Лана Март – Наследие прошлых жизней (страница 11)

Это было очень тяжело. Но Я'амунг'а поддерживала мысль, что скоро она покинет Землю. А со временем боль притупится. А еще она заберет самое ценное от их отношений – ребенка.

Когда Нерей открыл глаза, он не мог понять, его охватило какое‑то странное ощущение, что ему чего‑то не хватает, он забыл что‑то очень важное. Но никак не мог вспомнить, что именно. Вроде все было как обычно, но… Тем не менее дела не ждали. Он должен был начать переселение желающих уйти с ним в Атлан. Все свободные жители могли уходить уже сегодня. Рабов же, желающих уйти с ним, предстояло выкупать у их хозяев. С этими задачами Нерей справился почти за две недели. Затем пришло время уходить и ему. Он не хотел больше оставаться в Атлантиде. Ему нужно было руководить жизнью жителей в подводном Атлане. Перед уходом он все же решил зайти к Гадиру. Хотел попрощаться с братом.

– Я сегодня ухожу в Атлан. Сюда больше не вернусь, – сообщил Нерей Гадиру.

– Давно пора. Про Я'амунг'а я тебя предупредил. Даже мысли не держи ее забрать от меня, – сказал Гадир.

– Это твоя жена, сам разбирайся со своей семейной жизнью, – спокойно ответил Нерей.

– То есть?– удивленно спросил Гадир. – Ты две недели назад разбил дверь из‑за нее, а сейчас так спокоен?

– Я не знаю, почему так поступил тогда. Но я не люблю ее уже достаточно давно. Я не претендую на твою жену. Но если, вдруг, ты захочешь прийти к нам в Атлан, то я буду рад тебе. Ты мой брат,– сказал Нерей и вышел из зала.

Гадир с удивлением смотрел брату вслед. «Как будто его подменили. Но так даже лучше, он не будет стоять на моем пути», – подумал Гадир.

Я'амунг'а слышала этот разговор. Она вновь подслушивала. Ей казалось, в ее в грудь с каждым словом Нерея, втыкают длинные иглы – это было так больно. Несмотря на то, что она сама сделала так, это мало утешало. Потом, когда Нерей вышел от Гадира, Я'амунг'а, находясь в режиме невидимости, пошла за ним. К ее удивлению, он шел к ее покоям. Подергав дверь, Нерей понял, что ее нет. После этого он ушел к себе, а через час ей передали от него письмо, в котором Нерей сухо прощался с ней, как с женой брата. И говорил, что если вдруг она будет нуждаться в убежище, то готов ей его предоставить в Атлане, где она сможет, как все остальные жители Атлана, жить и работать на благо общества. «Ну вот, все и закончилось», – подумала Я'амунг'а, прочитав его письмо. Больше Нерея Я'амунг'а не видела никогда.

Через пару дней Я'амунг'а связалась с Астарамурти и попросила тайно вывезти ее из Атлантиды. Сказала, что хочет уйти с Земли – больше ее здесь ничего не держит. Астарамурти был счастлив слышать это. Он хотел лететь за ней немедленно, но Я'амунг'а попросила выждать ещё двенадцать дней – ей нужно было еще кое‑что узнать о дворце, чтобы побег прошел тихо и незаметно.

Я'амунг'а старалась все успеть до отлета с Астарамурти. Но ее не покидало дурное предчувствие. Она понимала, что наделала очень много ошибок. И не просто ошибок, а катастрофических промахов, которые невозможно исправить. Одной жизни на это не хватит, даже такой длинной, как у нее. И теперь ей предстоит очищать свою карму еще не в одном воплощении. Но все, чего она сейчас хотела, чтобы ее ребенок родился в другом мире, среди ее соплеменников. Она будет очень его любить и проведет с ним столько времени, сколько ей отпустят высшие силы.

За несколько дней до прилета Астарамурти, Я'амунг'а решила сходить в бывшие покои Нерея. Ей хотелось побыть там. Войдя, она увидела, что многие вещи заменены на новые. Но остался стоять его стеллаж. Там хранились его книги и записи. Я'амунг'а подошла к стеллажу, провела рукой кластерам электронных книг, дотронулась до устройства чтения. Внезапно включилась запись. Прибор показал ей Нерея, который говорил, глядя прямо в записывающее устройство:

– Я'амунг'а, не знаю, увидишь ли ты это письмо, но я все равно его запишу. Я постараюсь, чтобы ты его получила. Ты говорила, что если любишь кого‑то по‑настоящему, то всегда желаешь ему счастья. Даже в ущерб себе. Я хочу, чтобы все счастье, которое было отпущено мне судьбой, досталось тебе. Ты должна быть счастлива. Я виноват перед тобой. Это я сломал все, затянув с заключением нашего союза.

Ты лучшее, что со мной случилось. Даже сейчас, на осколках своей жизни, я не жалею, что встретил тебя. Но мне так тяжело от того, что причинил тебе столько боли. Я вижу, как ты страдаешь. Если тебя хоть немного утешит, то и я тоже страдаю, но моя боль заслужена мной от начала и до конца. Как бы я хотел забрать всю твою боль и грусть себе, чтобы ты снова могла смеяться и радоваться. Чтобы ты забыла меня, а я бы помнил тебя всегда. Все, что мне остается – это жить прошлым, где было счастье, надежда и радость.

