Лана Мур – Любить сложно, не любить невозможно (страница 2)

— Сисодия? — удивился Викрам. — Думаешь, они имеют отношение к тем Сисодия? Но, ведь Кожикоде — это, кажется, Керала. Странно все это.

— Странно, — согласился Аниш. — Поэтому полезно, чтобы ты был рядом и понял, имеет ли он отношение к тому семейству. И скажи кузенам, чтобы вели себя пристойно. Нам не нужны проблемы с новым начальником полиции. Сначала посмотрим, что он собой представляет, — пробормотал он себе под нос.

— Понял, — Викрам взлохматил и без того буйную шевелюру, и покинул библиотеку, мягко прикрыв за собой дверь, так, что не шелохнулись хранящиеся в шкафах фамильные двуклинные посеребренные кинжалы.

А Аниш продолжал задумчиво смотреть в окно, но не видел ни как будто вырастающий из самого сердца озера, ставший привычным беломраморный дворец, сейчас золотящийся в ярких лучах полуденного солнца, ни возносящиеся к небу изумрудные холмы, между которыми прятался заброшенный обгорелый дом — средоточие детских страшилок и сказок. Все мысли господина Прамара занимала пока неизвестная личность нового начальника полиции.

Самолет из Кералы коснулся шасси взлетно-посадочной полосы. Он еще не успел окончательно остановиться, как пассажиры, отстегнув ремни и не обращая внимания на бортпроводников, принялись вытаскивать ручную кладь из расположенных под потолком отсеков.

Невысокий и пухлый мужчина, едва поворачиваясь в узком проходе, сначала круглым животом задел плечо Майры, а потом уронил увесистый баул едва ей не на голову.

— Осторожней! — в восклицании девушки послышалось предупреждающее шипение, но незнакомец только пренебрежительно на нее посмотрел и, подхватив узел, стал протискиваться к выходу. Майра рванулась было за ним, но сильные пальцы брата стиснули ее ладонь.

— Контролируй себя, — как мантру, повторил он.

Майра поправила на шее камень и, глубоко вздохнув, резко выдохнула.

— Все в порядке, — сказала она и поднялась из кресла.

Парень, девушка и старик-слуга вместе с остальными прилетевшими вышли из здания аэропорта и подошли к дожидающимся клиентов таксистам.

Ранбир назвал адрес, и таксист недоуменно уставился на молодого мужчину.

— Там же никто не живет. Вы уверены, что не перепутали адрес? — спросил он, но странный парень выразил уверенность, и, пожав плечами, таксист, качнул головой, давая понять, что согласен ехать, а потом равнодушно смотрел как путники грузили в его колымагу громоздкие чемоданы.

Они ехали на запад, и Майра, положив подбородок на сложенные в оконном проеме руки, смотрела на проносящиеся мимо дома и леса. Хоть девушка и не хотела себе признаваться, но ей было интересно посмотреть на родной край, который ни разу не видела, но о котором много слышала. Здесь все было по другому: вместо привычных высоких пальм, за склоны гор цеплялись низкорослые кустарники, а так же вечнозеленые деревья, воздух был прохладнее и намного суше, чем привыкла Майра. Когда автомобиль въехал на проложенную вдоль ущелья эстакаду, путешественница едва не выпала из окна, разглядывая извивающуюся далеко внизу молочно-голубую речку. Майре казалось, что она слышит веселое журчание перекатывающейся через камни воды и ее приятную, освежающую прохладу с легким привкусом меди.

Автомобиль въехал в город и, пробираясь по извилистым улицам, пересекал его с востока на запад, мимо Пичола Лэйк, с его плавучим дворцом, мимо городского дворца, а у дворца муссонов повернул на север и запетлял по горному серпантину, пока не доехал до одиноко стоящего в низине и укрытого высокими хвойными деревьями дома.

— Вот это да! — протянул водитель. Выходя из такси и почесывая затылок, он задрав голову рассматривал некогда построенное из белого мрамора, а сейчас заросшее мхом и лишайником, строение. Только в некоторых местах, где стены дома были разрушены давним пожаром, они сверкали новой кладкой, а на крыше, вместо провалов, появились большие окна. Но, несмотря на видимый ремонт, здание не выглядело жилым — стекла отсвечивали матовыми грязными разводами, а на крыльце и дорожке лежали опавшие, высохшие листья, придавая фамильному особняку сиротливый и запущенный вид.

Приезжие тоже некоторое время рассматривали дом, стараясь справиться с охватившим их волнением, а потом забрали чемоданы и шагнули к дверям.

— Добро пожаловать домой, Самайра, — сказал Ранбир, открывая высокую резную дверь с таким же, как и на кольце, изображением солнца и пропуская в дом сестру и Сахеля.

Глава 3. Возвращение домой

Внутри, дом был примерно таким же, как и снаружи. Отчетливо виднелись следы недавнего ремонта — свеженастланный пол, обновленные краской стены, мебель, в виде разрозненных и сложенных стопкой панелей, но воздух был нежилым и, каким-то, зябким.

