Лана Легкая – Под давлением (страница 10)

Хоть лицо мужчины было открыто, в нем не было ни намека на доброжелательность. Глаза холодные и проницательные смотрели с уверенностью и расчетом — знали все о людях вокруг. Котов не скрывал эмоций, неприязнью он щедро одаривал всех, включая меня.

— А вот и Лена.

Я в очередной раз убедилась, что он прекрасно нас различал.

Он не всматривался, как делали многие, даже те, кто был знаком с нами много лет, не гадал — просто знал.

— Зачем она тебе? — папа спросил обреченно.

— Затем, — Котов присел на край письменного стола, — что остаток своих активов ты перепишешь на нее.

— Что? — отец дернулся, взглянул на меня так, словно это я попросила отдать все, что он имел. Словно это была моя инициатива!

— А то. Завтра начнут готовить документы.

— Зачем? Я не понимаю. Ты хочешь утопить меня. Но зачем вмешивать в месть мою дочь?

— Ну, месть такое блюдо, которое подают не только холодным, — усмехнулся он. — Я решил, что твоя дочь станет моей законной супругой.

— Что? — просипела я, но меня не услышали. Мой голос смешался с голосом отца.

— Нет! — выкрикнул он. — Зачем тебе это? Я не стану этого делать! — он ударил ладонями по столу и затряс головой. — Я не стану передавать фирму дочери. Да мне и не позволят. Нет. Я не единственный владелец.

— М-м-м, — протянул Котов, безотчетно передвигая канцелярские принадлежности по столешнице. — Ты за что больше переживаешь, Борь, что тебе не позволят распорядиться твоей собственностью или что она достанется дочери?

— Я переживаю за то, что ты делаешь! —голос отца дрожал от гнева и отчаяния. — Ты хочешь втянуть мою дочь!

Котов наслаждался этим моментом. Он не спеша перебирал пальцами по карандашам на столе, словно выбирая, с чем именно ему поработать, игнорируя пылающий взгляд отца.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — произнес он с издевательской усмешкой. — В отличие от тебя, я знаю, что будет, если Лена не получит активы. Этот бизнес не просто твоя гордость — это твои проблемы. А я предлагаю решение.

Мой отец сжал кулаки, его лицо побледнело.

— Решение? Нет, Котов! Это не решение! Это ловушка! Ты играешь мной, как с пешкой. Но я не позволю играть с Леной.

— И что ты собираешься сделать? — с иронией произнес Котов. — Она ведь уже в игре, судя по всему. Папина дочка, вполне законная жертва. Моя жертва.

Я почувствовала, как страх крепко сжимал сердце. Котов поставил меня на доску, как будто я была одной из его фигурок в шахматной партии.

— Я не позволю тебе использовать ее!

— Ты сам мне её подсунул, Борис! — усмехнулся Котов, опираясь на край стола. — Твой бизнес в руках тех, кто не знает, что такое верность. У тебя нет выбора. А Лена... ну, она станет твоим залогом.

— Я не стану ничьей заложницей! — выкрикнула я, стараясь произвести впечатление, хотя внутри всё тряслось от страха.

Котов повернулся ко мне, его холодный взгляд на мгновение стал… другим, но тут же вернулся назад к безразличной маске.

— По стечению обстоятельств мне нужна жена, — он повернулся к отцу. — Ты и сам прекрасно знаешь, что у любого из нас наступает период, когда ты должен выглядеть представительно, стабильно, правильно. Именно поэтому в твоей жизни появилась Мира, а в моей появится твоя дочь.

В комнате повисла напряженная тишина. Котов наслаждался ситуацией. Его уверенность граничила с самодовольством, и он как будто знал, что выиграл эту партию, даже не дождавшись следующего хода.

— Ты играешь не с теми людьми, Сергей, — голос отца прозвучал громче, чем раньше. — Я не дам тебе повода использовать Лену.

— Ты думаешь, я заставлю её участвовать в чем-то, что ей не нужно? — мужчина усмехнулся. — Нет, все будет иначе. Я не стану подставлять собственную жену. Мы вместе будем трудиться над общим благом. Возможно, если она захочет, то даст вам ресурсы к существованию. И я не понимаю твоего отказа. Мое стает моим, твое станет нашим.

— Мне не позволят, — отец продолжал упрямиться.

