Лана Март – Наследие прошлых жизней (страница 13)

И когда ей показалось, что волна начала снижаться, толчки земли перестали гнать ее вперед с такой силой, с планеты Чикисусо последовал очередной удар по Земле. Это был очередной ответный удар на действия Гадира. Ведь Гадир все же нанес повторный удар по планете Чикисусо, пирамидальный кристалл все же сумел аккумулировать нужное количество энергии, после чего раскололся. После удара в ядро Земли, поверхность всей планеты вздрогнула, и материки пришли в движение. Землетрясения прокатились по всем континентам. Это запустило вторую волну цунами. Еще более высокую, чем первая. Гадир тоже почувствовал толчки Земли. Он понял, что пора уходить и активировал портал на Фобос. Оставаться на Земле больше было нельзя.

–Я'амунг'а, приготовься. Сейчас откроется портал, и мы уйдем, – сказал Гадир и оглянулся, но под защитным щитом Я'амунг'а не оказалось.

Гадир понял, что она ушла. Нужно найти ее и, как можно скорее, привести к порталу. Гадир включил систему наблюдения за дворцом. Переключая изображение по всем помещениям, он понял, что в самом дворце ее нет. Тогда переключил экран на территорию вокруг дворца. В итоге он увидел ее в окружении атлантов, которых она пустила на территорию дворца. Гадир видел, как Я'амунг'а пытается усмирить толчки Земли. Но что хуже всего – видел, какой высоты волна накроет дворец через пару минут. Он не успевает увести Я'амунг'а с собой – она сейчас погибнет у него на глазах. Защита дворца не выдержит, потому что не рассчитана на воздействия стихий такой мощности.

Я'амунг'а подняла голову. На нее надвигалась стена черной воды высотой в несколько километров. В попытке укрепить щит дворца она начала вливать свою личную энергию и энергию земли в щит. Вода подошла вплотную к щиту и начала разливаться по нему. Щит начал прогибаться. Я'амунг'а чувствовала, что ее сил не хватит, но она продолжала стоять и делиться со щитом своей энергией. Бежать было уже бессмысленно. В этот момент она услышала отчаянный ментальный крик Астарамурти, он звал ее по имени.

– Я'амунг'а, Я'амунг'а, я уже почти долетел, еще десять минут, и я заберу тебя. Я почти попал под волну цунами, моя вимана немного повреждена, но сумел выровнять ее и сохранить управление. Продержись еще немного, – отчаянно звал ее Астарамурти.

– Прощай, – только и ответила Я'амунг'а.

Никаких других слов она больше ему не сказала. Я'амунг'а понимала, что у нее нет этого времени, о котором говорит Астарамурти.

В этот момент щит прогнулся еще сильнее и лопнул, с неба рухнули тонны воды на стоящих внизу атлантов и Я'амунг'а. Волна смяла ее тело и закрутила. Волны несли ее вперед в сторону дворца. Вокруг в водовороте закрутились куски каменных стен, кораблей, виман, обломки камней, очень много ила и грязи. Я'амунг'а попыталась вдохнуть с помощью жабр, но кислорода почти не поступило в ее организм – слишком много было вокруг грязи. Из последних сил Я'амунг'а телепатически показала направление движения змее, чтобы та помогла ей добраться до подвала дворца, попасть под защиту щита и спасти жизнь еще нерожденного ребенка. В этот момент Я'амунг'а ударило в очередной раз о какой‑то обломок здания, а потом еще и еще, она чувствовала, как ломаются ее кости и как уплывает ее сознание от недостатка кислорода. Я’амунг’а умирала, сознание покинуло ее. Травмы были слишком сильными, но змея упрямо тащила ее по заданному Я'амунг'а маршруту.

Гадир видел, как тело Я'амунг'а исчезло под толщей воды. Еще какое‑то время он смотрел невидящими глазами на экран. Потом он перевел взгляд на открывшийся портал. Он может уйти, но нужно ли ему это без Я'амунг'а? Он ценил ее жизнь, но не свою. Подвал уже давно заполнился водой, вокруг щита, ограждающего портал, стояла кромешная тьма. Удары воды и носимых ею обломков о щит, порождали легкую вибрацию. Гадир решил, что останется здесь и никуда не пойдет. И в этот момент о щит ударилось что‑то, напоминающее очертаниями тело. Через секунду ударилось снова. Гадир увидел, что это нечто обвито змеей, которая бьется о щит. Он боялся верить своим глазам, но эта змея была похожа на ту, которая обвивала Я'амунг'а в момент, когда на нее обрушились воды океана. Он немедленно втянул змею вместе с телом под защиту силового поля щита. Это действительно Я'амунг'а. Она была вся изломана. Руки и ноги были неестественно вывернуты, сломанные ребра пропороли платье, все лицо залила кровь, голова пробита. Гадир упал перед ней на колени. Змея зашипела. Гадир понимал, что Я'амунг'а не жилец, но хотел взять ее на руки и уйти с ней в портал. У него появилась безумная надежда на то, что ей хоть как‑то сможет помочь медицинский комплекс, который он оборудовал в убежище на Фобосе.

