Лана Мур – Любить сложно, не любить невозможно (страница 14)

Не отставал от полицейских и Раджит.

Ранбир дернулся, когда тонкие пальцы коснулись рубашки. Он хотел отстраниться от ни в чем не повинной девушки, но встретив суровый взгляд миндалевидных карих глаз, а самое главное — рассмотрев, что руки медсестры защищены перчатками — расслабился и откинулся на окрашенную в кремовый цвет стену. Только втягивал воздух сквозь сжатые зубы, когда антисептик обжигал рану и понимал, что склонившаяся над ним миниатюрная девушка проделывает абсолютно бесполезную работу.

— Рана неглубокая, зашивать смысла не имеет, — на Ранбира снова смотрели осененные длинными ресницами бархатные глаза, а полные, красиво очерченные губы сложились в неуверенную улыбку.

— Хорошо, — облегченно ответил он — снимать швы дома было бы более затруднительно и болезненно. Не отдавая себе отчета, Ранбир скользил взглядом по тонким рукам, по выбившимся из-под форменной шапочки легким прядям, по повлажневшей от жары и поблескивающей шее, по нежной линии щеки, небольшому аккуратному носику, снова вернулся к губам.

— Ну вот и все, — сверкнули в улыбке белоснежные зубы, — осталось только перебинтовать.

И у Ранбира перехватило дыхание, когда руки девушки скользнули под его руками, бинтуя и обнимая. Приблизившееся горячее тело окутало запахом дезинфекции и облаком тонкого аромата жасмина. Ранбир вдохнул было полной грудью, но спохватившись, мысленно обругал себя и постарался не обращать внимания на легкие, как крылья бабочки, прикосновения и все больше сгущающийся дурман.

— Ила, — разрушая чары, позвал Викрам. — Мне тоже нужна помощь, — и показал порезанную руку.

— Конечно, господин Прамара, — вспорхнула Ила. Она чуть замешкалась, взглянув на уже перебинтованного пациента, но Викрам снова ее позвал, и девушка принялась за обработку его раны, а к Ранбиру подошел Раджит.

— Что случилось? Я представитель прессы, — он показал свое журналистское удостоверение и представился: — Раджит Чаухан. И мне нужна информация. Ваш зам сказал, что это была учебная тревога, но тогда, как вы получили ранения? Да, — спохватился Раджит, — может, вы хотите известить родных, — он уже протягивал свой телефон, надеясь узнать кому будет звонить до сих пор недосягаемый новый начальник полиции.

— Не надо, все в порядке, — отводя предложенный мобильник, отказался Ранбир и похлопал себя по карманам, но телефон, похоже, остался в машине.

— Что случилось в банке? — Раджит достал и включил диктофон.

— Из оперативных источников, — покосившись на гаджет, начал Ранбир заученную фразу, — нам стало известно о готовящемся преступлении. Мы разработали план с тем, чтобы исключить возможность причинения ущерба как материального, так и физического. Согласовали его с владельцем финансового учреждения и реализовали.

— Но, как я понимаю, полностью избежать жертв не удалось? — Раджит кивнул на свежую повязку.

— В ходе операции, — скучающе продолжил Ранбир, — один из злоумышленников оказал вооруженное сопротивление и был обезврежен Викрамом Прамара. Всю остальную информацию, вы можете получить в нашей пресс-службе, — увидев, что Ила уже перевязала зама и желая поскорее отделаться от настырного журналиста, Ранбир поспешил закончить интервью и сбежать из приемного покоя. А Раджит задумчиво смотрел ему вслед — получив долгожданное интервью, он теперь знал о жизни господина Сисодия не многим больше, чем когда тот только приехал в город.

— Хорошенькая да? — спросил Ранбира Викрам, когда покинув приемный покой, распорядился, чтобы водитель сначала отвез домой шефа, а потом и его самого.

— Кто? — Ранбир сделал вид, что не понял.

— Ила, конечно, — Викрам хотел подтолкнуть его в бок, но вспомнил о ране. — Славная девушка. Скромная, неглупая. Жаль, что сирота. Да, она выросла в приюте, — поймав удивленный взгляд, пояснил Викрам. — Отец выделяет стипендию способным студентам. Вот по этой стипендии она и получила образование.

— А что случилось с родителями? — не удержался Ранбир.

— Ее отец был мелким лавочником, но разорился. Возвращался откуда-то вместе с женой пьяный, не справился с управлением и разбился. Оба погибли, а Ила осталась одна. Я бы мог на ней жениться, но отец никогда не позволит породниться с сиротой.

Ранбир мрачно посмотрел на подчиненного, ему не хотелось думать, что девушка с мягким взглядом и нежными руками может принадлежать Прамара, но и себе не мог позволить быть рядом с ней.

Остаток дороги мужчины провели в молчании. Ранбир не забыл о выходке Викрама, а тот раздумывал, как будет оправдываться перед отцом за происшествие в банке.

Глава 18. Беспокойная ночь

С места происшествия Раджит направился было в редакцию, но потом сообразил, что газету выпустят только утром, а новости, так же как и пакоры — хороши, пока горячие и, круто развернувшись, поехал на новостной канал.

