Лана Легкая – Под давлением (страница 14)

Жизнь, которую мне рисовала мама, была далека от идеала. Жизнь, которую она жила, была далека от идеала. Я не хотела зависеть от мнения окружающих и устала отчитываться, лавировать, делать вид, что я не поняла “укола”, сводя все к шутке или просто улыбаясь.

Но все это мне придется делать, только уже глядя в глаза Котова.

Я была и остаюсь пешкой.

— Пойдем. Пойдем.

В свадебном салоне я была не впервые. Прошлой осенью выходила замуж наша одногруппница. Все шептались, что слишком рано, распуская сплетни о беременности Кати. И я ходила с ней на примерку платья, представляла себя на ее месте. Рисовала в голове жениха и от одной фантазии чувствовала такой восторг и предвкушение.

Сейчас же внутри меня не было ничего, кроме разочарования собственной семьей и злости.

— Лена, ты долго там? — окликнула мама. — Смотри, что нам подобрали.

Девушки-консультанты вежливо улыбались, демонстрируя платья.

— Слишком празднично, — я отреагировала на их выбор. — Можно что-то попроще.

— Конечно, можно.

— Не слушайте ее, — вмешалась мама. — Проще нам не нужно, — подошла ко мне. — Ты забыла, что будет и торжественная часть?

— Я помню. Мне нравятся другие модели.

Я просто не могла представить Котова и рядом с ним себя в платье принцессы. Он был далек от романтики, нежности. На его лице чаще возникала уверенная ухмылка, а не восхищение.

Невольно мысленно сравнивала мужчину с теми образами, которые когда-то строила в своей голове. Мой идеал — это романтичный парень, который будет тайком дарить мне цветы и сладости. Это был тот человек, с которым можно было бы смеяться, гулять до поздней ночи, обсуждать мечты и планы на будущее. А Котов... он был словно стена. Бетонный монолит. Всё в нем говорило о расчетливом подходе к жизни, о необходимости и холодной логике.

Платья, которые приносили консультанты, были красивыми — с блестками и кружевами, отражающими свет. Но они совершенно не подходили к моему восприятию роли, которую я должна была сыграть. Возникало ощущение, что на меня старались натянуть чужую шкуру, надеясь, что в ней я смогу соответствовать ожиданиям.

— Лена, ты должна это надеть, — уговаривала мама, глядя на одно из платьев с корсетом, по которому струились нежные рюши. — Это выглядит идеально!

— Да, идеально для какой-то сказочной невесты, а не для меня, — коротко отрезала я, мысленно проклиная ту самую образцово-показательную жизнь, которую мне рисовали.

— Ты как будто не хочешь быть счастливой.

— А ты как будто насмехаешься надо мной, — ответила я, жестом прося расстегнуть пуговицы на спине. — Раз уж я заключаю сделку, то мне нужны брючные костюмы, — попросила я у консультантов.

— Ты будешь выглядеть нелепо, — возмутилась мама.

— Я буду выглядеть нелепо, если надену что-то подобное, — указала на десятки свадебных платьев, вывешенных перед нами.

— Лена, — мама отвела меня в сторону. — Предлагаю выбрать платье.

— Ты боишься, что твои подруги догадаются, что наш брак — фикция?

Она поморщила носик.

— Я хочу, чтобы в будущем ты не пожалела о своем выборе. Понимаешь?

— Выборе мужа? — уточнила я.

Мама наградила убийственным взглядом.

— Делай что хочешь, — театрально взмахнула рукой.

Раньше после этой фразы я делала исключительно то, на чем настаивала мама. В этот раз я не стала вестись на провокацию.

Спустя тридцать минут вздохов и недовольных комментариев мама, кажется, смирилась с тем, что я не выберу традиционное свадебное платье.

— Давай хотя бы посмотрим что поромантичнее. Не стоит прибавлять себе лишних десять лет. Мне понравился первый костюм, тебе очень идет. Ты все же юная девочка. Правда, Маш?

— Правда, — ответила она, скорчив приветливую улыбку. Именно скорчив.