В это момент Я'амунг'а резко вздохнула и открыла глаза. Она не понимала, где находится. Взгляд Я'амунг'а упал на Гадира, и она улыбнулась разбитыми губами. Ей показалось, что это Нерей. Она хотела протянуть к нему руку, но они ее почему‑то не слушались. Во всем теле пылала адская боль. Она решила передать то, что хочет сказать Нерею, через змею. Она вложила в нее свою память о встречах с ним, о своих чувствах, о своей вине перед ним, за то, что причинила столько боли ему, а еще она хотела сказать о ребенке. Гадир смотрел на нее и видел, что она что‑то силится ему сказать; он наклонился ближе и услышал: «Нерей… Ребенок… Прости…». Потом ее тело дернулось, и больше она не дышала. Гадир понял, что она умерла. В этот момент змея, выполняя последнюю волю Я'амунг'а, укусила его. В голове взорвался вулкан боли. И в тот же момент он увидел все воспоминания и чувства Я'амунг'а к Нерею, все, что она хотела сказать ему, но будучи тяжело раненной, не поняла, кто перед ней на самом деле. Он узнал, что она была беременна от его брата. А сегодня она могла бы сбежать от него с помощью Астарамурти к лемурийцам в параллельный мир. Гадир понял, что Я'амунг'а никогда бы не полюбила его, и все его мечты напрасны. Но сейчас все это было неважно, Я'амунг'а мертва.

Какое‑то время Гадир сидел рядом с телом Я'амунг'а. Пусть и случайно, однако ему удалось ощутить силу любви Я'амунг'а. Это воспоминание будет с ним. Он поднял тело лемурийки вместе с обвившей ее змеей и пошел в портал. Гадир решил отнести тело Я'амунг'а в капсулу гибернации, где она бы упокоилась навсегда. Сам решил так же лечь в капсулу. Но задать себе какой‑то временной отрезок сна, может, тысячу лет или две тысячи. Может быть, во сне его боль отпустит. А потом он создаст себе свою личную Я'амунг'а – клонирует ее. И эта Я'амунг'а будет видеть и любить только его, все ее чувства будут принадлежать ему.

Момент смерти Я'амунг'а почувствовали Нерей и Астарамурти. Блок, который ставила Я'амунг'а на сознание Нерея, пал. И все воспоминания к нему вернулись, он вспомнил, как она приходила к нему во дворце, а потом заставила его забыть свои чувства к ней. Сознания Нерея коснулись последние слова Я'амунг'а. Нерей понял, что ее больше нет. Ведь гипнотизируя его, она сказала, что блок с его сознания спадет только с ее смертью. Он не хотел в это верить. Нерей попытался открыть портал в Атлантиду, но он не сработал. Тогда на корабле он поплыл к границам Атлантиды. Материка не было, а вода напоминала кашу из грязи обломков. Нерей понял, что его корабль не сможет преодолеть эту грязь и нужно лететь. Ему пришлось вызвать из Атлана виману. Он поднялся в ней над водой. Следы катастрофы открылись ему в полной мере. Когда он прилетел туда, где была, согласно координатам, столица Атлантиды, то не увидел ничего. Материк действительно исчез в водах океана.

Когда Нерей вернулся во дворец в Атлане, то разбил и сломал все в своих комнатах. Жить ему не хотелось. Его заместитель управлял Атланом несколько месяцев, пока Нерей сидел целыми днями, уставившись в одну точку. Его ничего не волновало. Может, так бы все и шло дальше, но заместитель Нерея, пытаясь вернуть ему интерес к жизни, предложил увековечить память Я'амунг'а, например, создать статую. Это заставило Нерея встрепенуться. Он создавал статуи Я'амунг'а одну за другой. Его почти не волновало происходящее в Атлане, лишь бы не мешали ваять статуи. В итоге статуй скопилось столько, что Нерей решил разместить их за пределами подводного города. Он разровнял большой кусок океанического дна, где выставил свои статуи, и создал вечный источник освещения для них, который брал свой ресурс из океанической воды. Это место Нерей назвал «сад Я'амунг'а».

К управлению общиной подводного города Нерей так больше и не вернулся, эти функции выполнял его заместитель. Но Нерей продолжил изобретать. Большинство его изобретений касались так или иначе укрепления, защиты или украшения статуй Я'амунг'а. Эти изобретения потом интегрировались в жизнь Атлана. До конца своей жизни Нерей так и не женился. Когда в общине Атлана стали настаивать на заключении им брака, чтобы родился ребенок, то Нерей решил этот вопрос клонированием себя самого. Он создал свой клон младенцем и воспитывал как сына. Он назвал своего клона Бали. Так что Бали с детства знал печальную историю любви Нерея и лемурийки Я'амунг'а. Из уважения к Нерею Бали бережно хранил сад Я'амунг'а, но в отличие от Нерея, он стал настоящим правителем общины. В нем сочетались воля и прозорливость правителя. Нерей иногда шутил, что в Бали намного больше от брата Нерея – Гадира, чем от него самого. Именно Бали принадлежала идея отслеживать все кораблекрушения в близлежащих акваториях, и забирать в Атлан всех, кто потерпел крушение, ведь им нужна была свежая кровь, чтобы не вырождаться. Атлан просуществовал до наших дней. Атланты сложно уживались в своей общине, но тем не менее, они выжили после планетарной катастрофы.