Лана Ларсон – Трофей проклятого генерала (страница 8)

Мое тело, изуродованное проклятием, давно превратилось в кусок бесчувственного мяса. Я не воспринимал смены сезонов, не различал вкуса еды, не знал тепла женского тела. Тьма, живущая во мне, сожрала все чувства, оставив лишь постоянную, тупую, грызущую боль в костях.

Но сейчас… по голой груди пробежал озноб. А ниже живота скручивался тугой горячий узел желания. Да, едва ощутимый, но он… был. К этой девчонке. К дочери моих врагов.

— Проклятье! — прорычал я.

Но отчетливее всего я испытывал жжение. Правое предплечье горело так, словно с меня заживо сдирали кожу. Я посмотрел на руку. В неровном свете факелов черная вязь дракона пульсировала, словно второе сердце. Она будто насмехалась надо мной. Истинность. С ней. С носительницей «грязной крови».

На пути попалась мраморная статуя какого-то древнего предка. Безупречный гордый профиль, надменный взгляд. Таким я должен был стать. Таким я был до того дня. Я взревел и со всей силы, на какую был способен, обрушил кулак на мраморное лицо. Удар. Еще удар. Камень с грохотом разлетелся на куски, осыпая пол белой крошкой. Голова статуи откололась и покатилась к стене.

— Господин?.. — раздались испуганные голоса.

На шум сбежались слуги и пара стражников. Они застыли в конце коридора, боясь подойти ближе. Я медленно повернул к ним голову.

Я стоял полуголый, без рубашки, покрытый шрамами и жуткими ожогами. На моем лице была ярость, а на руке — свежая черная метка, которую невозможно было не заметить. Они смотрели на нее. Глаза управляющего округлились, он побледнел, но не издал ни звука.

— Чего уставились?! — пророкотал я. Эхо моего голоса заставило их вжать головы в плечи. — Слушать приказ!

— Д-да, мой лорд…

— Девчонку… леди Илину… — имя царапнуло горло, — стеречь, глаз не спускать. Если с ее головы упадет хоть волос, казню лично. И… принесите в ее покои зеркало.

Я перевел дыхание, чувствуя, как пульсирует метка, отзываясь на мысли о ней.

— Переведите ее в гостевые покои рядом с моими. Подготовьте комнату, чтобы там было тепло и чисто. И покормите. Она не должна голодать.

Слуги переглянулись.

— Мой лорд… — осторожно, дрожащим голосом спросил старый слуга. — Леди… остается?

Я посмотрел на него своим единственным золотым глазом так, что старик пошатнулся и едва не рухнул на колени. Вокруг меня сгустилась тьма, тени поползли по стенам, скалясь призрачными пастями.

— У тебя есть возражения? — тихо спросил я.

— Н-нет! Никак нет. Простите, господин. Все сделаем в наилучшем виде!

Они низко поклонились и бросились врассыпную, спеша исполнить приказ, лишь бы оказаться подальше от моего гнева.

Я развернулся и, тяжело ступая, пошел дальше, в свой кабинет.

Едва массивная дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от остального мира, я швырнул кинжалы на стол. Они со звоном врезались в столешницу, один из них — тот самый, черный с рунами, — вонзился в дерево по самую рукоять.

Я знал про эту семью все. Мои ищейки годами рыли землю, собирая по крупицам информацию о роде, который меня уничтожил. Я знал, что после казни родителей их старшего сына бросили в темницу, где он и умер. Знал, что Илина и ее сестра Руана воспитывались в приюте. Знал, что там им было отнюдь не сладко — холодные койки, скудная еда, презрение окружающих.

Жалел ли я их? Ни на мгновение. Им было плохо? А мне? Мне было в разы хуже. Они лишились дома, а я — самого себя. Я стал гниющим заживо калекой, пока они просто росли в тесноте. Старшая, Руана, практически сразу пошла по наклонной, продавая себя за сытую жизнь и шелка. Она была истинной дочерью своего отца — жадной и беспринципной. Давала ли она что-то младшей? Доподлинно я не знаю, но судя по той информации, которую мне добыли, нет. Можно было отомстить ей за себя, но судьба и так готовит ей очередное испытание. Ей хватит.

А Илина… Когда я забирал ее со свадьбы, мне было плевать на ее судьбу. Я хотел лишь одного: посмотреть в глаза младшей из рода Вермари. Хотел увидеть в них ту же черную бездну и жажду власти, что были у ее отца. Я ждал, что она проявит свою истинную натуру, что она такая же, как отец, как сестра…

И что я получил? Она клялась, что хотела убить себя. Лгунья. Принесла этот кинжал в мою спальню, прятала его в складках платья. Ни одна невинная дева не будет так отчаянно цепляться за сталь, если не планирует пустить ее в ход. Она ждала, когда я ослаблю хватку. Она такая же змея, как ее сестра, просто ее яд спрятан глубже, под слоем слез и напускной слабости.

Я ведь действительно не собирался ее трогать. Мой план был прост: напугать ее, сорвать печать своей магии, которая и так выпивала из меня жизнь, и отпустить. Я хотел использовать этот ритуал как последний шаг к собственной смерти. Я был готов погибнуть, лишь бы обрести покой. Она не была нужна мне как женщина — до ее появления я вообще забыл, что значит хотеть женщину.