— Да здесь работы до конца жизни хватит! — осмотрев гостиную и присвистнув, воскликнула Майра.

— Дочка, и ты сынок, идите, устраивайтесь, а я все приберу, проветрю и протоплю камин, — Сахель положил на пол узлы с пожитками и медленно разогнул спину.

— Тогда уборка затянется на несколько жизней, а я хотела бы помыться еще в этой, — рассмеялась Майра. — Втроем — и быстрее, и веселее, — закончила она и, подхватив свой чемодан, поднялась на второй этаж выбирать комнату.

Открывая одну за другой тяжелые деревянные двери, копии сгоревших в пожаре, и осматривая находящиеся за ними помещения, Майра наткнулась на угловую комнату. Она была небольшой, но зато имела два окна, собственную, размером с комнату ванную, с роскошной мраморной купелью. Кроме этого, был небольшой закуток, который можно было приспособить под гардеробную.

— Я забираю себе эту комнату! — крикнула Майра брату и Сахелю. Она заперла дверь, смахнула пыль с позеленевшего медного столика и водрузила на него чемодан. Покопавшись в его недрах, вытащила потрепанный, в пятнах голубой краски комбинезон, футболку с оторванными рукавами, на месте которых красовалась живописная бахрома и, переодевшись, легко сбежала с лестницы.

— Ну что, поработаем? — задорно спросила Самайра, пряча волосы под желтую в горошек бандану и закрывая лицо синим платком, на виду остались только светло-карие озорные глаза.

— Поработаем, — поддержал брат, стянув через голову черную футболку и оставшись в одних темно-синих джинсах, весьма свободно сидящих на узких бедрах. — Мы с Сахелем будем собирать и расставлять мебель, а ты наводи чистоту.

— Есть, сэр! — Майра приложила ладонь ко лбу и сделала вид, что щелкнула каблуками. — Пойду искать ведра и тряпки. Надеюсь, что вода здесь есть, — нормальным тоном добавила она, а мужчины уже колдовали над штабелями панелей.

Ранджит Чаухан, положив голову на спинку, а ноги на стол, сидел во вращающемся кресле перед включенным ноутбуком и бездумно смотрел в потолок. Газета, желая во всем быть первой, попросила его взять интервью у нового начальника полиции. Они даже где-то разжились адресом, только вот у самого Раджита душа не лежала к подобным статейкам, ведь редактора не интересовали анкетные данные и сухие факты, он хотел чего-нибудь более личного. Вообще, Раджит был свободным художником и вполне мог себе позволить отказаться от поручения — зарабатывал он достаточно. Но репортера заинтересовало то, что приезжий поселился в старом заброшенном доме. Будучи, как и все журналисты, крайне любопытным, Раджит, приехав в Удайпур три года назад, углубился в изучение истории и легенд города, а затерянный среди холмов старинный особняк, занимал в них значимое место.

— Ну что же, пойдем, посмотрим на нового жителя нашего города, — сказал сам себе Раджит и легко вскочил на ноги. Он собрал в кофр фотоаппарат, сменные объективы, фильтры, положил в карман рубашки цвета хаки диктофон, немного подумал, вспомнив, что недалеко находится водопад, взял полотенце и вышел из дома. Сложив кофр и полотенце в рюкзак, он оседлал железного коня и, выбросив из-под покрышек комья земли, помчался к холмам.

— Давай, рассказывай, зачем тебя вызывал дядя? — окружили Викрама кузены, едва молодой человек вышел на пристань. Они собирались прокатиться на катере, когда глава многочисленной семьи пригласил к себе старшего сына.

— Сказал, что на место начальника полиции назначили другого, — недовольно проворчал Викрам.

— Как?

— Как?

— Почему?

— Этого не может быть!

Перебивая друг друга, загалдели кузены, такие же невысокие и с непослушными жесткими вихрами.

— Хватит вопить, как дикари, — раздался ломкий женский голос. — Брат, почему же так получилось? Ведь отец говорил, что кроме тебя, больше достойных кандидатов нет, — Викрам перевел взгляд на лодку — там, на корме, сидела Абхилаша. Ее матовую, чуть желтоватую кожу, защищала от солнца широкополая соломенная шляпка; жесткие вихры братьев, у девушки превратились в тщательно уложенные длинные локоны; яркие, капризно сложенные губы в сочетании с холодным блеском зеленовато-карих глаз, придавали ей весьма высокомерный вид. Она была единственной дочерью среди многочисленных братьев, наперебой баловавших ее, и привыкла, что они готовы положить к ее ногам весь мир.

— Абхи, — Викрам отстранил рукой кузенов и, запрыгнув в катер, подошел к сестре. — Отец сказал, что назначили чужака, — пожал он плечами.

— Мы не потерпим!

— Мы весь город на уши поставим!

— От его репутации останутся одни лохмотья!