Ты должна идти вперед. Я понимаю, что причиной твоего решения был не только портал твоей расы, но и я. Ты спасала меня. Я чувствую себя жалким из‑за того, что моя любимая спасает меня, принося себя в жертву. Как бы я ни старался, как бы ни боролся, но все, что в моих силах, это помочь тебе уйти к твоим соплеменникам. Я не смогу спрятать тебя в Атлане, Гадир найдет там тебя. И не смогу уйти с тобой к лемурийцам, это означало бы предать тех, кто мне поверил. Помогая тебе сбежать, я лишаю себя даже того, чтобы жить с тобой под одним небом на одной планете, но только там, у лемурийцев, ты будешь в безопасности.

Все было потеряно в ту минуту, когда позволил тебе уйти с братом, когда не смог остановить происходящее. Не думай больше обо мне. Стань свободной ото всех атлантов. Воспоминания о тебе навсегда останутся в моем сердце. Я'амунг'а, ты не представляешь, как я хочу тебя обнять, но понимаю, что этого уже никогда не будет. Я не имею права просить тебя остаться со мной. Как могу просить тебя не уходить, когда столько всего случилось по моей вине. Как я могу…»

На этом запись оборвалась. «Похоже, Нерей записал это до того, как я внушила ему, что он больше меня не любит», – подумала Я'амунг'а. Она осторожно вытащила запись. Это будет с ней, и она заберет эту запись с собой. Это ее память. «Как хорошо, что я вижу это только сейчас. Увидь я эту запись раньше, то могла бы и не решиться внушить Нерею забыть меня. Но все к лучшему, – убеждала себя Я'амунг'а, – так и буду думать». И Я'амунг'а пошла к себе, судорожно сжимая запись в руке.

Придя в свои покои, Я'амунг'а никак не могла успокоиться. Ей казалось, что она зря внушила Нерею, чтобы он больше не любил ее. Эта запись не выходила у нее из головы. Значит, Нерей сам понимал безнадежность попыток устроить с ней отношения на Земле. Но так у них могли бы быть еще несколько дней. Чтобы успокоиться, она села в кресло и сложила руки на животе. И к ней сразу пришли мысли о ребенке. Ведь их с Нереем ребенок никогда не узнает отца. Стала бы она вступать в отношения с Нереем, зная, что их ждет в конце? Этим вопросом задавалась Я'амунг'а очень часто. Намун предупреждал о том, что просто им не будет. Но она тогда верила в то, что не может быть таких препятствий, которые невозможно преодолеть. А сейчас она замужем за тем, кого ненавидит, беременна от любимого мужчины, которому она внушила, что он больше не любит ее, и ей нужно бежать в другой мир, чтобы ее муж не причинил вреда никому из тех, кого она любит. А если бы она сразу приняла решение о том, чтобы не начинать отношения с Нереем, то уже была в другом мире вместе со своей расой. Была бы она счастлива – это вопрос. Но то, что ее жизнь была бы проще и спокойнее – это точно. Только разве могла она принять другое решение и отказаться от любви, даже не попробовав побороться за свое счастье? Она не смогла. И теперь сломано все. Вряд ли она сумеет оправиться от этого всего. Ребенок, вот что держит ее в жизни. Незаметно для себя она задремала.

Вдруг Я'амунг'а почувствовала, как изменился ментальный фон дворца. Возникло ощущение угрозы и тревоги. И это вырвало ее из сна. Она не могла понять, что происходит. Активировав режим невидимости, она решила выйти из своих покоев и попытаться узнать, что происходит. Решила идти сразу туда, где находился кабинет Гадира. Наверняка там больше вероятность понять, что происходит. Оказавшись под дверями, она услышала, как Гадир говорит с кем‑то с фаэтонским акцентом.

– Мы нанесем удар по планете Чикисусо из созвездия Девы. Космический флот их колоний мы уже разбили. Вы, как военные союзники, должны нас поддержать, – сказал мужской голос.

– Фаэ‑Инти, зачем вы это затеяли? Вы же понимаете, что ваши противники имеют более развитые технологии, чем есть у нас?– раздался голос главы марсиан Омфиса.

– А чего нам бояться? Мои ученые закончили недавно разработку энергетического оружия. Как они сказали, оно способно сотрясти основы вселенной, – как‑то воодушевленно сказал Гадир.– Я готов его испытывать на любых противниках.

– Но сколько может погибнуть марсиан, фаэтонцев, атлантов и других рас?! Вы, вообще, думаете, что творите?– сказал Омфис. – Я единственный, для кого имеют значение жизни населения наших планет?

– Ты среди нас главный паникер, – сказал уверенно Гадир.– Еще ничего не случилось. Фаэтон нанесет удар и уничтожит противников. Нам даже не придется вмешиваться.

– А потом будет поздно, когда Чикисусо ответит, – хмуро отозвался Омфис. – И ответит он по всем, кто поддержит вторжение. Они очень воинственны и совершенно не склонны к прощению. Это другой разум и другая логика.