Но теперь… Я взглянул на предплечье, рассматривая подарок или, скорее, насмешку судьбы. Дракон. Идеальный. Завершенный.

— Не может быть… — прошептал я. — Это морок. Темный ритуал. Неужели она все это спланировала заранее?

Я вскочил, опрокинув кресло, и рванул к книжным полкам. Пальцы лихорадочно скользили по корешкам, пока не наткнулись на толстый фолиант в переплете из драконьей кожи «Заветы Крови. Ритуалы и Узы». Швырнул книгу на стол, едва не сбив чернильницу, и начал яростно листать страницы. Пергамент шуршал, готовый порваться под моим напором.

Вот оно – «Истинная пара». Я вчитывался в древние строки, и с каждым словом внутри все холодело:

«…Метка возникает спонтанно при касании дракона к плоти истинной. Она есть отражение слияния душ. Ее невозможно смыть, выжечь или срезать. Ее невозможно подделать ни одной известной магией, ибо она питается самой сутью дракона. Истинность — это дар богов, абсолют, который выше войн и крови…»

— Ложь! — с рыком захлопнул книгу и швырнул ее в стену. Фолиант глухо ударился и упал на пол.

Я тяжело опустился обратно в кресло, откинув голову назад. Потолок тонул в тенях. Это невозможно. Боги не могли дать мне ее. Это какая-то ошибка или изощренная ловушка. И мой дракон не мог признать в ней пару. Та, чьи родители превратили меня в калеку, не может быть моей судьбой!

Мой взгляд упал на черный кинжал, торчащий из стола. Я медленно вытащил его – тяжелый холодный металл, напитанный смертью. Какая занятная вещица. Личная вещь герцога Вермари. Скорее всего, это работа ее сестры. Руана. Вот в ком течет настоящая ядовитая кровь. Она могла спрятать клинок, могла надоумить младшую.

«Я хотела убить себя…» – ее слова всплыли в памяти, и внутри что-то болезненно сжалось. Метка на руке пульсировала горячими толчками, посылая волны гнева и… собственничества. Метка сейчас как нельзя лучше передавала эмоции моего дракона, зверя, которого я запер в себе десять лет назад.

— Лгунья, — прошептал я, вертя кинжал в пальцах.

Она бы не убила себя – кишка тонка. Этот клинок предназначался мне. Они планировали это. Руана планировала. А Илина, скорее всего, просто пешка, оружие в чужих руках.

Но почему тогда я не могу забыть, как задрожало ее тело под моими руками? Почему я помню запах ее кожи — мороз и роза, как самый волшебный цветок Оскурума, пробивающийся даже сквозь проклятие темной магии? Я ведь уже давно не ощущаю ни запахов, ни вкусов, а тут… ощутил, даже до проявления этой метки.

Тут я вспомнил, как смотрел на нее Саргон. Брат. Мой «любимый» король. Он пожирал ее глазами, хотел заполучить в свою коллекцию. И этот слизняк, ее жених, тоже хотел, пока не наложил в штаны от страха. Я криво усмехнулся, сжимая рукоять кинжала так, что руны впились в ладонь.

— Не получишь, брат, — тихо сказал я пустоте, — ни ты, ни кто другой.

Саргон… То, как он смотрел на меня в тронном зале, с брезгливостью и жалостью. Он вычеркнул меня из жизни, сослал на север, чтобы я не пугал придворных дам своим лицом. Он позволил мне гнить здесь в одиночестве, но он кое-что забыл. Забыл, кто десять лет назад закрыл его собой. Темное заклинание, пущенное отцом Илины, предназначалось ему, Саргону, тому, кто занял место отца на троне. Это он должен был стать гниющим заживо калекой.

Я прыгнул. Принял удар. Спас его. А что получил взамен? «Спасибо, брат, но твое лицо пугает двор. Твоя магия нестабильна. Поезжай на север, в Аэтерру. А мы будем присылать тебе золото». Он вычеркнул меня. Спрятал, как постыдную тайну. Позволил мне гнить здесь в одиночестве, пока сам наслаждался властью, пирами и женщинами.

И теперь он хотел забрать Илину, сделать ее своей фавориткой, «утешить» после ночи с монстром, забрать в свою коллекцию самых прекрасных дам королевства, наиграться и…

Ярость снова поднялась во мне, но теперь она была холодной, расчетливой. Илина не достанется ему. Теперь она связана со мной. И плевать я хотел на политику, на его желания и на то, что она дочь врага. Метка дает мне права, которых нет даже у короля.

Но сначала я должен убедиться. Я давно не верю в сказки про истинность. Я слишком искалечен для божественных подарков. Здесь точно кроется подвох. Если это темная магия, если они нашли способ имитировать связь, чтобы подобраться ко мне и добить, я должен это знать.

Я встал, опираясь на стол. Нога отозвалась привычной вспышкой боли, но я лишь скрипнул зубами. Подошел к дальней стене кабинета, где за неприметной панелью скрывался проход в закрытую секцию библиотеки. Там хранились книги, конфискованные у мятежников, – гримуары черной магии, те самые, из-за которых казнили родителей Илины.