Лана Легкая – Под давлением (страница 12)

— Да, — ответила коротко, отодвигая тарелку с бутербродом с сыром. Аппетита не было, а с появлением мамы он пропал окончательно, меня стало подташнивать от злости и волнения.

— Надеюсь, все сдашь на отлично.

— Я тоже, — ответила я, прекрасно понимая, что в присутствии помощницы мама не станет поднимать опасную тему.

— Сергей обещал заехать в пятницу и обсудить некоторые вопросы. Нужно обговорить сроки, список гостей. Конечно, будет трудно найти приличное помещение. Многие места забронированы на год вперед. Но, думаю, твой отец с легкостью решит этот вопрос.

Нет, мама не постеснялась поднять тему свадьбы с Котовым в расчете, что я не стану грубить и мне придется изображать если не радость, то хотя бы согласие.

Я сделала глоток кофе.

— Мне все равно.

— Да что ты такое говоришь? — наигранно воскликнула мама. — Разве можно быть настолько безразличной к собственной свадьбе? Надя, ты слышала, что сказала Лена? Ей все равно, где будет происходить одно из главных событий ее жизни.

Тетя Надя скованно улыбнулась, оставив мамины слова без комментариев.

— Я просто уверена, что ты все организуешь на высшем уровне.

— Конечно, милая, — пропела мама.

— Как и полагается для людей нашей статуса, — добавила, отставляя чашку и беря сумочку. — Я опаздываю.

Мамина улыбка погасла, и я не стала дожидаться дальнейшего развития разговора. Сбежала.

Впервые в жизни я не старалась на экзамене. Взяла билет и, не глядя на вопросы, отправилась к столу преподавателя.

— У вас какие-то вопросы? — поинтересовался профессор.

— Нет, я готова отвечать.

— Так сразу? У вас есть время подготовиться.

— Спасибо, но я готова ответить сразу.

— Пожалуйста, — он указал морщинистой ладонью на стул.

Спустя пять минут я вышла из аудитории, держа в руках зачетную книжку с первой в ней тройкой. И совершенно не чувствовала угрызений совести или тревоги. Мне было плевать. Как оказалось, все твои труды и старания могут обесцениться за несколько минут.

Университет напоминал муравейник: студенты шептались, кто-то нервно перелистывал конспекты, надеясь наверстать, другие внимательно глядели на часы. Я шла по коридору, не обращая внимания на суету. В голове крутились мысли лишь о том, как меня продали, как мама пыталась подтолкнуть к безумию.

Экзамен был поводом оторваться от мыслей, но даже он не смог отогнать их. Тройка в зачетной книжке, как и всё остальное в последнее время, казалась неважной. Я вложила в учебу время и усилия, но итог не стоил всего потраченного, как и вся жизнь, которую я наращивала кирпичик за кирпичиком — она могла рухнуть в любой момент. По желанию Котова.

И как бы ни хотелось избежать контактов с семьей, я знала, что снова столкнусь с мамой. С сестрой. С отцом.

Не успела я вернуться домой, мама ждала у двери, вооруженная вопросами и предвкушением.

— Лена! Как ты? — её голос звучал радостно, а глаза искрились надеждой.

— Как обычно, — отозвалась я, направляясь на кухню. Желудок требовал поесть.

Внутри вскипало отчаяние — как же можно без конца прятаться от реальности, от будущего, которое они для меня придумали? Я бы всё отдала, чтобы вернуться в момент, когда новая реальность не называлась жизнью.

— Ты ведь не забыла о встрече с Сергеем? — спросила мама, следуя за мной.

Я обернулась, чтобы встретиться с её настойчивым взглядом.

— Нет, не забыла, — ответила, стараясь звучать максимально нейтрально, хотя внутри всё бурлило. — До нее еще три дня.

— Это очень важно. Мы должны сегодня же начать планировать.

— Я не хочу ничего планировать, — проговорила я, пытаясь подавить нарастающее раздражение. — Я чувствую себя куклой! И ты не хотела поинтересоваться моей учебой?

— Лена… — мама вдруг сбилась с ритма, её голос стал более мягким. — Ты не понимаешь, как сложно нам сейчас.

— Знаю, — резко ответила я. — Поэтому проще отдать меня Котову и забыть.

Мама изменилась в лице, а я поймала себя на мысли, что какие бы мрачные перспективы мне ни рисовали, её страх в глазах казался настоящим.

— Мы все делаем ради семьи.

— Ради семьи? — повторила я с сарказмом. — Ради чьей семьи? Я не ваша семья?

— Лена, я не прошу тебя сейчас принимать решения. Но подумай. Мы все должны чем-то жертвовать.