— Я не понимаю, — я обратилась к сестре. — Зачем ты пришла?

Мама в ужасе осмотрелась. Она не привыкла, что я выношу семейные проблемы на всеобщее обозрение.

— Что значит зачем? — прошептала мама и лживо рассмеялась. — Мы семья.

— А у меня был выбор? — фыркнула Маша, сползая в кресле и возвращаясь к экрану телефона. — А разве в таких местах не угощают шампанским? — спросила у консультантов. — Моя мать собирается у вас купить как минимум две позиции за баснословные деньги.

— Да-да, конечно. Сейчас принесем.

— И мне, — попросила я, вызывая удивление родных. — Пожалуйста.

— Решила стать нормальной? — спросила Маша.

— Нет. Просто не вывезу все это на трезвую голову.

***

Из салона мы вышли с покупками.

— Улыбнись, — попросила мама, дожидаясь, когда нам помогут загрузить пакеты в машину. — Ты же невеста.

— Даже для меня это слишком, — фыркнула Маша, закатывая глаза. — Если я больше не нужна для роли счастливой сестры невесты, то пойду, хорошо?

— Как раз подбери себе что-то для росписи.

— Обязательно.

— А что ты так на меня смотришь? — поинтересовалась у меня мама, жестом показывая садиться в автомобиль.

— Ты продолжаешь делать вид, что я действительно счастливая невеста, когда никого нет, — ужаснулась я. — Тебе самой не противно?

— Нет, милая. Со временем ты поймешь меня. Можно сойти с ума, если не принимать действительность. Поехали. Я устала и голодна. Или зайдем перекусить?

— Нет, — я отказалась. — Я хочу домой.

— Ты права. Столько еще всего нужно организовать. Не представляю, как я смогу найти хорошего визажиста за два дня.

Я смотрела в окно машины, наблюдая, как мелькают знакомые улицы. Мысли о предстоящей свадьбе воссоздавали в голове картинки, полные смеха и веселья. Они должны были приятно щекотать в животе, а не оседать камнем. Мама продолжала старательно играть, рассказывая о том, что будет уже на торжественной части через две недели после регистрации. Отец же продолжал игнорировать мое существование. И меня это злило. Взрослый, самодостаточный человек не мог признаться в лицо дочери, что не так он и хорош. Что совершил ошибку. Что просит прощения. Вместо этого он предпочитал прятаться в кабинете.

— Знаешь, я ведь распланировала ваши свадьбы еще десять лет назад. И, честно говоря, думала, что вот такой серьезный подход будет у Маши, а не у тебя. От тебя я ждала простого паренька. Кучерявенького, худенького, скромного. Боря был бы против, а я бы уговаривала его, что счастье дочери важнее любых денег. А Маша выбрала бы похожего на Котова. В ней есть стержень, четкие позиции. Ей подходит брак с подобным мужчиной. У них были бы все оговорено.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь? — спросила, перебивая маму.

— Рассуждаю, милая.

— М-м-м, — протянула я, скрывая за ухмылкой подступающие слезы. — Ты действительно не понимаешь, что унижаешь меня?

В этот момент мы въехали на территорию дома. Мама припарковала автомобиль, заглушила двигатель, повернулась ко мне.

— Лен, только ты решаешь, что тебя может унизить. Понимаешь?

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Я действительно понимаю, что, возможно, с Котовым мне будет легче, чем с вами. Он не выворачивает понятия. Говорит прямо. А у тебя нет сил признать, что ты продала дочь. Видимо, подруги не поймут.

— Лена! — мама выдохнула возмущенно.

— Просто замолчи. Я не хочу разочаровываться еще больше.

Мама замерла, её лицо покрылось тенью недоумения.

— Ты думаешь, что я тебя продаю? Это не так, — произнесла она с некоторым отпором.

— Продаешь! — воскликнула я, отводя взгляд. — И демонстрируешь, как трофей, своим подругам. Вспомни мои выступления на праздниках.

Мама вздохнула, и в её глазах появилось легкое сожаление.