Прекрасно зная дорогу, журналист, полностью поглощенный продумыванием будущей статьи, практически не обращал внимания на то, куда едет, и неожиданно из-за поворота на него выскочил черный байк. Избегая столкновения, оба мотоциклиста вывернули рули, и их едва не вынесло на обочину. Насилуя тормоза и покрышки, Раджит остановился, в то время как едва не столкнувшийся с ним парень, практически уложив мотоцикл на бок, вернулся на дорогу и, выровняв байк, погнал дальше, а виднеющийся из-под шлема длинный хвост раздувало ветром.

— Девушка, на мотоцикле и носится, как ненормальная. Куда только родители смотрят, — Раджит неодобрительно покачал головой, провожая взглядом гонщицу и, как только черный силуэт скрылся за очередным поворотом, продолжил путь.

Покинув редакцию, Майра мчалась домой, когда, после очередного поворота, ей под колеса едва не угодил какой-то зазевавшийся придурок. «А байк у придурка классный», — фоном прошла мысль, пока Самайра пыталась справиться с тяжелой машиной. «Брат, наверное, волнуется. Опять воспитывать будет», — думала она, выравнивая мотоцикл после маневра и, прибавив скорости, устремилась домой.

Рев двигателя на резких поворотах и крутых подъемах разносился далеко по лесу, и Майра нисколько не удивилась, что Сахель встретил ее в открытых дверях.

— Ранбир приезжал на обед? — соскакивая с мотоцикла и легко взбегая по лестнице, спросила она.

— Хозяин был и очень огорчился, что не застал тебя, — покачивая головой, сообщил старый слуга. — Где была, дочка? Твоему брату не нравится, когда тебя долго нет дома.

— Сахель! — воскликнула Майра и, обняв старика за шею, крепко прижала его к себе. — Не представляешь какие у меня новости!

— Нечего ластиться, иди мыть руки, — стараясь сохранить строгий вид и сдержать расплывающуюся улыбку, проговорил Сахель — Майра так лучилась счастьем, что, казалось, того и гляди начнет светиться собственным светом, и Сахель не мог долго сердиться на молодую хозяйку.

— Раз не хочешь услышать мою новость, хорошо, — Майра чмокнула Сахеля в щеку и унеслась в ванную, оставив старика пребывать в недоумении.

— Я нашла работу! — не выдержав, воскликнула она по возвращении и, согнув в колене одну ногу, прокрутилась на пальцах другой. — Я буду работать… — Майра начала очередное вращение, но оказавшись лицом к входной двери, резко остановилась, а слова замерли на губах, когда в проеме, опираясь на косяк одной рукой, а второй расстегивая рубашку и сдирая пропитанный кровью бинт, появился Ранбир. — Что случилось? Кто тебя ранил? — мгновенно переменившись в лице, она бросилась к брату и подставила плечо под его руку.

— Все потом, мне сейчас надо в мед. комнату и остаться одному. Проводи меня, запри и ни в коем случае не открывай до утра, — прохрипел Ранбир, ему все тяжелее было сдерживать животный рев от разъедающей рану боли.

— Я пойду с тобой, я буду с тобой, — упорствовала Майра, помогая брату пробираться по скрытому за шкафом туннелю.

— Нет. Тебе нельзя, — с усилием переводя дух, отрезал Ранбир и, сняв с запястья «кошачий глаз», протянул сестре. — Запри дверь и уходи. Тебе не справиться, — а сам скрылся в темноте.

Дрожащими руками Майра заперла дверь на ключ, слыша сквозь нее разрывающий сердце рев боли. Но, не смотря на распоряжение брата, она не вернулась в гостиную, а, задвинув обратно шкаф, вернулась к комнате, ставшей на эту ночь брату тюрьмой, и решила, что если ему совсем будет плохо, то не взирая на запрет, откроет дверь — Сахеля она обезопасила.

— И как это понимать? — щелкнув пультом, от чего занимающая всю стену плазменная панель погасла, Аниш повернулся к переминающемуся с ноги на ногу, как нашкодивший школьник, Викраму и сверлил его тяжелым взглядом.

— Хотел избавиться от него и повесить все на грабителей. Это был самый подходящий случай, никто бы ничего не заподозрил, я даже себя ранил, вот, — как бы защищаясь, Викрам выставил вперед порезанную руку.

— И чего добился, кроме того, что разозлил его? — продолжал допрашивать отец. — Теперь мы будем уже не охотниками, а прячущейся добычей. Ты ведь не думаешь, что Сисодия простит тебе это покушение?

Викрам нервно оглянулся — сестра не соизволила спуститься, ей были неинтересны отцовские нотации; кузены благоразумно испарились из зоны видимости — знали, что старший брат не простит присутствия при его унижении; но на софе, скрытый тенью портьер, угадывался чей-то силуэт, и Викрам готов был поклясться, что это Маниш. Ему даже показалось, что слышит сдавленный смешок, но когда подскочил к нише и отодвинул тяжелую ткань, увидел, что сводный брат, по своему обыкновению, полностью поглощен какой-то заплесневелой книжкой.