— Вы уже приняли решение. Над чем мне думать? Я не вижу в этом смысла. Вчера отец при мне дал согласие на брак. При мне, мам. Вон там, — я махнула рукой, указывая направление. — В кабинете.

Не дойдя до кухни, я свернула к лестнице. Мне нужно было избежать бесполезного трепа.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как в груди пульсирует горькое раздражение. Мама продолжала что-то говорить, но я не слушала. Все слова растворялись в воздухе, не оставляя следа. В душе бушевала буря, и единственное, что могло немного успокоить волнение, — это танцы.

Открыв дверь в свою комнату, я вздохнула и быстро собрала вещи для тренировки: легкие кроссовки, удобные лосины и спортивный топ. Взгляд упал на зеркало — я не узнавала своё отражение, эти глубокие тени под глазами говорили о недостатке сна и о стрессе.

Поставив плейер на зарядку, я выбрала энергичную композицию, что обожала.

— Лена! — послышался голос мамы. Я стиснула челюсти, продолжая заниматься сбором вещей. Никакие уговоры не могли меня остановить — танцы были моим единственным способом уйти от существующей реальности, опустошения и давления со стороны близких.

— Да, мама! — крикнула я сквозь закрытую дверь и, потянувшись за сумкой, вышла из комнаты. Тренировка — это единственное время, когда я могу почувствовать себя свободной, когда могу выразить себя безо всяких ограничений.

Спустившись по лестнице, я услышала, как мама снова начала говорить о планах на свадьбу, о Котове и о том, как важно всё это для нашей семьи. Я выдохнула и шагнула.

— Мне правда нужно идти, — произнесла я, избегая ее взгляда.

— Лена, подожди, — снова позвала она, но я направилась к двери, желая выбраться на свежий воздух.

С каждой секундой, проведенной вне дома, ощущение свободы усиливалось. Я вышла на улицу и почувствовала ветерок на лице.

В студии я наконец-то смогу забыть обо всем. Танцы всегда были моим убежищем — единственным местом, где я могла быть собой, и, возможно, именно там я смогу понять, что делать дальше.

Следующие два часа прошли для меня в вихре движений и ритмов. Я погрузилась в музыку, позволяя унести себя прочь от всех забот и обязанностей. Каждое движение было наполнено чувством свободы, которое так отчаянно мне нужно. Тяжелые мысли развевались вместе с моими волосами, и оставалась только я здесь и сейчас.

Тренировка была интенсивной, я отдавала всю себя, оттачивая каждое движение, словно пыталась разорвать невидимые веревки, которые связывали с новой реальностью. Я танцевала, пока тело не начало звать на отдых, и, наконец, замерла и перевела дыхание, поднимая голову к потолку. Вдыхая свежий воздух сквозь открытые окна студии, чувствовала, как напряжение постепенно покидает голову и тело.

Занятия закончились, и я вышла из зала с чувством облегчения. В рюкзаке зазвонил телефон, на экране высветилось «Мама». Я колебалась лишь мгновение, но быстро отключила звук. Не сейчас. Не хотелось снова слышать о свадьбе или планах, которые совершенно меня не интересовали.

Заказав любимый латте и круассан в ближайшем кафе, села у окна, наблюдая за прохожими. Люди двигались, спешили куда-то, живя своей жизнью. Надеюсь, им повезло больше — их не предавали близкие.

Я неторопливо пила кофе, а перед глазами раз за разом возникал образ Сергея, его взгляд, то, как он двигался. Он излучал уверенность, силу. Всем своим видом говорил, что с ним шутить нельзя.

Что ждало меня с ним в будущем?..

Мама, естественно, описывала рай на земле. Да, я была наивна, но не дура. Котов не станет мягче, добрее или совестливее. Он не изменится. И это надо принять. Не рассчитывать на чудо. Мне нужно учиться жить рядом с ним. И, возможно, пора было поговорить с Сергеем. Ведь именно так поступают взрослые люди — они разговаривают.

Телефон вновь завибрировал. В этот раз номер оказался незнаком, но я знала, кто мне звонил.

— Алло, — приняла вызов.

— Ты уже должна была выйти из студии. Где ты?

Я не ошиблась.

— В кафе на углу.

— Сейчас подъеду.

— Хорошо.

Я вернула телефон на стол, понимая, что не дышала во время разговора. Каждая клеточка тела находилась в состоянии ожидания, напряжения, непрекращающегося трепета. Волнение накатывало волнами, и я ощущала, как сердце забилось быстрее, резче, упорно стуча в унисон с мыслями о Сергее. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что сейчас должна была встретиться с ним. Мысли сновали по кругу, не давая покоя: «Что я скажу? Как он воспримет мои слова? Поймет ли он меня?»