Лана Март – Тени дорог, которых нет (страница 4)

Нибиру сделал не одну, а несколько копий личностной матрицы Ишума. Я просто забрала их в наш дом и убрала в хранилище.

В центр я вернулась через пять дней. Матрицу внедряла и активировала сама. Ишум научил меня этому. Все прошло хорошо. Осталось дождаться пробуждения клона. В день пробуждения я так же была там. И вот открылась крышка капсулы, глаза клона открылись. На меня смотрели глаза Ишума. Я отступила. Нет, я все же не готова сейчас говорить. Но он меня увидел. И внимательно наблюдал, как я уходила из зала клонирования.

Медицинский центр я покидала почти в панике. Я вряд ли смогу спросить его о чем–нибудь. Было бы идеально, если бы была возможность общаться с ним письменно. Я ему пишу, а он отвечает. Но для этого надо придется все же говорить лично. А пока, на всякий случай, я изменила периметр защиты дома. Вдруг Ишум дал код доступа на нашу территорию.

Несколько дней я собиралась с духом, чтобы встретиться с тем, кто теперь владел личностью Ишума.

Но сидеть и ждать – не выход. Нужно идти, если я хочу найти самого Ишума. Я связалась с научным центром и выяснила, где сейчас тот, кто получил личность Ишума. Называть его Ишумом я не могла.

Через несколько секунд я стояла под дверями жилого помещения, где временно разметили клона Ишума. Я приложила ладонь к двери. Это подало сигнал и видеоизображение внутрь помещения, показывая, кто пришел. Дверь открылась, и я вошла. Клон Ишума стоял в нескольких метрах от входной двери. Посмотрев на него, я какое–то время не могла выдать ни звука: было дико видеть знакомое выражение лица и глаз, даже само положение тела у чужого. Я глубоко вздохнула и все же спросила:

– Мне тяжело и трудно с тобой говорить. Но мне нужна от тебя информация о моем муже.

– Тебе нужна информация, которая лично мне навредит.

– Чем?

– Тем, что я сейчас перед этической дилеммой. Я своего брата Ишума воспринимаю как соперника. Как только я тебе скажу, куда он отправился, то ты тут же исчезнешь. При этом в меня вписано, что он знал, помнил и чувствовал. И мне сейчас очень тяжело видеть неприятие в твоих глазах. Потому что он – это я.

– Ты не он. Во всяком случае, не для меня. Ты можешь считать себя кем угодно. А я не могу принять тебя. Ишум сделал ошибку, дав тебе свои чувства и полную память о нашей с ним жизни. Я даже примерно не представляю, как ты себя ощущаешь. Но и мне не легче. Я хочу найти его. Мне нужен он. А у тебя есть возможность пройти коррекцию эмоций. Ты ведь это знаешь.

– А может, ты пройдешь коррекцию чувств и взглянешь на меня другими глазами? Ведь то, что понравилось тебе в нем никуда не исчезло. Оно тут, во мне. Я тот же самый только моложе.

– Ты… Если ты не готов делиться со мной информацией, то давай сведем наши контакты к минимуму. Так будет меньше сложностей как тебе, так и мне. Я не жду от тебя любви, я не жду от тебя ничего, кроме информации об Ишуме. Я хочу его найти. Сколько нам отпущено, столько мы и проживем. Он не задавал мне прямых вопросов, и вышло то, что вышло. Давай я отвечу на них тебе. Я ни за что не променяю его на кого-то другого. Я хотела передать Нибиру нашему сыну. Я не мыслила, что буду жить вечно. Да, возможность такая есть. Но нужна ли мне вечность без него? Что хорошего в вечной жизни? Я прожила дольше, чем живет моя раса. Если бы речь о паре–тройке лет, то какая разница? Но тут даже не о тысячелетиях речь идет. Будь я воспитана в культуре аннунаков, может, я бы считала иначе. Но все еще человек. Жить для детей? Это глупо. Наш сын уже давно взрослый, и его годы почти равны моим. А уж знаний насколько больше. Он – аннунак. И долго оплакивать нас не стал бы. Мы все давно живем своей жизнью и наши родственные узы важны больше для меня, чем для него. Я думаю, что наш сын лучше распорядится своей длинной жизнью, чем я, хотя бы потому, что он к ней готов. У него совсем иное, чем у меня, планирование.

– То есть и я аннунак и долго зацикливаться на тебе не стану в силу своей культурной составляющей?

– Я не знаю. Ишум– он особенный среди них. И я не знаю, насколько полно он в этой части вписал в тебя свои понятия о жизни. Да, аннунаки изворотливы, и для них нет смысла в пустых страданиях. Все нужно использовать. Своеобразная практичность даже в чувствах. Важно положение в обществе и семье, важна честь рода и личная. Все остальное вторично. Это может и не плохо, но не для меня.

– Я знаю.

– И это меня очень напрягает. Ты знаешь больше, чем должен. Сделанное Ишумом неправильно.

– Я ошибка?

– Ошибка в том, что он наделил тебя своими чувствами. А для самого общества аннунаков ты не можешь быть ошибкой. В этом обществе ошибка – не делать клонов.

