейчас, не задумываясь о себе, делает все возможное и невозможное для того, чтобы сестра вышла замуж. Но несмотря на жалось, он не поменял свое решение, ибо приоритеты давно расставлены и выбор между здоровьем поганки и ритуалами брата предопределен.

— Ты сама себя задерживаешь — быстрее поешь, быстрее продолжим и быстрее освободимся.

— Ты, самовлюбленный, самодовольный деспот и диктатор. Но мою нацию еще никому не удавалось поставить на колени, — заявила Вика, стараясь освободиться от удерживающих объятий.

— Может быть я такой, как ты сказала, — не стала возражать Ракеш. — И может быть, ты не перестанешь показывать свой норов, кстати, именно на это я и рассчитываю, но это не освобождает тебя от необходимости поесть, а пока ешь, можешь продолжать давать мне характеристику. Очень интересно узнать непредвзятое мнение, — он ослабил объятия и тут же сделал шаг назад, не удержавшись на месте от той силы, с которой Вика пыталась от него освободиться и, которую он даже не чувствовал, сдерживая ее тренированными мышцами.

— Много чести, еще аппетит себе портить, — пробормотала Вика, бросив на Раджа злой взгляд. Демонстративно уселась за столик с угощением и потянулась к стеклянному колпаку, укрывающему проткнутые шпажками малюсенькие канапе, но блюдо уплыло у нее из-под носа. — И что это значит? Сам настаивал, чтобы я поела, а теперь не даешь есть? — она уже начала не на шутку заводиться.

— Твое мехенди еще не высохло, — сказал Ракеш, садясь рядом с невестой и показывая узорчатые следы, оставленные ее ладонью на его руке, и стряхивая крошки хны с шервани. — Побереги его.

— И как же мне тогда есть? Силой мысли? — ехидно поинтересовалась Вика. — Или прикажешь ждать до утра, пока оно высохнет? К черту его! — и она снова потянулась к блюду, которое Ракеш опять отодвинул за что получил новый уничтожающий взгляд.

— Что-то ты очень часто стала ругаться. Придется заняться твоим воспитанием, — злой взгляд Вики стал снисходительным — наивный, думает, что у него что-то получится. — До утра ждать не стоит — ты не выдержишь. Но чтобы этого избежать, тебе придется смириться с некими неудобствами, — голос Ракеша звучал мягко и завораживающе, а сам он тем временем уже снял крышку с одного из блюд и поднес к губам Вики крохотное канапе, где на тоненьком кусочке поджаренного хлеба, на подушке из листьев салата лежал кусочек запеченного тунца, укрытый сверху кружочком свежего огурца и ломтиком сладкого перца.

Вика резко дернулась, отстраняясь от внезапно возникшего перед лицом бутерброда, но ее остановила поднявшаяся бровь Раджа и его взгляд, снова указавший на ее узорчатые руки, а затем — на часы.

— Держи часы так, чтобы я их видела, — потребовала Вика и, только после того, как Ракеш развернул руку согласно ее требованию, губами сняла канапе со шпажки.

Вика торопливо жевала, не сводя глаз с циферблата. Не успела она расправиться с первым, как перед ней появлялось второе канапе, за ним последовало еще одно, все они были разными: с креветками, с моллюсками, с курицей, даже с каким-то темным, остро пахнущим мясом.

— Нравится? — спросил Ракеш, когда она прожевала этот бутерброд.

— Необычный вкус, но неплохо. Что это? Ни разу такого не ела.

— Крокодил.

Глаза Вики стали круглыми, и она тут же приложила ладонь ко рту, чувствуя как скрутило желудок. Резко вскочив, она бросилась на палубу, и, налетев животом на поручень, перегнулась за борт.