— А ты наивен, Борис. В этом мире всё связано, и ты очень хорошо знаешь, что без определенных жертв ты не сможешь обеспечить безопасность своей семье. Долги растут. Партнеры начинают подозревать. Она, — он указал на меня, — твой самый ценный актив. Ты же сам говорил об этом. Как ценны дети. У меня есть сомнения насчет твоей второй дочери. На твоем месте я бы не стал беречь то, что уже и так… — неопределенный жест рукой заставил отца нахмуриться. — Не имеет ценности, — закончил предложение.

— Я найду выход, — ответил папа.

— Лена, — произнес Котов, оборачиваясь ко мне с холодной улыбкой на губах, — тебе придется делать выбор. Быть частью успешной команды или же остаться на обочине и наблюдать, как твоя семья теряет все.

— Я не стану пешкой в твоей игре! — заявила я.

Глава 7. Лена

Котов с “друзьями” ушел из нашего дома с рассветом. “Пока еще из нашего”, — подсказывал внутренний голос. В делах семьи я понимала не так много, как хотелось бы сейчас. И, честно говоря, я бы с удовольствием вернулась к тому моменту жизни, когда Котова в ней не существовало.

После недолгого присутствия в кабинете отца мне позволили вернуться в спальню. Именно позволили. Тоном хозяина Котов вежливо попросил подняться и отдохнуть.

Отдохнуть не вышло.

Маша ждала, встав в дверном проеме своей спальни.

— Зачем тебя позвали? — спросила, стоило мне с ней поравняться.

— Вернитесь в комнату, — приказал мужчина в форме, что не оставлял свой пост все это время. Меня он не одернул.

— Да я в комнате! Комнате! Вот, — она поджала пальчики на ногах. — Мне что, нельзя поговорить с собственной сестрой? Так зачем тебя звали? — повторила вопрос.

— Потом, — ответила я, не представляя, как смогу сейчас пересказать все, что услышала. Да и желания Котова взять меня в жены продолжало казаться абсурдным. Очередной насмешкой, чтобы вновь подразнить отца.

Машу мои слова не устроили.

— Мам, она что-то скрывает.

— Значит, так нужно, — ответила мама.

Сегодня можно было назвать днем сюрпризов. Впервые за долгое время мама приняла мою сторону.

— Почему она идет в свою комнату? — полетел следующий возмущенный вопрос.

Я не дожидалась ответа, зашла в спальню и плотно закрыла за собой дверь, провернув ключ в замочной скважине, глупо надеясь, что это могло спасти от мужчины, который сидел в кабинете отца, но чувствовал в нем себя хозяином.

Я старательно отгоняла мысли о словах Котова, боясь, что просто сойду с ума. Выходило плохо. Руки и ноги все еще подрагивали, сердце замирало с каждым новым звуком, и я боялась, что мужчина мог прийти сюда.

Но больше я боялась встречи и разговора с семьей. Отчего-то я испытывала чувство вины. Будто это я виновата, что отец не смог удержать бизнес в руках, или это я обманула партнера в прошлом и теперь приходилось расплачиваться всем. Или… это я отдала врагу собственного ребенка. Взрослого, но все же ребенка.

После ухода Котова в доме воцарилась еще более пугающая атмосфера, чем в тот момент, когда вооруженные мужчины ворвались в холл. Была абсолютная тишина. Я не слышала шагов мамы или сестры. Казалось, я была одна.

Голова невыносимо болела, и мысли путались, накатывая одна на другую, как волны на берег. Каждый удар крови в висок заставлял меня вспоминать момент за моментом, превращая всю свою жизнь в драматичное кино, а только теперь узнала сценарий.

В ушах стоял гул. Я подошла к письменному столу, заваленному учебниками, заметила, что один из них упал на пол. Невыносимо натянутая нить, которая связывала меня с прежней жизнью, трещала от постоянного напряжения. Я опустилась на пол и, прижав ноги к груди, смотрела прямо перед собой.

Раздался непонятный треск. Я вздрогнула, сердце забилось с новой силой.

— Лена! — позвала мама, дергая за дверную ручку. — Как ты? Открой!

Я зажала виски ладонями.

— Лена, ты меня слышишь? — повторила мама.

Я поднялась с пола, нехотя открыла дверь, увидела её обеспокоенное лицо, в котором смешивались тревога и нежность. Маша стояла рядом, прижавшись спиной к стене.

— Мы просто хотели убедиться, что ты в порядке, — сказала мама, прикасаясь к моему плечу.

— Я в порядке.

— Не хочешь кофе?

— Нет, я бы хотела поспать.

— Сегодня консультация по экзамену, — напомнила мама, непонятно откуда зная мое расписание.

— Я ее пропущу, — ответила я.

Каждый звук, каждое движение казались слишком громкими и резкими в этой тишине.