– Чувства он мне передал, но при этом он заблокировал свои чувства к тебе. Иначе бы не смог уйти в поиск.

– Как?

– Что как? Ты советовала мне скорректировать чувства к тебе, но при этом не подумала, что так может сделать он?

– Нет. Я не думала.

– А он думал. И я так же думаю.

– Я прошу тебя подумать и дать мне информацию, куда он ушел. Я не готова сейчас продолжать разговор.

– Я дам информацию, но при одном условии – я пойду с тобой.

– Зачем?

– Может, у меня получится тебя убедить до того, как вы встретитесь? Я – аннунак. И я рационален, как ты сама заметила, даже в чувствах. И отдавать тебя ему, когда он малодушно сбежал, я не буду. Я тоже буду за тебя бороться. Время на моей стороне.

Дальше слушать я уже не хотела. Через секунду я оказалась у себя дома.

– Нибиру, ты все слышал? – спросила я.

– Слышал, – ответил Нибиру.

– Я в шоке. Я даже не спросила, заблокировал – это стер память обо мне или просто снизил эмоциональное восприятие. Но я даже спрашивать сейчас об этом боюсь.

– Я считаю, что просто снизил. Он планировал вернуться, а значит, вряд ли стал бы полностью блокировать память о тебе.

– Думаю, что ждать не стоит. Давай начнем методично проверять все планеты по маршруту того космического корабля, на котором вылетел с планеты Ишум. Все, что в более–менее разумном радиусе от траектории полёта. Я не знаю, как он это сделал, я про его исчезновение с корабля. Но планету он покинул именно на нем. Сканеры обмануть невозможно.

– А может, возьмем с собой второго Ишума?

– Зачем?

– С тех времен, когда мы с тобой планировали бежать с корабля, ничего не изменилось. И одинокая особь женского пола будет вызывать лишний интерес. И, возможно, провоцировать на противоправные действия.

– Нет, лучше одной, чем с ним. И это не обсуждается.

– Как скажешь. А кстати, ты не думала, что может не Ишума искать, а все же найти тайник, где все наследие Тиамат. А Ишум сам нас найдет?

– Нибиру, у нас с тобой это не первый разговор. Сама по себе мне Тиамат не интересна. Мне нужен Ишум. Если он так хочет ее искать, то мы с ним продолжим это делать вместе. А одна я ничего искать не буду. Нет никаких гарантий, что мы с ним пересечемся в этих поисках.

––Почему нет гарантий, что пересечетесь?

– Или ты мне не все говоришь, или ты стал хуже просчитывать ситуацию.

– Почему ты так решила?

– Потому что мы с Ишумом принимаем разные решения. У нас разная логика. Я никогда не смогу так думать, как он. А он не будет придерживаться моей логики в принятии решений. Расы разные. И предсказать, как будет действовать его логика, я не смогу. Ведь это не касается каких–то наших бытовых вопросов, в которых мы давно договорились и стали предсказуемы друг для друга.

– А если я тебе подскажу самый разумный старт по поиску Тиамат? Я создан Тиамат в логике поступков аннунака с некоторыми поправками на искусственный интеллект.

– Думаю, что не надо. Тем более что прятали не аннунаки, а другие расы. Ты мне в другом подскажи, брать нам корабль или только ограничиться скафандром?

– С кораблем будет лучше, чем без него.

– Будем ставить кого-то в известность, что на непрогнозируемый отрезок времени покидаем планету? Или не стоит вообще ничего никому сообщать?

– Нет, не привлекай внимания. Ты, как достояние расы аннунаков, вряд ли спокойно покинешь планету. А документы дипломатического представителя расы аннунаков у тебя есть. Значит, при их предъявлении тебе будет оказана нужная помощь дружественными расами. И переводчик нужно взять. Мы не знаем, с кем нам придется общаться.

– Тогда забираем скафандр, корабль и тихо улетаем?

– И питание не забудь. Если не планируешь возвращаться на завтрак, обед или ужин домой.

– Это конечно.

Я оглядела наш с Ишумом дом. Он больше напоминал земной. Ишум согласился со мной, что земной дом удобнее для нашей маленькой семьи. Или, может, просто не спорил. Я уже не знаю, как сейчас думать. К дому примыкал выращенный мной сад. Это были мои пробы в генетике растений и селекции. Тоже напоминало земной пейзаж. А спрашивала ли я хоть раз его мнение по поводу растений или просто ставила перед фактом, как я привыкла? Не могу вспомнить, чтобы я советовалась с ним.

Планами делилась, но так, как будто просто информировала. Это не было ни разу похоже на обсуждение. А он мое мнение спрашивал. Почти всегда. Я воспринимала как должное. В какой-то мере перенося на него ответственность за то, что попала к аннунакам.

Я думала, что наш дом – счастливый дом. А был ли он таким на самом деле? Или он был счастливым только для меня за счет отказа Ишума от любых споров со мной? Он принимал меня как есть. А принимала ли я его? Или он просто старался соответствовать моим представлениям о нем? Эти вопросы роились в голове. И надо как–то их выяснить. Чем скорее, тем лучше.